Я ошибалась.

Логан так и не пришел.

Джейкоб заставил меня подойти к грязному матрасу, на ржавом металлическом каркасе кровати, и толкнул меня вниз. Я сразу подумала, что он собирается изнасиловать меня, но он не снял одежду. Поставив колено на мой живот, он придавил меня к матрасу, после чего спокойно привязал мои запястья и щиколотки к раме кровати.

Я дернулась и потянула, пытаясь освободиться, заранее зная, что это бессмысленно. Я взглянула на Джейкоба, пока он вытаскивал складной пластиковый стул за кроватью возле моей головы, а потом принес ведро.

Мои глаза расширились от ужаса и неуверенности. Джейкоб сел, наклонился к ведру и вытащил, насквозь мокрое, полотенце. Вот тогда я поняла.

Я точно знала, что он собирался сделать. Я видела это в кино. Слышала, что этим пользовались, чтобы заставить людей говорить. Пытки. Невообразимые пытки. Мокрое полотенце бросалось на лицо жертве, и вода лилась по его лицу.

Снова и снова.

— Нет!

Я взбесилась. Боролась с веревками, пока Джейкоб клал полотенце на мое лицо.

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Он удерживал мою голову на месте, затем полилась вода, и мои слова превратились в невнятные крики.

Глава 4

День 7


Заскрипели петли, открылась дверь, и послышались медленные шаги. Паника и страх сжали меня в тиски, и я съежилась, пытаясь слиться с матрасом.

После пытки водой, Джейкоб завязал мне глаза. Агония… каждый нерв сковала паника, когда я боролась, чтобы вдохнуть, но вместо этого втягивала лишь воду. Я пыталась кричать, умолять, чтобы освободиться от уз, которые удерживали меня на кровати, но выхода не было.

Я боролась за выживание, проигрывая при каждом вздохе, наполненном водой.

Джейкоб, вновь и вновь, лил воду на полотенце на моем лице. Я умоляла его остановиться, когда он позволял мне выплюнуть воду и подышать пару минут. Я рыдала, и обещала сделать все, что он захочет.

Он игнорировал мои мольбы и делал это снова, затыкая мне рот, я задыхалась и боролась. После этого, он снял полотенце и завязал им мои глаза.

Шаги звучали ближе.

Джейкоб вернулся? Он снова собирается пытать меня? Я хотела бороться, но знала, что это сделает только хуже. Поэтому я молчала, пока шаги приближались. Потом я почувствовала знакомый запах, что напомнил мне о свежескошенной траве — Логан.

Облегчение. Да, я почувствовала его. Может, и не должна была, но почувствовала.

Мои слезы ушли, но я не уверена, куда. Он украл их. Он или Джейкоб? Я больше не была в безопасности, потому, что Джейкоб сломал меня, а Логан сокрушил. Меня наполнили ядовитые мысли о Логане. В спешке, я попыталась взять себя в руки, чтобы сохранить контроль, потому что, если он оставит меня здесь, я потеряю оставшееся чувство реальности. Я уже никогда не буду прежней; Я хотела быть хотя бы нормальной.

Почувствовав мягкие пальцы на моей руке, я отпрянула. Логан убрал руку, и я услышала его заминку, как если бы он был в нерешительности. Потом он отошел. Я прикусила губу, чтобы удержаться от мольбы о его возвращении, о свободе, чтобы он забрал меня отсюда.

Вернувшись назад, на этот раз он развязал веревки, удерживающие мои запястья и лодыжки, и аккуратно помог мне сесть.

— Эмили, — он пальцами очертил мою скулу, затем слегка погладил шею. — Ты не можешь бороться здесь.

Знакомое прикосновение пробудило моих бабочек, и я почувствовала себя сумасшедшей из-за того, что мое тело так реагировало на него. Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовала вкус крови.

— Ты поняла, почему?

— Да.

У меня не было выбора. Я часами сидела с завязанными глазами, продрогшая, мокрая, замерзшая и одинокая, обдумывая свою жизнь. Борьба с ними, только сделает это тяжелее для меня. Они меня не убьют. Нет, вместо этого, они заставят меня страдать каждый день, пока я не дам им то, чего они хотят. Я видела доказательства, тех девушек. Не было никакого выхода и укрытия от того, ради чего Логан привез меня сюда. Не было никакой борьбы. У меня остались только желание выжить и надежда.

— Хорошо.

Взяв меня под локоть, он помог мне встать и повел из комнаты. Он не развязал мне глаза, я и не просила.

Мы шли какое-то время, проходя через двери и повороты, пока я не почувствовала блики солнца на обнаженной коже. Я вдохнула запах жареного мяса и дыма, как если бы была на барбекю. Он смешивается с запахом цветов и… Логана.

Мне хотелось сорвать повязку с глаз. Отсутствие зрения, в течение нескольких часов, обострило остальные чувства. С каждым шагом, на меня накатывала тревога. Я понятия не имела, куда мы идем, и будут ли меня снова мучить? Боже, он, может быть, вел меня в яму со львами, и я не знала об этом. От каждого шага к неизвестности, страх обострился, и я начала трястись так сильно, что споткнулась.

— Эмили.

Его голос прозвучал ровно и спокойно, и почему-то, этого было достаточно, чтобы я пошла дальше.

Я дернулась, когда услышала, как за нами закрылась дверь. Логан взял меня за голову, и я подумала, что он хочет привязать мне что-то к шее, но когда его пальцы начали возиться с узлом повязки на глазах, я облегченно вздохнула.

Остановившись, он уронил руки.

— Эмили… Когда ты не видишь, ты в безопасности.

Я так сильно дрожала, что зубы начали стучать. Я не была уверена, было ли это из-за слабости в конечностях, или из-за страха от того, что он собирался со мной сделать.

Я слышала, как он ходил по комнате, останавливался и возвращался ко мне. Его тон был… смертоносным. Никогда прежде, я не слышала, чтобы чей-то голос вибрировал от такой контролируемой ярости.

Я вздрогнула, когда он коснулся моей щеки.

— Ты должна бояться меня, не ненавидеть.

Да. Я боялась его. Но я думала, что ненависть была сильнее. Нет, я знала, что ненавидела его больше. За то, что он сделал. За то, что делал. За предательство. Больше всего за то, что он очернил что-то столь прекрасное, сделал это уродливым. Я доверяла ему. Я отдала ему себя, и он взял меня, обнажил мою душу, пока не увидел все. Затем он забрал меня.

— Ты поняла, что может здесь случиться?

Я кивнула. Я поняла. Я поняла, что Логан хотел меня. Он хотел то, чем стала девушка с мертвыми глазами. Девушка, раскачивающаяся вперед и назад, когда какой-то парень долбится в нее сзади. Он хотел девушку под столом. Он хотел полного подчинения.

Он хотел, чтобы я была его рабыней.

— Ответь мне.

Я дернулась от его резкого тона.

— Да. Да, я поняла.

Пальцем он дотронулся до моей нижней губы.

— Открой.

Я не хотела. Боже, мой разум боролся с этим, и тем не менее, я проглотила свою гордость и открыла рот. Его палец скользнул внутрь, я хотела сильно укусить, но не сделала этого.

— Соси.

Я и это сделала.

— Хорошая девочка, — успокоил он. Другой рукой он обнял меня за талию и поставил напротив себя.

Я оставалась спокойной, с помощью дыхания, пыталась прогнать панику, захватывающую мое тело. Когда я не могла видеть, страх засел внутри меня. Это то, чего он хотел — страха.

— Оставьте нас.

Я ахнула, понимая, что мы не одни. Я услышала, как кто-то прошел мимо нас, затем дверь открылась и закрылась.

— Рауль испытывал тебя.

Логан провел пальцем по моей ключице, а затем к груди.

— И меня.

Легкое, как перышко, прикосновение, отозвалось в моем соске и возбудило, как будто я желала его прикосновений. О боже, как мое тело реагировало на него, как? Почему? Как мне могло нравиться то, что он делал? Почему между ног была знакомая боль?

Нет. Стоп.

Я напряглась, и попыталась игнорировать его движения. Заблокировать его. Держать его вне себя.

— Пожалуйста, Скульпт, Отпусти меня.

Это было нормально — называть его Скульптом, потому что его настоящее имя ослабляло меня, делая его сильнее.

— Это невозможно.

Гнев на него, медленно разгорался на самом краю моего сознания.

— Итак, что ты получаешь за меня? Кроме удовлетворения от избиения и унижения женщин?

Я отважилась задать вопрос, зная, что он может не ответить, но, надеясь, что он даст мне хоть что-нибудь.

Его рука находилась на моей шее. На секунду, я подумала, что он собирается задушить меня, но он оставался совершенно неподвижным и спокойным. Я ждала удара или возвращения в подвал, и волновалась о том, что заговорила, когда не должна была. Я хотела убежать и спрятаться, укрыться. Я была мышью, которая дрожала и боялась каждого своего писка или движения. Я так во всем сомневалась, что искала подтверждений в своих возможностях, и получила их от Логана.

— Я вытащу тебя отсюда.

Я почувствовала дрожь его пальцев на своей коже. Логан был тверд, как скала, он никогда не дрожал. Он никогда не колебался. В его ответе было какое-то значение. Возможно, Рауль и отдал меня Логану, но тут было что-то еще, то, что он не рассказывал мне.

— Почему? Зачем ты это делаешь? Все, что у нас было…

Я не могла закончить предложение. Я не спросила разрешения, а еще я теряла контроль. Я хотела ответов. Хотела знать, зачем он заманил меня в свою ловушку.

Логан потянул меня дальше в комнату, затем повернул к себе лицом, держа за руки.

— Ты боишься меня, Эмили? Потому что, если нет, то Рауль узнает. Он отлично знает, что такое страх. Если ты покажешь ему что-то другое, он поймет. И тогда, мы будем иметь дело со слишком большими последствиями.

— Я ненавижу тебя, — прокричала я, и он крепче сжал меня.

— Я знаю, — его голос был твердым и невозмутимым, словно мои слова не возымели никакого эффекта. — Но страх должен победить ненависть. Помнишь, чему я учил тебя? Здесь этого у тебя быть не может.

Чему он научил меня? Самообороне? И что…? И тогда до меня дошло — когда он учил меня драться, ему нужна была моя ярость. После того, как Логан неохотно согласился быть моим учителем, он вызвал мой страх и превратил его в контролируемый гнев. Он дал мне уверенность, чтобы бороться, а теперь… теперь он хотел вернуть страх обратно?

— Ты будешь бояться меня, Эмили. А если нет… я тебя заставлю.

Его слова были резкими и спокойными. Они послали мурашки по моей коже.

Я боялась его? Да. Я боялась того, кем он стал, его холодное, бесстрастное лицо, которое, как я думала, когда-то знала. Я боялась того, как мое тело, по-прежнему, реагировало на него. Как оно предало меня. И да, я боялась, что он отдаст меня Раулю. Потому что Рауля я боялась больше всего, и не была уверена, что смогла бы выдержать его.

— Это его бизнес. Рауль похищает девушек и женщин. Их обучают, затем продают с аукциона. Они приносят ему много денег. Ты бы принесла ему много денег.

— Кэт и Мэтт…

— Тебе двадцать лет, достаточно взрослая, чтобы исчезнуть. Рауль поможет тебе исчезнуть. Никто не станет искать очередную пропавшую девушку в Мексике, особенно, если собственной матери на нее наплевать.

От этого стало больно, но, к сожалению, это было правда. Мой пульс зашкаливал, и я облизала сухие, потрескавшиеся губы. Кэт и Мэтт не сдадутся. Они придут за мной, они должны.

Логан взял меня за запястья и связал их чем-то, похожим на веревку. Я начала задыхаться, бояться того, что он собирался сделать. Страшно быть настолько уязвимой.

— Я…

— Ты что, Эмили?

— Я боюсь тебя.

В тишине, он продолжал затягивать веревки. Я слышала, как двигался грубый нейлон, когда он связывал мои запястья. Внезапно, он отпустил меня, и я услышала удаляющиеся шаги, будто он был зол. Потом хлопнула дверь, находящаяся напротив той, в которую мы вошли.

Я упала на колени, со связанными руками, и ощущением того, что моя кожа холодная, липкая и… грязная. Я чувствовала себя грязной внутри, и снаружи. Я не меняла одежду несколько дней, не мылась и совсем мало ела.

Дверь снова открылась.

Шаги. Он остановился передо мной.

— Есть правила, которые ты должна соблюдать. Вставать на колени, когда кто-то входит в комнату. Не говорить без разрешения. Голова опущена, и если хочешь жить, то должна мне подчиняться.

Логан схватил меня за запястья, поставил на ноги, и поднял мои руки над головой. Я почувствовала на веревке что-то острое.

Он отпустит меня.

Я дернулась и поняла, что он привязал меня к чему-то повыше. Я дернулась сильнее, но не смогла освободиться. По телу разлилась паника.

Костяшками пальцев, он погладил мою шею, а затем я почувствовала давление на вырезе рубашки. Одним рывком, он сорвал ее с меня.

Взглядом я умоляла его. Умоляла и кричала, чтобы он меня отпустил, но не издала ни звука. Я сделала несколько глубоких вдохов, зная, что борьба только продлит все, что он собирался со мной сделать.

Расстегнув мои джинсы, он стащил их вниз; за ними последовали трусики. Я висела голой, дрожащей и лишенной зрения. Мне было так плохо, что хотелось свернуться в клубок и умереть.