Глубокий, со свистом вздох моего отца. Скривился. Потер руками лицо.

— Ну что ж. Обидишь ее еще раз — и сам тебя убью. Идет?

Вполне серьезно отчеканил батя и уставился ему в лицо.

Замер, рассуждая Зобов. Еще миг — и закивал головой.

— По рукам.

Взгляд мне в глаза — и вдруг улыбнулся.

Не сдержалась и я — робко усмехнулась в ответ.

* * *

Многое из заявленных целей и планов было достигнуто и содеяно.

Так, еще в том же месяце мы поженились и купили дом, а в июне родилась у нас прекрасная доченька… Назвали Алисой.

Коля по началу перебивался чем мог, прыгая с одной работы на другую. А потом пошло-поехало: знакомые знакомых, а там еще пару новых лиц — и начали мутить свое дело. Очередной бизнес, и пока… все успешно.

Уверяет, что на этот раз — все легально, чисто, и смертью или тюрьмой больше не пахнет.

И пока я ему верю…

* * *

— Можно я завтра съезжу к Никите? — решаюсь на невероятное. Сидит, смотрит на меня ошарашено, выпучив глаза, не моргает; перестал жевать. — У него будет День рождения… в прошлом году… и так пропустила… Хотя бы в последний раз. Пожалуйста…, - веду неуверенно дальше, сгорая от стыда и страха. — Просто, не хочу тебе врать и делать это за спиной. Хотя бы… в последний раз. Обещаю… Пожалуйста…

Тягучая минута тишины…

И наконец-то решается:

— А Никита… это — кто? — скривился.

Опешила. Не знаю даже, какие подобрать слова…

— М? — подначивает.

(тяжело сглотнуть ком боли)

— Это с ним… ты тогда меня ночью возил прощаться… Просто… — и вновь попытка оправдаться.

Но вдруг не дает договорить, резко перебивая:

— Да.

— Да? — еще сильнее оторопела я.

— Да, — и, немного помолчав, добавил. — Только я сам тебя отвезу. Как раз твои родители посидят с малышкой, как и хотели.

За / против, и несмело закивала головой.

— Хорошо.

* * *

Из машины вышел, но за мной не пошел. Так только, прошелся взад-вперед и замер, уперев руки в боки, сопроводил взглядом.

Тяжелые, болезненные шаги вперед. Казалось, все больше свинца наливалось в ступнях — и сил не хватит завершить этот путь.

Но еще немного — и вот… взгляды наши с Макаровым снова встретились.

Молчим.

Глубокий вдох, и, проигрывая бой слезам — запнулась в рыдании.

— Прости меня… но я его очень люблю, — глубокий вдох со свистом. — Не знаю, приеду ли еще когда-нибудь. Хотя, конечно, буду рада встречи… Прости меня.

Вдруг послышались за спиной шаги, шарканье щебня. Еще миг — и застыл кто-то рядом. Решаюсь окинуть взором. Замерла в стыде, словно вор.

Молчим (уже все трое).

Но глубокий вдох — и осмеливаюсь… на странные, жуткие, но, наверно, правильные… и нужные слова.

— А это — мой муж, — и вновь полуоборот. Несмело Зобова беру за руку — поддается. Скрестили в замке пальцы.

Безмолвствуем.

Пристально всматривается в гранитный портрет Коля, а лицо совсем не выдает эмоции, хотя… что-то нервозное периодами все же прожевывает… какие-то не сказанные… или сказанные, но про себя, слова.

Еще один глубокий, тяжелый вздох.

Короткий, украдкой, прощальный взгляд на Никиту — и разворот, тихо шепчу:

— Пошли, Коль…

Скривился вдруг Зоба. Выдох.

Кисло усмехнулся.

Не поддался на мое движение — все еще глаза прикипели к своему… сопернику (что ли).

— Не сцы, пацан, — от произнесенных слов меня даже подкинуло на месте; замерла, ошарашенная. — Я ее в беду не дам… Но, без обид, она теперь — моя…

Разворот — взгляд мне в глаза.

— Хочешь, побудь еще… Я в машине подожду.

Несмело, мило улыбаюсь… какому-то внутреннему просветлению и умиротворению.

Застенчиво закусила губу.

— Спасибо тебе.

Прощальный взгляд на Макарова, и, силой потащив за собой Зобова, пошла от прошлого прочь… навсегда.