Теперь же принц Антуан, глава дома Бурбонов, женился на кузине короля Генриха. Антуан был доволен этим; более того — будучи пылким и чувственным мужчиной, он увлекся своей молодой невестой. Нет, она уже разменяла третий десяток и не была очень юной, но и старой ее нельзя было назвать. Этот брак имел и другой приятный аспект: казалось почти определенным, что Генрих Наваррский не оставит наследников мужского пола. Значит, Жанна после смерти отца станет королевой этой провинции. Жанна не была красавицей по меркам парижского двора. Выражение ее лица было довольно суровым, но непосредственность и искренность девушки выделяли ее из окружения; Антуан обожал все новое. Во время беседы лицо Жанны оживлялось, и она становилась привлекательной. Она обладала умом и сильным характером. Слабого Антуана притягивали сильные натуры.

Он не мог не радоваться браку, сближавшему дома Валуа и Бурбонов. Дети Жанны и Антуана имели шанс подняться на французский трон. Молодой Франциск — теперь уже дофин — обладал слабым здоровьем. Катрин имела другого сына, Луи, но он, похоже, явился в этот мир не надолго. Казалось, что королю Генриху и Катрин не удастся завести физически крепких детей. Возможно, они расплачивались за грехи дедов. Оба деда по отцовской и материнской линиям, Франциск Первый и Лоренцо, жестокий герцог Урбино, умерли от болезни, которая во Франции называлась «английской», а в Англии — «французской». Генрих и Катрин производили впечатление здоровых людей, однако казалось, что дети не унаследуют их здоровье… Если дом Валуа останется без наследников, корона по закону перейдет к Бурбонам. Гизы попытаются перехватить ее, но народ Франции, несомненно, этого не допустит. Бурбоны были полноправными наследниками престола, следующими за Валуа. Невеста Антуана доводилась кузиной нынешнему королю Генриху Валуа. Да, это хороший брак.

Маленькая Жанна обожала его, Антуана, а он обожал ее. Он уже несколько недель не проявлял интереса к другим женщинам.

Но затем, вспомнив о браке Жанны с герцогом Клевским, Антуан забеспокоился. Тогда брачные отношения не были осуществлены полностью, но молодоженов положили в постель. Король Франциск заявил тогда, что для признания брака действительным этого достаточно.

Король Генрих сначала возражал против женитьбы Антуана на Жанне, а потом внезапно передумал. Почему? Мадам Диана была связана с де Гизами браком дочери и общей верой. Что, если его бракосочетание с Жанной Наваррской было частью дьявольского плана? Вдруг их сыновей объявят незаконнорожденными?

Антуан расхаживал по своим покоям. Он любил маленькую Жанну, обожал ее, но не настолько сильно, чтобы подвергать опасности будущее своего дома.

Поэтому за день до свадьбы Антуан попросил аудиенцию у короля. Придя к Генриху, он поделился с ним своими страхами относительно того, что его женитьба на Жанне не может состояться из-за первого брака невесты.

Жанна не знала, как близка она к тому, чтобы потерять жениха.

К началу церемонии король и церковные иерархи успокоили Антуана. Теперь он мог полностью отдаться любви. К радости Жанны, он прекрасно владел этим искусством.

Пусть продлится счастье, молилась она, хоть и была уверена в этом. Жанна испытывала абсолютное счастье. Она напоминала себе о том, что ей удалось избавиться от ненавистного супруга и обрести желанного. После такого чуда она не сомневалась в том, что жизнь и дальше будет замечательной.

После свадьбы отец отвел ее в сторону. От него пахло луком, король Наваррский залил вином свою одежду. Теперь, когда Жанна познакомилась с изысканными манерами элегантных Бурбонов, грубоватость родителя стала сильнее бросаться ей в глаза. Однако он был ее отцом, Жанна больше походила на него, чем на мать. Король Наварры считался храбрым солдатом; если ему недоставало изящества, присущего парижскому двору, то Жанна относилась к этому с пониманием. Она помнила его порки, но испытывала к нему почтение.

— Я хочу внука, дочь моя, — сказал Генрих Наваррский. — Не заставляй меня ждать его слишком долго. Ты получила в мужья красивого, привлекательного мужчину. Проследи за тем, чтобы он дарил детей тебе, а не разбрасывал свое семя по свету. Несомненно, он относится к числу тех молодых людей, что не могут обходиться без женщин, хотя до настоящего времени он не страдал от отсутствия жены.

Глаза Жанны сверкнули, упрямый подбородок взлетел вверх.

— Я знаю, что он вел жизнь придворного повесы. Но теперь, отец, он — муж. Мой муж. Со мной он начал жить по-новому.

Слова дочери заставили отца засмеяться.

— Не требуй физической верности, дочь моя. Проси сыновей. Не заставляй меня долго ждать внуков, иначе я не посмотрю на то, что ты женщина, носящая фамилию Бурбонов, и возьму в руки розги.

Она ласково улыбнулась ему. Она уважала отца за мужество, прощала ему грубость, жестокость и многочисленные внебрачные связи: он был мужчиной, ее мать не питала к нему сильного чувства. Она, Жанна, должна помнить о том, что не всем судьба дарит такую любовь, какая связывала ее и Антуана — вечную, нежную, идеальную. Возможно, не было еще на свете более совершенного союза.

Антуан соглашался с ней.

— Я даже не мечтал о подобном счастье. Милая Жанна, моя дорогая жена, как бы я хотел, чтобы моя прежняя жизнь была такой же чистой, как твоя!

Жанна ласково поцеловала его.

— Прошлое закончилось, Антуан. А будущее принадлежит нам.

— Все женщины подурнели в моих глазах, — растроганно заметил Антуан. — Почему это произошло, моя Жанна? Ни одна из них не кажется мне красивой. В тебе заключена вся земная красота. Да, вся прелесть мира сосредоточена в этом чудесном лице и фигурке. Один твой поцелуй дороже мне всех сокровищ.

Жанна верила ему. Что касается Антуана, то он забыл о том, что еще недавно его приходилось уговаривать вступить в этот брак.


В душе Жанны страх перед первой болью любви боролся с желанием доставить мужу удовольствие, стать достойной партнершей многоопытного Антуана. Ему не раз приходилось иметь дело с женщинами, выдававшими себя за девственниц, но на самом деле уже потерявшими невинность. Антуан знал, что даже он способен ошибиться в этом вопросе. Но девственность Жанны не вызывала у него сомнений. Прямодушие не позволило бы ей обманывать супруга.

Антуан страстно желал, чтобы первая интимная близость осталась в памяти Жанны как нечто прекрасное. Он понимал, что многое в их дальнейших отношениях будет зависеть от его чуткости и деликатности в эти часы. Он мог не торопиться — у них впереди вся жизнь.

В первую ночь он ограничился нежными ласками. Целуя тело жены, Антуан спускался от шеи и плеч к упругим грудям с розовыми сосками, твердевшими у него на глазах. Сладко помучив Жанну, он раздвинул ей бедра. Его взору открылся свежий весенний цветок; ему хотелось трогать пальцами розовые лепестки; они блестели, точно были покрыты капельками утренней росы. Постепенно бутон начал оживать, раскрываться. Палец Антуана массировал плотную завязь, расположенную внизу под зарослями густого вереска. Жанна дышала все чаще и громче. Антуан сжал руками ягодицы жены и слизнул языком соленую капельку, выступившую на разбухшем бугорке. Потом принялся целовать ее прелести, иногда слегка проникать внутрь. Наконец из горла девушки вырвался сдавленный стон. Все оргазмы, пережитые самим Антуаном в прошлом, не казались ему столь восхитительными, как испытанное им сейчас наслаждение. Он мог сделать любимую счастливой!

На третью ночь Жанна окончательно потеряла голову от ласк мужа. Отбросив застенчивость, она сама оседлала Антуана и медленно ввела в себя его горячее, твердое естество.

Это имело символическое значение. Супруги еще не подозревали, что в такой позиции им суждено провести большую часть их совместной жизни.


Жанна уже два года была счастливой женой. Любовь между ней и ее супругом стала более глубокой; Антуан не мог не замечать искренность жены, ее неколебимую веру в то, что они проживут в согласии до конца их дней.

Антуан часто уезжал из дома; Жанна сопровождала его в военный лагерь, когда это было возможно; в других случаях она терпеливо ждала мужа. После каждого его возвращения их счастье как бы обновлялось.

Им довелось пережить горе. Потеряв вкус к жизни после кончины короля Франциска, умерла мать Жанны.

За этой бедой последовала новая.

В сентябре Жанна к огромной радости обоих супругов родила мальчика. Она хотела поехать с Антуаном в военный лагерь. Помня о преданности своей старой наставницы, Эйме де Силли, бейлифа Кана, Жанна оставила первенца на попечение этой женщины. Ответственная мадам де Силли горела желанием оправдать оказанное ей доверие и позаботиться о ребенке наилучшим образом. Но за последние годы она постарела, ее суставы стали малоподвижными, еле заметный сквозняк усиливал болезненные ощущения в них. Она не раскрывала окон, утепляла комнаты с помощью висевших на стене толстых гобеленов, круглые сутки поддерживала огонь в каминах. Она утверждала, что ее организму требуется тепло. Что было хорошо для нее, то она считала полезным и для маленького принца Наваррского. Его держали в духоте, не выводили на свежий воздух, кутали в теплую одежду. Благодаря подобной заботе принц стал чахнуть, увядать. Наконец его состояние ухудшилось так сильно, что об этом известили Жанну. Вернувшись к сыну, она была потрясена увиденным. С горечью упрекнув старую наставницу, она забрала у нее малыша. Но было уже поздно. Маленький принц умер, прожив чуть больше года.

Это было большим несчастьем, но Жанна снова забеременела; она поклялась, что будет сама нянчить ребенка. К ее ликованию, на свет появился здоровый мальчик. Ее заботами — отличными от опеки мадам де Силли — он с каждым днем становился крепче.

В один счастливый день перемирия Жанна, Антуан, малыш и их свита отправились в замок ее отца, где они собирались провести Рождество.

Антуан тоже был счастлив. Его мысли вращались вокруг жены; он не знал второй такой женщины. Она была очаровательна в своей прямоте и наивной непосредственности; она всем сердцем любила его. Антуан гордился своим обаянием; женщины любили принца не меньше, чем его брата, принца Конде, и он отлично сознавал это. Высокое положение братьев, их привлекательность, романтический образ жизни, которую они вели до женитьбы, — все это приводило к тому, что их постоянно пытались соблазнить. Однажды, уехав из дома, Антуан написал жене: «Я никогда не думал, что когда-нибудь буду столь равнодушен к женскому вниманию. Не знаю, в чем тут причина — то ли в ласковом ветре, дующем из Беарна, то ли в переменах, происшедших с моим зрением, не желающим более обманываться».

Мужское тщеславие! — с нежностью подумала Жанна. Значит… он принимает ухаживания женщин! Ну и что? С его аморальным прошлым покончено.

Жанна продолжала радоваться своему браку; она полюбила родных мужа — особенно его невестку, принцессу Элеонору, жену принца Конде. Через Элеонору она сблизилась с ее родственниками Колиньи — Гаспаром, Одетом и Анделотом. У Жанны и Элеоноры было много общего; они обе любили мужей, которые являлись родными братьями. Элеонора казалась Жанне святой; себя Жанна не считала безгрешной, она мало изменилась с той поры, когда срезала лица святых с вышивки своей матери и заменяла их лисьими головами; она была несдержанной, вспыльчивой.

В первые годы брака Жанна увлекалась религией своих новых друзей. Когда муж уезжал, она чудесно проводила время во дворце Конде. Здесь собирались сторонники новой веры. Среди них были изгнанники, богачи и бедные люди. Гонцы приносили устные послания, которые нельзя было доверить бумаге. После Антуана Жанна больше всего восхищалась Гаспаром де Колиньи. Он был сильным, добрым человеком, способным отдать жизнь за свои убеждения. Жанна испытывала желание сойтись с этими людьми поближе, разделить их веру. Но она понимала, что это невозможно, пока жив отец. Она помнила, как он выпорол ее за то, что она молилась вместе с матерью. Она не боялась экзекуции, в любом случае отец не мог высечь ее сейчас, но в сознании Жанны осталось чувство, что девушка должна уважать желания отца. Могла ли от пойти наперекор его воле в вопросе религии? Нет! Она всегда будет помнить о дочернем долге. Она ограничивалась участием в дискуссиях, изучением новой веры, но не принимала ее… пока.

Отец Жанны обрадовался гостям. Внук очаровал его, однако Генрих Наваррский не преминул упрекнуть Жанну в том, что она не сберегла первенца. Однако он был готов простить ей это — второй ее сын, похоже, обладал отменным здоровьем.

Генрих собирался развлечь гостей грандиозной охотой и говорил практически только о ней. Он настороженно поглядывал на Антуана, этого щеголя с безвольным лицом.

— Беарн — это не Париж, — сурово напомнил зятю Генрих Наваррский, — но нам, здешним жителям, нравится это место.

Жанна заметила, что ее отец держится более грубо, чем обычно, не желая подстраиваться под лощеного Бурбона.

Она испытывала облегчение, когда они отправились на охоту; Антуан ехал рядом с женой, ее отец ускакал вперед.