«Эвеста» утвердила наш проект и дала ему имя - «Гондвана». Далее мы дорабатывали, совершенствовали и дополняли систему, она казалась идеальной. С тех пор ни одной неудачи, все испытуемые входили в систему и выходили из нее без проблем и каких-либо негативных последствий для мозга. Это был искусственный интеллект, который воссоздавал точный прототип подключенного к нему объекта и позволял существовать в киберпространстве в реальном времени. Крысы разгуливали по траве, собирали зерна и общались между собой, только эта трава и все остальное  было смоделированной иллюзией.

Далее мы хотели воссоздать что-то вроде небольшого квартала, где предполагаемые пациенты могли бы находиться и вести определенную деятельность, а доктора связываться с ними и не только доктора, но и родственники. Все шло своим чередом, но подключать к исследованию человека было еще рано, мы только-только отладили нужную дозу электро-импульсов, подаваемых в нейронную систему грызунов. Однако в один из вечеров случилось то, что поставило под угрозу всю работу, а потом и вовсе привело к закрытию проекта.

В Совете директоров заседал некий Говард Диккенс, его старший сын уже более года находился в коме после серьезного ранения на службе. Видимо, поэтому проект и одобрили, не задавая лишних вопросов. Так вот, мистер Диккенс, узрев намеченные успехи, захотел испытать программу на своем сыне, чтобы связаться с ним и получить хоть какой-то шанс на его возвращение. Теоретически, ученые могли лично узнать о его состоянии, поговорить с ним и позволить увидеть отца. Только вот все, кроме Диккенса, понимали поспешность и ошибочность такого решения, риск травмировать мозг чрезмерной дозой импульсов был слишком высок, но Совет одобрил решение и принудил ученых провести испытания. Парнишку подключили к программе, сначала дали небольшую дозу, но мозг не ответил на нее, поэтому удвоили количество разрядов, тогда произошло, по словам Говарда, чудо, и «Гондвана» смоделировала объект, вывела его в киберпространство. Диккенса трясло, он, откровенно, рыдал, когда увидел сына, сидящего на скамье в парке. Тот вел себя слишком спокойно, не проявляя особого интереса к тому, что вдруг оказался в неизвестном месте. Я сразу же заподозрил неладное и потребовал отключить парня, но мне буквально дали по рукам, в итоге оставалось лишь наблюдать за ужасающей картиной вскоре развернувшейся передо мной.

Как оказалось, мозг был настолько поврежден,  что спасти его уже не представлялось возможным. И давать дополнительную нагрузку  на него было противопоказано, но Говард пожелал связаться с сыном, тогда-то все и случилось. Мой помощник дал очередной разряд, которого парень уже не выдержал, программа практически сожгла всю нейронную систему, обуглив серое вещество. Это и было концом! Конечно же, Диккенс обвинил во всем ученых, Совет поскорее замял это дело, а проект прикрыли.

Но мы знали, что «Гондвана» работоспособна и могла бы иметь большой успех, возвысившись над всеми прочими тщетными попытками вернуть пациентов к полноценной жизни. Все бы получилось, если бы не эта фатальная ошибка со стороны руководства «Эвесты», однако пришлось прекратить какие-либо исследования в поддержку проекта и отложить его в долгий ящик. И сейчас микросхема со всеми ключами и кодами смиренно покоится в моем сейфе.

До сегодняшнего вечера я не вспоминал о «Гондване», но после слов Ирвина, вдруг, пришло просветление, резко сменившееся апатией. Программа уже три года пылится  без действия, исследования заморожены, сейчас все системы «Эвесты» претерпели большие изменения, и программное обеспечение постоянно обновляется. Да и подвергать Еву риску? Нет! Я не мог на такое пойти. Представляя ее, перед глазами сразу же возникал образ парнишки. Так что, отмахнулся от этой идеи и принялся за поиски решения другой проблемы - как вернуть жене реальную жизнь!


Глава 5

Шанс

Прошло уже более месяца, как Ева пришла в себя. Она практически не разговаривала, лишь иногда, но и эти слова слетали с губ, искривленных отвращением к нынешней жизни. Она все еще находилась в госпитале, а я продолжал навещать ее изо дня в день. И каждый раз натыкался на презрительный взгляд лечащего доктора, так как в одном из разговоров дал четко понять, что ни за что и ни при каких условиях не буду испытывать запрещенную программу на своей жене.

В один из дней, когда сидел около ее кровати, заметил странную гримасу жены, весь ее вид говорил о том, что она сейчас беседует о чем-то сама с собой, глаза Евы постепенно наполнялись слезами, а губы начинали дрожать:

- Ева? Что-то не так? – я наклонился вперед и коснулся ее лица.

- Почему ты не хочешь спасти меня? – она произнесла это со злостью в голосе, а по щекам скатилась очередная порция горьких слез.

- Я хочу! Ты себе не представляешь, как! Отчего такие мысли?

- Я не о тех разработках, которые могут вернуть мне чувствительность. А о проекте «Гондвана»

- Ты же знаешь, что его закрыли.

- Но программа жива, ее не уничтожили.

- Надеюсь, ты помнишь, что случилось с тем несчастным, на котором ее впервые испытали?

- У тебя много времени в запасе, чтобы усовершенствовать ее и привести в действие. В любом случае, искать решение с моим исцелением придется слишком долго, может быть, ты его так и не найдешь, но «Гондвана», она может… - но в этот момент я ее перебил.

- Да кто вообще надоумил тебе это?!

- Доктор Ирвин, - чуть слышно произнесла Ева, продолжая умоляюще смотреть на меня.

- Вот, вездесущий докторишка! – я резко мотнул головой и откинулся на спинку стула.

- Не говори так, если бы не он, то меня могло бы и не быть.

- Ева, пойми меня правильно, я хочу спасти тебя, а не похоронить заживо. Ты просишь о невозможном, все равно, что засунуть тебе в мозг оголенные провода и дать напряжение. «Гондвана» не оправдала себя, убив человека.

- Так почему же ты ее хранишь, по сей день? Ты веришь в то, что проект успешен.

- Я боюсь! Да! – тогда вскочил со стула и заходил взад – вперед  – Именно боюсь! Страх перед тем, что могу потерять тебя.

- Дани, - глаза Евы стали как раньше, невероятно ясными и сияющими, она посмотрела на меня так, что в душе все перевернулось. – Ты ученый, великий человек! Я ни минуты в тебе не сомневалась, я знаю, что ты пройдешь огонь и воду, но добьешься своего.  Однако, ты прекрасно понимаешь, что это может потребовать слишком много времени. Отныне наша жизнь никогда не будет такой, как раньше. Поэтому надо как-то приспособиться, но из всех возможных способов для меня ужаснее всего просыпаться каждый день в одном и том же положении, не чувствовать ничего, не знать, сходила ли я в туалет или же меня укусил комар, замерзла ли я или наоборот перегрелась, зависеть от всевозможных аппаратов, поддерживающих мои мышцы в тонусе, чтобы те не атрофировались окончательно. При всем желании жить, не могу наблюдать за одной и той же картиной полнейшей беспомощности и неполноценности, - затем она замолчала, а спустя минуту добавила. - Если ты меня любишь, то пойдешь на этот риск.

Что я мог ответить ей на это? Она права, каждое ее слово пропитано болью, каждое движение глаз связано лишь с тем, чтобы скрыть разочарование. Теперь я понимал, что людям, находящимся в коматозном состоянии, было значительно легче, они жили во снах, где продолжали ходить, встречаться с близкими и чувствовать.

Не произнеся ни слова, поцеловал ее и вышел в коридор, затем упал на лавку, закрыл руками лицо и просто сидел. Сидел час, два, пока меня не осенило. Ева имеет право на жизнь Там, которую у нее отобрали здесь! Я могу продолжать работу над программой у себя дома, благо все средства были под рукой и никто из «Эвесты» об этом не узнает, за столько лет работы я научился заметать следы. Только вот одному мне не справиться, поэтому решил рискнуть и обратиться за помощью к бывшим коллегам, которых в свое время незаконно уволили из Корпорации. Эти люди воистину мастера своего дела, они должны были помочь…

Спустя еще неделю, я связался с теми, на чью поддержку надеялся. То были Джаред Стэйн - ученый практик в области программирования на базе «Бизон», так называли нано-площадку, на платформе которой создавали всевозможные технологии и кибер-продукты, и Донаван Бердс - нейрохирург, он достиг больших успехов в изучении мозга человека, написал не одну работу на тему когнитивного поведения индивида в киберпространстве.  Они изъявили интерес и готовы были посодействовать в этой авантюре. Оставалось лишь достать микросхему и подготовить исследовательскую площадку дома.

Наш с Евой дом походил на большой космический корабль: белый, овальной формы и много стекла. Жена всегда хотела слетать в космос, так вот пришлось создать свою небольшую Вселенную: просторные комнаты, сферическая гостиная, на полу которой полупрозрачный гранит, а на потолке голограмма неба, днем над тобой всегда солнце и облака, а ночью мириады звезд и пролетающие хвостатые кометы. Она любила сидеть здесь на огромном диване и просто смотреть наверх, после чего вставала, заваривала чай и никогда не допивала его до конца, говоря, что так остается что-то незаконченное, к чему всегда можно вернуться.

В восточной части дома находился спортивный зал, где я и решил обустроить рабочее место. Перенес из кабинета все компьютеры и генераторы, провел кабель и установил, изготовленное на заказ, кресло, на котором будет лежать Ева во время сеансов. Все было подключено, единственное, чего не хватало, так это «Гондваны», хоть она и хранилась в моем сейфе, только вот вынести ее из «Эвесты» было задачей не из простых. Как и любой продукт Корпорации, программа имела чип, срабатывающий при попытке вынести ее за пределы хозяйских стен, а значит, надо каким-то образом испортить этот чип или перепрограммировать.

Сегодня я проснулся в шесть утра, собрался и полный решимости отправился на работу, у меня была цель, а если я чего-то хотел, то добивался этого!  Зайдя в кабинет, закрылся и решил действовать. Ввел код, открыл сейф и достал микросхему, после чего подключил ее к удаленному серверу, который сам же и создал, и на который не распространялись права «Эвесты», как и их контроль. Отыскав код, отвечающий за блокировку и несанкционированный доступ, принялся «колдовать». Шел уже третий час неустанной работы, но взломать и перезаписать шифр не получалось, будто бы программа сама не хотела допускать кого-либо в свои недра. В итоге, пришлось временно прекратить и показаться на люди, но прежде чем выйти из кабинета, открыл файл с фотографиями со свадьбы, я каждый день смотрел на них, вспоминал, какой была Ева до аварии, какими были мы оба. Она везде улыбалась и была счастлива, даже в тот момент, когда я, по глупости, уронил кольцо в озеро, рядом с которым проходил банкет. Тогда нам многие пророчили троих или четверых детей, а Ева лишь закатывала глаза и толкала меня в бок. Я не знал, хочет ли детей она на самом деле, ведь о своей жизни и семье рассказывала очень мало, будто бы боялась вспоминать. Хотя, несмотря на такую скрытность, любила она отчаянно и страстно.

Но, очнувшись от очередных накативших воспоминаний, встал из-за стола и вышел прочь, надо было пройтись, подумать и воссоздать видимость рабочего процесса. Пока блуждал по бесконечным коридорам, заглянул в лабораторию, указал на очередные ошибки лаборантам, также посетил и программную, где уточнил сроки по изготовлению некоторых продуктов, затем наведался в кафе, выпил немного чая, закусил парой бутербродов, кажется, с ветчиной, и поспешил обратно в кабинет, так как до конца рабочего дня оставалось всего пару часов. Вернувшись, хотел было снова взяться за дело, как обнаружил удивительную вещь, необходимый мне код был взломан, но кем и каким образом - неясно. Ключ доступа от двери только у меня, возможно программа все же ответила на заданные ей алгоритмы и сама открыла доступ. Так что, перезаписав код, отключил схему от сервера и поместил во внутренний кармам пиджака. Все готово! Оставалось только спокойно и как всегда невозмутимо пройти через блокпост, что я и сделал.  После сразу отправился в госпиталь.

 К сожалению, Ева спала, когда я приехал, поэтому посидел рядом около часа и решил вернуться домой, чтобы скорее приступить к работе.

На улице к этому времени уже стемнело, лишь огромные сугробы освещали путь до машины. Вокруг все обледенело, на проводах висели приличные сосульки, ледяной воздух неприятно покалывал в носу, отчего поспешил к авто. Добраться удалось быстро, а около въездных ворот меня уже ждали. Джаред и Донаван прибыли вовремя, так что мы пожали друг другу руки и устремились в темноту сада, что раскинулся перед домом. Когда же зашли внутрь, включились все системы, кибер-помощник сообщил о том, что все в порядке и лаборатория готова к работе.