Стиснув зубы, Райан рванул руку Браски вверх. С рассчитанной злостью. Визг белобрысого потонул в завывании сирен — полицейские машины с двух сторон подъезжали к пустырю.

— Ты мне руку сломал, скотина! Я тебя по судам затаскаю!

— Самооборона. Ни один суд в стране не накажет меня за то, что я тебя разоружил. Не дождешься.

Браски вперемешку изрыгал угрозы и стоны.

— Слушай, ты, мешок с дерьмом, я забыл больше уловок, чем ты сможешь выучить за всю свою поганую жизнь. — Райан опустил голову к самому уху Браски. — Если ты близко подойдешь к моей жене и детям, я сам найду тебя и с громадным удовольствием переломаю тебе все кости, одну за другой. Даже если не смогу доказать твоей причастности. Не думаю, что жизнь калеки придется тебе по душе.

Он выпустил уже беспомощную руку, и Браски вновь завизжал.

— Что до твоих ребят, то вряд ли мне стоит их опасаться. Оглянись вокруг. Ты остался один, приятель.

Райан швырнул Браски на землю, и тот так и остался лежать бесформенной грудой. Повернувшись к нему спиной, Райан побрел к Майку, не обращая внимания на полицейских, которые уже окружили удиравших членов банды и по одному загоняли их в фургон. Райан опустился на колени рядом с мальчиком, которого объявил своим сыном. Дрожащей рукой он коснулся его пепельно-бледного лица.

— Майк! Слышишь меня?

Веки Майка затрепетали.

— Никки? — хрипло спросил он.

— Никки в безопасности. Он сказал мне, что девочки в гостях у подружки.

— Да… — Это слово Майк прошептал так тихо, что Райану пришлось прижать ухо к его губам. Мальчик пытался сказать что-то еще, но Райан жестом велел ему замолчать.

— Никки сказал, что они пошли к Салли.

Майк слабо кивнул.

— Не пытайся говорить.

— Сэр, мы уже позвонили в «скорую». Она будет здесь с минуты на минуту. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Райан поднял голову. Молодой полицейский побледнел, увидев, как сочится кровь из пореза, который рассек щеку Райана от края рта до уголка глаза.

— Обязательно именно сейчас?

— Нет-нет, что вы. С вами побеседуют потом, в больнице. Я присмотрю за задержанным. — Он шагнул было к валявшемуся в грязи Браски, но помедлил. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Мы подождем, пока приедут медики. Я еще не знаю, насколько серьезные травмы получил мой сын.

Полицейский тем временем увидел нож, осторожно взял его через носовой платок и бросил в пластиковый пакет. Браски продолжал валяться на земле, скуля что-то об адвокате. Полицейский велел ему заткнуться.

Райан потянулся было за разбросанными вещами, но передумал — слишком устал. Он тяжело уселся прямо в грязь, рядом с Майком. Они молча ждали, не обменявшись больше ни словом.

— Райан, Райан, Райан!

Он поднял голову и едва сумел удержать равновесие, когда на него обрушился маленький плачущий смерч. Одной рукой Райан обнял дрожащее тельце Никки.

— Я следила за вами из-за изгороди. Могу я вам чем-то помочь?

Райан перевел взгляд на молодую женщину, которая, вызвав полицию, последовала за Никки на пустырь.

— Нет, но спасибо, что присмотрели за моим сыном.

— Всегда рада услужить. — Женщина протянула ему чистое полотенце. — Вот. Я подумала, что вам пригодится. Когда доберетесь до больницы, можете его просто выбросить.

Райан снова поблагодарил и прижал полотенце к щеке. Женщина ушла.

Никки все плакал.

— Не плачь. С Майком все в порядке. — Райан неловко гладил малыша по спине, пытаясь успокоить. Понемногу рыдания стихли, и Никки уютно прижался к груди Райана.

Тот ощутил у бедра слабое движение и опустил глаза. Майк придвинулся ближе. Пальцы мальчика скользнули в большую ладонь мужчины, и Райан крепко их сжал. Слезы текли из-под сомкнутых век Майка, смешиваясь с кровью и грязью, которая запеклась на его лице.

Так они сидели втроем, дожидаясь «скорой помощи».

ГЛАВА 17

С бьющимся сердцем Бекки вошла в отделение скорой помощи местной больницы. Она назвала свое имя, и медсестра показала ей, как пройти в палату. Рука Бекки дрожала, когда она потянулась, чтобы отдернуть занавеску.

Майк лежал на спине на одной из двух высоких белых кроватей. В кресле у кровати Майка скорчился в неудобной позе Райан, а на коленях у него калачиком свернулся Никки. Одной рукой Райан обвил Никки, словно прикрывая его от неведомой опасности, другой сжимал руку Майка.

Все трое спали, измазанные грязью и кровью, но даже во сне сыновья Бекки льнули к мужчине, которого она любит и всегда будет любить.

Лицо Майка распухло, обнаженная грудь туго стянута бинтами. Никки не пострадал, только был весь в грязи и совершенно обессилел.

— Райан! — шепотом позвала Бекки.

Глаза его медленно открылись.

— Ты простишь меня? Выйдешь за меня замуж?

С тех пор как на пороге Сиреневого дома появились полицейские, Бекки жила как бы на стыке надежды, неуверенности и ничем не прикрытого страха. Сейчас, когда она наконец оказалась в одной комнате со своими родными, когда могла собственной рукой коснуться их и убедиться, что это не сон, тягостное состояние рассеялось. Райан сделал попытку улыбнуться, и Бекки улыбнулась в ответ.

— Больше не будешь принимать решения в одиночку?

— Не буду. Мне явно необходим разумный советчик. Я был таким дураком, но…

— Тсс! Да, я выйду за тебя, но об остальном мы поговорим позже.

— Как девочки?

— Джен заберет их и скажет, где мы.

Райан заметил, что Бекки смотрит на марлевую повязку, стянувшую его щеку.

— Да, родная, красавчик из меня теперь аховый. Ты меня не разлюбишь?

— Для меня ты все равно самый красивый. — Бекки наклонилась и поцеловала его в губы, нежно, бережно, стараясь не потревожить разбитый рот. — Я всегда буду любить тебя. А теперь отдохни. Мне нужно заполнить кое-какие бумаги, а потом полицейские хотят побеседовать с нами обоими. Врач осматривал тебя?

— Нет. Я не знал номеров медицинской страховки мальчиков. Вдобавок, когда нас попытались разлучить, они впали в истерику, так что я попросил врача подождать до твоего прихода. Мои раны не так уж серьезны.

— Тебе сказали, что с Майком?

— Нет, потому что я не его официальный опекун. Пока. — Райан тяжело вздохнул, и глаза его сами собой начали закрываться. — Не могу без тебя, — пробормотал он.

Слезы навернулись на глаза Бекки.

— Дай мне Никки. Уложу его на второй кровати. Ты же совсем без сил.

— Лучше не надо. — Райан крепче обнял малыша. — Всякий раз, когда медсестра пыталась забрать его, он начинал плакать. Пусть побудет со мной, пока ты сама не сможешь взять его.

— Что произошло? Никто, похоже, не знает подробностей. — Райан с трудом открыл налитые кровью глаза, и Бекки тотчас пожалела о своем вопросе. — Ну да неважно. Узнаю потом, когда поговорим с полицейскими. Я скоро вернусь.

Когда Бекки ушла, Райан оставил попытки бороться со сном. Староват он для такого рода испытаний. Ему еще предстоит объясняться с полицией… но это может и подождать. А вот поспать ему просто необходимо. По крайней мере, Бекки простила его, хотя Райан понимал, что еще должен будет все ей объяснить. Дьявол, до чего же он устал…

Больничные шум и суматоха отодвинулись далеко-далеко, и Райан погрузился в сон.


— Райан!

Он неосторожно шевельнулся и едва сдержал стон. Кто-то прошептал его имя. Вернулась Бекки? Так скоро? Вдруг Райан осознал, что на коленях у него пусто. Где Никки? Подхлестнутый приступом паники, он вскочил и огляделся по сторонам, шатаясь, словно пьяный.

— Райан! — снова прошептал Майк.

— Что, приятель? — Райан рухнул в кресло. Голова у него шла кругом, к горлу подступила тошнота. — Где твой брат?

— Мама пришла за ним, когда медсестра разбудила меня, чтобы измерить температуру.

— Ну тогда все в порядке. — Райан благодарно обмяк в надежных объятиях кресла.

— Спасибо, что спас меня.

— Постарайся, чтобы этого не повторилось. Возраст у меня неподходящий для таких приключений.

— Извини.

— Что, собственно, произошло?

— Они собирались… в общем хотели, чтобы я сделал кое-что, а я отказался. Джо сказал, что обработает меня в назидание остальным. Думаю, ему хочется, чтобы все боялись его и выполняли его приказы.

— Хочешь, я устрою тебе перевод в другую школу? Или, после того как мы с твоей мамой поженимся, купим дом в другом районе? Тогда ты от них избавишься.

— Нет, спасибо. Мама слишком любит Сиреневый дом.

— Ради тебя она согласится переехать.

— Ничего, я справлюсь.

— Дай мне знать, если возникнут проблемы.

— Само собой.

В палате, отгороженной занавеской от всего мира, наступила тишина. Впрочем, ненадолго.

— Райан?

— Что, Майк?

— Ты любишь маму?

— Очень.

— А-а. — Майк помолчал, обдумывая услышанное. — Ты не будешь ее бить? А то, знаешь, я теперь уже взрослый и смогу ее защитить. Хотя ты и здорово помог мне сегодня.

Райан резко выпрямился в кресле.

— Майк, я никогда не ударю Бекки. Никогда не причиню боли никому из вас. С чего ты взял, что я на это способен?

— Папа был способен.

Райан онемел, потрясенный до глубины души.

— Много лет назад я как-то проснулся ночью. Мне хотелось пить, и когда я пошел в ванную, то услышал внизу папин голос. — Глаза мальчика были сухи, но в его голосе явственно звенели слезы. — Я так обрадовался. Мне совсем не по душе было, что они развелись. Я подумал, а вдруг папа решил вернуться к нам? И спустился в холл, чтобы повидаться с ним.

Майк умолк. Райан сжал кулак, холодея от ужаса, который заглушил острую боль в израненных пальцах. Следующие слова Майка были ответом на вопрос, который сам Райан страшился задать.

— Я увидел, что папа… делал маме больно. — Майк на ощупь нашарил руку Райана. — Я не знал, что делать! Ничего не понимал. И я… убежал. Просто убежал. — Лицо мальчика исказилось, и он низко опустил голову, уткнувшись в сплетенные ладони. — Просто убежал.

На миг Райан окаменел, осознав, что Майк винит себя за то, чего никак не мог изменить. Все эти годы он нес на плечах тяжкую ношу вины за то, что не сумел защитить свою мать в ту ночь, когда Эрик изнасиловал ее. Слишком тяжкая ноша для мальчика, особенно если он несет ее в одиночку.

— Ты ни в чем не виноват, Майк. Ты был еще слишком мал, чтобы помочь маме. Даже если б ты спустился вниз, он, скорее всего, не остановился бы. Да еще и мог бы избить тебя. Поверь, для твоей мамы это было бы еще хуже, чем то, что он сделал с ней.

Мальчик поднял голову, и Райан неловко улыбнулся.

— Ты уверен?

— Еще как уверен. Если поговоришь с мамой, она скажет тебе то же самое.

— Не могу! — с ужасом вскрикнул Майк.

— Нет, можешь. Разве ты не говорил с ней прежде о всяких… личных вещах?

— Говорил, конечно.

— Тогда поговори и об этом.

— Она меня возненавидит. Я же должен был что-то сделать!

— Нет, не возненавидит. Она любит тебя. Твоя мама знает, что ты всегда делаешь все, что в твоих силах. Большего она от тебя и не ждет. — Райан чувствовал, что говорит правду, и именно сейчас наконец-то понял, как глубоко ошибался сам.

Бекки никогда не стала бы судить его по тому, сколько он зарабатывает денег. Она судит людей только по их поступкам.

— А если папа вернется? Я всегда боялся, что он… опять… ну ты знаешь. Я старался быть дома всякий раз, когда он приходил. Помнишь, последний раз, когда он пытался украсть паровозик? Я хотел убить его.

— Не забывай, что отныне с вами буду и я. Как думаешь, вдвоем мы сумеем защитить твою маму?

— То есть после того как вы поженитесь? — Майк заколебался, потом густо покраснел. — Извини, я был таким дураком. Ты на меня сердишься?

— Разумеется нет. Ты всего лишь старался защитить свою маму. Ну как, теперь тебе легче?

— Да. — Глаза Майка засияли от облегчения.

Райан ощутил, как тяжесть давней ноши мальчика переместилась на его собственные плечи. Приятное ощущение. Но, как бы там ни было, он готов на все ради семьи Бекки. Ради Бекки.

— Знаешь, я рад, что ты на ней женишься. Думаю, ты сможешь позаботиться и о маме, и обо всех нас. Запросто.

— Вот только мне понадобится помощник, который знает все ходы и выходы. Как насчет тебя? Согласишься?

— Ясное дело!

Их объятие вышло порывистым и неуклюжим, и, хотя причинило боль обоим, у них разом стало легче на душе. Затем, смущенные этим взрывом эмоций, мужчина и мальчик отстранились друг от друга и неловко рассмеялись.