– Ну как, Вуди Аллеи вас устроит?

– Летисия, как тебе?

– Мне все равно.


Летисия: А я заметила, что фильм, на который мы идем, всегда выбирает он.


– Народу!

– Иди ко мне поближе. Холодно. У вас есть вести от Анн?

– По-прежнему ничего. Ни разу не позвонила. Ни слова, представляешь. Ни единого. Пьер очень волнуется.

– Ну вот, ты уже плачешь.

– Это от холода.


Летисия: Как же, она все время плачет, и сейчас тоже!


– Что с ним будет?

– С кем?

– Да с Пьером!


Летисия: Бедный папа!


– По-моему, он положил глаз на одну медсестру. Прощу тебя, без ироничной улыбки. Она ухаживала за ним, когда у него была депрессия.


Брижитт: А я все же не могу избавиться от капельки ревности. Сама не могу опомниться.


Летисия: Это что еще за неприятность? Я ничего не знаю.


– Молодая?

– Скорее, да.


Брижитт: И очень оборотистая, настырная! Я ненавижу их всех, этих двадцатилетних девиц, которые могут урвать столько, сколько хотят, и не по мелочам. Но почему он выбирает таких паразиток?


Летисия: Ах, подонок! Он снова удерет?


– Вы знаете, что он приходил в библиотеку встретиться со мной?

– Пьер?

– Он хотел удостовериться, что я не собираюсь бросить вас обеих.

– Ты шутишь!

– Полагаю, он думал, что я – старикашка, который в ярости оттого, что к нему вторглись, и мечтает снова оказаться в приятном одиночестве.

– Пьер приходил встретиться с тобой? Не могу опомниться!


Летисия: Все верно… Он приходил убедиться, что Альбер всерьез привязан к маме. И не должен был разочароваться. И сразу решил поднять паруса.


– Мы не смогли поговорить долго, потому что пришла одна коллега и села за наш столик в кафе. Твоя история с медсестрой навела меня на мысль о ней. Видела бы ты эту девицу! Надо прямо сказать, она такая скрытная, бесцветная, некрасивая. Но как она переменилась, едва увидела его. Она с ним так кокетничала! Я такого никогда не видел!


Летисия: Приревновал?


– А Пьер?

– Она его определенно испугала. Он очень быстро ушел. А она захотела все узнать о нем. И попросила у меня его телефон.

– И ты ей дал?


Летисия: А чего ему церемониться, если эта куколка, возможно, избавит его от папы!


– Естественно! Послушай, ты всегда сетуешь, что он увлекается только глупыми женщинами, а вот Катрин, может быть, изменит его.

– Не смейся над ним!


Алъбер: Не трогать Пьера, он под защитой! Она имеет право говорить о нем плохо, а я ни-ни, мне лучше не высовываться.


– Ну и шельмец твой муж!

– Не называй его так, это смешно.


Альбер: Что ее смутило больше: «шельмец» или «муж»? Будем считать, что «муж».


– Тогда разводись!


Летисия: А потом что, снова?


– Если ты и правда считаешь это важным, но что изменится? Наши дочери от этого не перестанут быть нашими дочерьми, квартира их домашним очагом и…


Летисия: Вот так!


– Но я тот мужчина, которого ты любишь?

– Ты догадываешься?


Летисия: Я брежу!


– Итак?

– Ну что ты хочешь от меня?

– Жениться на тебе, вот что! Чтобы была ясность!


Летисия: Что, не выгорело, приятель?!


Брижитт: Я это чувствовала, чувствовала! Это прекрасно, восхитительно! И невозможно! Зачем же он сказал мне это при Летисии?


Альбер: О, она очаровательна! Покрылась румянцем, совсем как юная девушка! Я люблю тебя, моя Брижитт, я люблю тебя!


– Вы не принадлежите к старой школе, мсье Альбер?

– Нет, совсем нет.

– А я – да! Итак, на колени, юный Пеншо, и попросите моей руки как положено. Пожалуйста.


Летисия: Э-э, мама, не делай глупостей! Не надо играть с этим!


– Здесь, сейчас? В очереди?

– Если ты меня любишь…

– Если я это сделаю, ты скажешь мне «да»?


Летисия: Слабо!


– Обещаю!

– Мадемуазель Брижитт, пожалуйста, не угодно ли вам стать моей женой?


Летисия: Ой, дурак! При всех бухнулся на колени! Умереть можно! Мама не устоит!


– Согласна, согласна! Встань скорей! Ты великолепен!


Летисия: Вот так, черт побери! Надо сказать, что он сделал все возможное. Что теперь скажет папа? Ясное дело, он с этим не примирится…


– Ты наверняка думала, что я сдрейфлю? Однако в этом не было ничего страшного. Всю мою жизнь всем было наплевать на меня, в любом случае. На этот раз игра стоила свеч!

– Надеюсь, вы не пожалеете об этом, доблестный кавалер!


Брижитт: И я тоже. Но когда я вижу Летисию… Она уже не улыбается. Ах, не такая уж большая разница, она постоянно кривит физиономию по любому поводу. Хуже не будет! Не станет лее она всегда отравлять мне жизнь. Нет, я не должна так говорить. Это ужасно для нее. Ну почему он выбрал время просить моей руки при ней? Чтобы мне не пришлось самой ей говорить об этом?


– Во всяком случае, ты правильно поступила, дав согласие: это в последний раз я предлагаю женщине руку и сердце. Ох, как трудно подниматься! Молодой человек, вместо того чтобы втихую посмеиваться, не соблаговолите ли помочь молодому влюбленному старику принять достойную позу?

– Я не смеюсь, мсье, совсем наоборот. Я восхищаюсь. Примите мои поздравления!


Летисия: Подумаешь, он восхищается! Он что, чокнутый? Старый дурак на коленях перед моей матерью, и он восхищается? Сам подонок, да!

МЕЖДУ СЕСТРАМИ

– Погоди, Летисия, напротив, это гениально!

– Ты находишь?

– Вообрази! Чтобы сделать такое, нужно очень ее любить! На коленях! Расскажи еще раз. Ой, придвинь ноги, они у тебя совсем заледенели!

– Тогда дай мне плед. А мне было стыдно! Все на нас глазели!

– Да все завидовали маме!

– Ты просто больная, бедная сестричка. Тебе бы это понравилось?

– Если бы это был Альбер, то, наверное, нет, но вообще-то понравилось бы.

– А я нахожу это недостойным!

– Ты перестанешь кривить физиономию? Сколько тебе лет? Ты не понимаешь, что сейчас портишь жизнь своей матери?

– О-о! Да ладно, хватит!

– Она боится сделать тебя несчастной и потому рискует потерять Альбера.

– Я считаю это нормальным.

– Ты думаешь, что говоришь? Ты рассуждай не только с позиции своих четырнадцати лет, ты могла бы сделать небольшое усилие и постараться видеть чуть дальше своего носа.

– Конечно, не тебе грозит постоянно жить с этим старым дураком.

– На мой взгляд, отчимы бывают и похуже.

– Да, бывают и хуже: этот не будет меня бить, не будет насиловать. Ты права, я, наверное, зря жалуюсь. Но он хочет, чтобы я ложилась спать в десять, не смотрела телевизор, пока не сделаю уроки, обращается со мной как с ребенком. Конечно, могло бы быть еще хуже…

– Безусловно. Но тебя не радует мысль, что твоя мать счастлива?

– Она не счастлива!

– А кто виноват в этом?

– Папа?

– Не только.

– Я?

– Вот именно! Как мне кажется, ты ничего не делаешь для того, чтобы облегчить ей жизнь.

– Тебя стесняет, когда я перебираюсь к тебе?

– Да нет, глупышка. Но мама была бы счастливее, если б ты не сбегала каждый раз, когда она приглашает Альбера… И ешь над подносом, у тебя в посте пи уже полно крошек. А. если бы ты приложила немного усилий, чтобы найти у него хорошие качества?

– Я не могу, он мне не нравится.

– Спасибо, я поняла. Знаешь, он иногда приходит повидаться со мной, когда я выхожу с работы. И мы с ним неплохо ладим.

– Тем лучше для тебя! А я его не люблю!

– Это мне напоминает, как ты отказывалась попробовать какой-нибудь новый овощ, говорила: «Я это не люблю!» – «Но ведь ты его еще не попробовала!» – «Ну и что, я это не люблю!»

– Хватит, я гашу свет!

– Ты хуже ребенка, Летисия. Подумай, ты ненавидишь Альбера, потому что все еще надеешься, что папа и мама будут вместе. Но это ерунда! Они никогда не вернутся к совместной жизни. Папа не оправдал маминых надежд, он глубоко ранил ее. Она уже не может вернуться в прошлое.

– Иногда мне кажется, что ты не любишь папу!

– Нет, я его очень люблю, но я такого мужа не хотела бы. Я не очень доверяю ему. А ты хотела бы, чтобы папа был твоим мужем?

– Не говори глупости. Я как ты: я не хочу выходить замуж.

– Возможно, это у тебя пройдет.

– У тебя же не проходит.

– Может быть, и у меня пройдет…

– Будем спать?

– Да.


Летисия: Они все против меня. Даже папа попросил меня быть полюбезней с маминым ухажером. Мерзость! Альбер, конечно, разбирается в моих уроках и вкусно готовит итальянские блюда, но вот в остальном… Он зануда! И потом, я, наверное, со стыда сгорела бы, если бы мои подружки увидели меня с ним. У него такой дурацкий вид! В киношке я не знала, куда бежать. Я ему никогда этого не прощу. Ведь он был красавчик, тот парень, который помог ему подняться… А я после такого удара смылась…


– Летисия…

– Да.


Летисия: Даже Король на его стороне. Что они все в нем находят? Она вроде бы ничего и не говорит, что я прихожу к ней ночевать, но явно дает понять, что долго это длиться не может.


– Обещай мне постараться изменить отношение к Альберу.


Летисия: Что я говорила! Она рассказывает мне сказки, что это было бы приятно маме, если бы я подружилась с ее сладостным ухажером, но это очень устроило бы ее, Король. Ну почему я вечно цепляюсь за тех, кому не нужна?


– Я сплю.

– Обещай мне. Ради мамы.

– Нет.

– Да.

– Я тебе ничего не обещаю.

– Но ты постараешься?

– Возможно. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.


Летисия: Я отлично знаю, чем все это кончится: мама нас бросит, это точно. Папа будет сверхнесчастный, ну а мне придется его утешать. Жизнь поломалась! Ну и ладно, как только кончу лицей, удеру в Пуатье. Да, невесело иметь родителей, которые не ладят друг с другом. Они все осточертели нам в газетах россказнями о соединившихся семьях, и – ах, какая радость! – восемь ребятишек вокруг воскресного стола, и никто не знает, кто чья дочь или чья сестра, и всем так хорошо! Хватит единственных детей, нудных уик-эндов! У тебя есть над чем подумать! Но нужно терпеть мачеху или отчима, который предпочитает чужим детям своих, который не любит нового мужа своей бывшей и каждый раз злится, когда ему подкидывают детишек. Какая пакость! Плохо в наши дни быть младшей!

ЖЕНЕВЬЕВА И БРИЖИТТ

– Брижитт! Что ты делаешь на лестничной площадке? Давай, входи!

– Так ты дома?


Брижитт: Я совсем не в себе! Конечно же, она дома, а я так разволновалась! Думала, она умерла!


– Так не стой же там, входи, говорю тебе.

– Извини, что так вторгаюсь неожиданно. Я уже по меньшей мере две недели пытаюсь связаться с тобой!

– Две недели! Не надо преувеличивать. Я отсутствовала всего одну недельку.

– Ничего не сказав мне?

– Да. Я не имела права?


Женевьева: Умерь свои претензии, дорогая! Я не обязана оправдываться. Все прекрасно, расслабься.


– Так нехорошо, Женевьева. Я очень переволновалась!

– Снимай пальто. Я приготовлю тебе кофе.

– А выпить у тебя не найдется немножко?


Женевьева: О-ла-ла! Что-то с ней не так, с моей подругой!


– Налей себе, а я поставлю вскипятить воду.


Женевьева: Говорить ей или не говорить? Может быть, еще слишком рано?


Брижитт: Я больше так не могу. Женевьева и еще теперь Пьер: да что они все сейчас исчезают?


– Э-э, остановись! Спокойно! У меня все прекрасно и у тебя нет причины доводить себя до такого состояния.

– Сначала я подумала, что у тебя нет моего телефона, у Альбера…

– Так все в порядке, ты уже переехала? Вот почему ты такая взвинченная. Говорю тебе, жизнь вдвоем – ад.

– Я не переехала, но много времени провожу у него. Я оставила тебе столько сообщений на автоответчике, а ты не откликалась. И я забеспокоилась, это нормально. Я позвонила тебе на работу, мне сказали, ты в отпуске.

– Это должно было тебя успокоить. У тебя что-то не ладится, Брижитт? Мне кажется, твое беспокойство чрезмерно.

– Пьер исчез.

– Как так – исчез?

– Уехал, адреса не оставил. Во вторник мы ждали весь вечер, а он так и не появился.