И Батя тоже прав – впервые после смерти Марьяши ее стало отпускать. Она жива, она молода, она еще красива. И она заставит мужа передумать.

У них будет еще ребенок.

Дина, блаженно улыбаясь, слушала мужа и кивала, кивала…

* * *

Никита Раевский родился в Ярославле. Ему было года два, когда отец подарил ему велосипед – трехколесный еще, конечно. Никита лихо гонял на этом велосипеде – по квартире, по двору, в деревне у бабки. Конечно, падал, преодолевая всевозможные препятствия, расшибался, но подобные мелочи не могли его отвратить от увлечения.

Чуть позже появился другой велосипед, двухколесный уже, потом еще… Потом мопед, на котором Никита гонял по окрестностям деревни во время летних каникул… Потом – настоящий мотоцикл!

Каникулы – чудесное время. Свобода, скорость. Восхищение девчонок, зависть парней, само собой.

У бабушки Ани – чудесный яблоневый сад, много цветов, работой по хозяйству она любимого внука не загружала, только воду вовремя из колодца просила приносить.

Раздолье пацану! Была бы воля Никиты – он бы вообще ничего не делал – не ел, не пил, не учился… Только бы гонял!

О его бесстрашии ходили легенды. Сколько раз перепрыгивал на своем мотоцикле через овраг!

– Ох, смотри, Никитка, расшибешь ты себе голову… – вздыхала иногда бабка, до безумия любящая своего единственного внука. – Уж не торопился бы так! Потише, помедленней…

– Бабань, но если медленно – неинтересно!

Девчонки Никиту обожали. Лена, Маша, Зина… Их всегда было много вокруг Никиты. Ну как же – такой отчаянный! Веселый, кого угодно мог заболтать. И катал всегда и всех на своем мотоцикле.

После школы Никита уехал в Москву, поступил в МАДИ, на кафедру автомобильного спорта. А куда ж еще ему было поступать!

На последних курсах стал участвовать в гонках. Первая «настоящая» победа – завоевал Кубок национального олимпийского комитета по джип-триалу. Затем – Кубок России по ралли-рейдам. После того стал готовиться к международным гонкам вместе со своим штурманом Лехой Лиховецким.

Легендарный марафон «Дакар». Никита показал там один из лучших результатов среди российской команды, и его экипаж вошел в двадцатку сильнейших.

Гонки по пустыне – самое сложное и вместе с тем самое интересное испытание.

Согласившись на участие в ралли «Бархатный путь», Никита не сомневался, что придет к финишу одним из первых. Правда, в первые дни ралли его ожидания не оправдались. Но ничего, впереди – пустыня, а там он, Раевский, – царь!

…Раннее утро. Кабина джипа. Раевский – за рулем, Лиховецкий сверяется с навигатором.

– Никита, через тридцать километров контрольная точка… – сообщил штурман Леха. – Медленно. Слева сразу после быстрой прямой с холмом на конце. Так…

Джип покачивало на барханах.

– Никита, левый четыре… Половина после возвышения!

Разговор штурмана с пилотом – общение на профессиональном языке. Никита понимал своего штурмана, закадычного друга, с полуслова.

– Никита, вижу Ярцева сзади… Никита, газ!

– Леха, он далеко?

Пауза.

– Оторвались… Никита, через пару километров контрольная точка.

– Что там?

– Серхет. Будем отдыхать. Так, правый четыре!

Крутя руль, Никита был сосредоточен только на одном – как быстрее и правильнее добраться до конца пути.

Впереди из дымного марева уже показались какие-то строения. Мираж? Нет, похоже, Серхет тот самый…

– Давай, еще немного!

– Леха, Ярцев где?

– Ярцева не вижу, Дефо нас точно обошел… Никита! Левый два… В сторону!!!

– Блин… – одними губами прошептал Никита, краем глаза заметив метнувшуюся неподалеку фигуру.

Обычно ралли проходили вдали от оживленных трасс, да и организаторы делали так, чтобы ничего не мешало гонкам и чтобы зрители находились в безопасности.

Но человек предполагает, а бог располагает – как ни старались организаторы, иногда в истории раллийных гонок случались печальные инциденты. Например, шесть человек – три участника и три местных жителя – погибли в аварии во время ралли 1988 года. В Мали была сбита гонщиком 10-летняя девочка, переходившая дорогу. В 2005 году под колесами грузовика службы поддержки погибла 5-летняя девочка – это произошло уже в Сенегале. В 2010 году погибла женщина, наблюдавшая за ралли «Дакар», – машина, принимавшая участие в гонке, свернула с курса и сбила зрительницу.

Все эти мысли в долю секунды промелькнули в мозгу Никиты Раевского, когда он краем глаза увидел мелькнувшую неподалеку человеческую фигуру. Любопытство порой сильнее страха смерти, соображений о безопасности… Вероятно, кто-то из местных жителей решил сунуться в самую гущу гонки, не понимая, что пилоты ведут свои машины на предельных скоростях.

Никита резко вывернул руль. Машину занесло. Впереди – каменная гряда. Джип взлетел в воздух, и Никита обнаружил, что под ним внизу – обрыв. Блестит на солнце каменистое дно.

Секунды полета, во время которых авто повернулось в воздухе.

Потом – удар, от которого окружающий пейзаж перед глазами разлетелся на множество осколков.

И наступила ночь…

* * *

Дина собиралась проснуться рано, чтобы вместе с Викой пойти смотреть на гонки, но… «Проспала!!!» Руслан дома не ночевал – он еще с вечера ушел в часть.

«Господи, раз в сто лет такое бывает, а я дрыхну…» – страшно расстроилась Дина. Быстро умылась, оделась, выскочила из дома. У дороги стояли мощные «КамАЗы», пышущие пылью и жаром, – подивилась на них, побежала дальше, на площадь. А там – настоящее столпотворение! Шум, гам, своя и чужая речь. Пилоты в комбинезонах, механики, телевизионщики, местные жители…

«Наверное, в Москве такая давка бывает! – проталкиваясь сквозь толпу, с ужасом и восторгом подумала Дина. – Сейчас найду Фиделя… Может, отпустит! Делать-то в больнице все равно нечего». Она еще надеялась поглазеть на прибытие мотоциклистов.

…Полутемные, прохладные, пахнущие лекарствами, хлоркой и нехитрой больничной едой коридоры. Увидела идущую навстречу мощную фигуру главврача в развевающемся белом халате:

– Фидель Рауфович, можно мне…

Она подбежала и осеклась – у Фиделя было такое странное лицо! Озадаченное и вместе с тем очень мрачное.

– Дина, на всякий случай – приготовьте операционную. Только что позвонили – везут раненых. Авария во время ралли.

– Да?!

Ничего удивительного в аварии не было – Дина накануне, когда сидели с мужем в ресторане, смотрела спортивный канал, и под конец вечера показали хронику всех возможных происшествий на трассах. Вот там были и разбитые грузовики, и автомобили всмятку, и окровавленные гонщики на носилках, и плачущие жены-матери…

Но чтобы эти события происходили прямо в их городе?.. В их больнице? Здесь и сейчас?!

Ни дорогого оборудования, ни полного комплекта персонала (хирург Курбатов выполнял и свои обязанности, и обязанности травматолога, и анестезиолога). Словом, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Операционной сестры и то не было в наличии, поскольку уволилась еще прошлой зимой!

– Дина, будете мне ассистировать.

– Я?! – Дина поперхнулась, но тут же взяла себя в руки. «А кто, если не я? Не Вика же…» – Хорошо, Фидель Рауфович.

Минут через десять толпа под окнами зашумела еще сильнее.

– Привезли!

На носилках торопливо подняли по ступеням двоих, в разодранных, залитых кровью комбинезонах. В приемный покой ринулись люди с камерами.

– Куда, вам сюда нельзя! – Тетя Валя, нянечка, по указке главврача принялась всех выпроваживать.

…Дина привыкла, что в их городе умирают в основном от старости, от застарелых болезней, от алкоголизма и его последствий, иногда – от тех проблем, которые несла в себе близость Средней Азии… Впрочем, с эпидемиями, малярией, укусами насекомых и ползучих гадов здесь умели справляться, и если вовремя начинали лечение – жертв почти не было. («Почти… Ох, нет. Не думать! Не вспоминать!» – приказала себе Дина, в одну секунду подавив в себе мысли о дочери.)

Что еще? Да, аварии тоже иногда случались, когда какой-нибудь из жителей Серхета садился за руль пьяным… Правда, всегда обходилось малой кровью, не трагедии происходили, а скорее нелепые комедии.

Но сейчас – не просто автомобильная авария, а – ЧП на гонках международного класса. Особый, уникальный случай! Такого еще никогда не было за всю историю городской больницы.

Дина с ожесточением подумала: «Фидель Рауфович спасет этих ребят! Он отличный хирург…»

…Фидель тем временем быстро осмотрел пострадавших.

– У пациента пульса нет, дыхания нет, зрачки не реагируют… Сердцебиение не прослушивается. Множественные повреждения… Безнадежно. Скорее всего, умер от острой кровопотери где-то полчаса назад.

Сердце у Дины болезненно сжалось. Умер… Молодой парень, жить бы да жить!

– Фидель Рауфович, а… что с этим? – растерянно, с тоской спросила она.

Главврач осматривал второго пострадавшего.

– Что у нас тут… Дина, а вот этот парень, похоже, еще жив. Так… Хотя артериальное давление резко снижено, пульс замедлен… Зрачки расширены. Плохо дело, – недовольно произнес Фидель. – Дина, вколите ему два кубика адреналина и срочно осторожно освобождайте его от одежды.

Дина сделала укол пациенту и принялась ножницами разрезать на нем комбинезон. «Тоже ведь совсем молодой парень!» – с сожалением думала она.

Фидель по всем правилам провел осмотр пациента – голова, шея, грудь, живот, таз, позвоночник, конечности.

– Видимых повреждений нет. Похоже, черепно-мозговая травма, – сделал вывод Курбатов. – Дина, везем его на рентген. Хотя хрен знает, толку в этом рентгене… Но что делать, томографа у нас все равно нет.

Давление у пациента продолжало падать.

– У парня гематома. Похоже, она быстро растет и сдавливает головной мозг, – после того как рентген пациенту был сделан, пришел к выводу Фидель.

– И что? – с надеждой спросила Дина. – Надо ее убрать?

– Не получится, – недовольно произнес хирург. – Артериальное давление низкое, сердце еще бьется только благодаря стимуляторам… Пациент в атонической коме! Операция невозможна. Не перенесет, – вынес тот окончательный вердикт.

– Да…

– Дина, я не нейрохирург. Нет, можно взяться, я думаю, справился бы, но при таких показателях… Не выживет!

– Доктор, мы вертолет вызвали! – крикнули из коридора. – Через три-четыре часа прибудет, ребят в районный центр перевезут. Как, продержатся они до того времени?

– Нет, – отрывисто крикнул через плечо Курбатов. – Одного мы точно потеряли, второй безнадежен…

За дверями кто-то ахнул, потом повисла пауза.

Дина зажмурилась, потом снова открыла глаза. Посмотрела на второго, еще живого пилота, едва прикрытого простыней, на его бледное лицо с заострившимся длинным носом, на разметавшиеся по подушке длинные, вьющиеся волосы цвета соломы. И мысленно ахнула: так это же тот, вчерашний! Который интервью давал по телевизору… Как его? Никита. Никита Раевский. Эти волосы, нос… Дина сначала пилота не узнала (до того ли, физиогномикой заниматься?), но теперь даже не сомневалась – это он. Тот парень.

– И что теперь? – спросила она Фиделя.

– А ничего. Бесполезно, – не отводя глаз, мрачно ответил доктор. – Что толку в этом вертолете… Даже если прибудут вовремя – не успеют парня к нейрохирургам доставить – перелета не перенесет. Гематома растет слишком быстро.

– А если сделать сейчас операцию?

– Я говорю – не выживет.

– Фидель Рауфович, вы же гений! – взмолилась Дина. – У вас все получится!

– Дина, потом же с меня семь шкур и спустят, что я не своим делом занялся! – с раздражением возразил Курбатов. – Оно мне надо?… Я знаю, что говорю. Чудес не бывает!

– Фидель Рауфович… Я в вас верю! – Дина коснулась его плеча.

– А толку… Ладно, черт с вами! – сквозь зубы произнес Курбатов. – Брейте ему башку. Через десять минут начну делать операцию.

Хирург вышел из палаты, и Дина осталась с Раевским один на один.

Она взяла в руки машинку для стрижки – старую, склеенную скотчем (роняли уже) – и принялась осторожно срезать волосы с головы пилота – прядь за прядью. Машинка жужжала надрывно, то и дело буксуя в густых волосах парня – капризничала, не желала выполнять свою работу. Но Дина была терпелива…

Через десять минут Раевский оказался уже выбрит налысо.

Он лежал на столе с обнаженной, ставшей вдруг беззащитной на вид головой. Только несколько ссадин и синяков напоминали о том, что Раевский пострадал в аварии.

– Жалко, конечно, такой шевелюры лишиться… – пробормотала Дина. – Но ты не переживай, волосы не зубы – отрастут еще. И вообще, мужчинам даже идет, когда совсем без волос…

Дина прекрасно понимала, что Раевский находится сейчас в коме, но она все равно с ним говорила. «Но он же жив еще… Возможно, он меня все-таки слышит!»

* * *

Никита открыл глаза. Солнце… Много солнца!