На пристани столик, за столиком важный и ослепительный Артур в костюме. Перед ним – застывшие Сережа и Маринка. Полукругом ребята и девчонки.

Лика заволновалась, взглянула на Прохора, приникшего к камере:

– Внимание! Давай!

И сразу же:

– Возлюбленные! – Артур явно был в ударе. Раздались смешки, но скоро умолкли. Артур предостерегающе поднял руки: – Друзья мои! Минуточку вашего драгоценного внимания! Я не отниму у вас много времени.

– Артур, хорош кривляться! – крикнул Серега.

Артур картинно прижал руки к груди, закатил глаза:

– Я? Да я никогда в жизни не был так искренен, как теперь!

– Артур!

– Все, все! – Он выпрямился. Изо всех сил расправил плечи и выпятил грудь. – Итак. Мы с вами собрались здесь, чтобы поздравить этого молодого человека, – он чуть поклонился в сторону Сергея, – и эту прекрасную девушку, – очередной кивок Маринке…

Прохор

Прохор, не отрываясь от камеры, восхищенно покрутил головой: «артист!». Он нисколько не пожалел о том, что именно Артура назначили на эту роль. Во-первых, только у него нашелся подходящий костюм и обувь, во-вторых, он самый красноречивый из всех. Если бы не его извечная болтливость… Клоун!

– Артур! – позвал он.

– Да!

– Давай без самодеятельности. На счет три я махну рукой, и ты говоришь, ясно?

Артур поднял большой палец.

Прохор взглянул в объектив, еще раз удостоверился в том, что все в порядке:

– Раз, два, три! Поехали!

– Друзья мои! – что есть мочи завопил Артур. Ребята снова не выдержали и засмеялись, прыснули девчонки, разодетая и раскрашенная Маринка осторожно прижала ладонь к губам, ее душил смех, но она боялась повредить макияж.

– Стоп! – заорал Серега и набросился на Артура. – Ты что творишь?! Давай без фиглярства!

– Не нравится, сам попробуй, – спокойно парировал тот. – Иди, постой тут, а я рядом с Маринкой побуду, так уж и быть.

– На меня твой костюмчик не налезет, – съязвил Серега.

– Да прекратите балаган! – взревел Прохор. – Уже битый час не можем снять элементарную сцену! Артур, давай сначала и по тексту! – Он снова приник к объективу. – Так, кадр на месте. Артур – прямо по курсу, теперь камера на него наезжает, его речь, а дальше – как обычно… классика жанра, ничего сложного.

– Давай!

– Э-э, друзья мои, – мягко начал Артур, – мы собрались здесь сегодня, чтобы поприветствовать и поздравить Марину и Сергея!

Ребята дружно зааплодировали.

– Возлюбленные, – обратился он прямо в камеру, – готовы ли вы ответить на мои вопросы? Ты, Марина?

– Да, – пролепетала Маринка, все гуще краснея.

– Готова ли ты подтвердить, что Сергей самый лучший молодой человек из всех, кто когда-либо встречался в твоей жизни?

– Да, – выдохнула она.

– А ты, Сергей, готов ли набить морду каждому, кто засомневается в том, что Марина самая красивая девушка на свете?

– Естественно!

– Серега, по тексту! – напомнил Прохор.

– Да! – выкрикнул Сергей.

– Взаимообразно, – важно кивнул Артур. – Итак, дорогие мои, возьмите эти конфеты. – Прохор быстро подтащил камеру к столику, на котором стояла одинокая тарелочка с двумя шоколадными конфетами в ярких обертках.

Марина и Серега, усмехаясь, взяли конфеты, развернули.

– Так, теперь поменяйтесь конфетами. А из фольги сверните кольца… Замечательно! Обменяйтесь кольцами!

Прохор снимал крупным планом руки Маринки и Сергея:

– Готово!

Артур приосанился:

– Властью, данной мне модераторами нашего лагеря, я объявляю вас самой сладкой парочкой «Тропиканы» летнего сезона! – широко улыбаясь, торжественно провозгласил Артур.

– Можно целоваться? – спросил Серега.

Маринка рассмеялась и чмокнула его в щеку.

– И все? – разочарованно произнес Серега.

– Горько! – выкрикнул кто-то.

Серега потянулся к Маринке, но она увильнула, обвила руками его шею, уткнулась головой в грудь.

– Стоп! Снято! – выкрикнул Прохор.

Серега, забыв о Маринке, в три прыжка оказался у камеры.

– Ну как? – Он озабоченно прокрутил съемку на дисплее. – Вроде ничего, а?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Прохор. – А теперь давай ставь за камеру Артура, будем снимать танец.

Артур мгновенно возник рядом:

– Я здесь! Что снимаем?

– Значицца, так… – начал объяснять Сергей. Прохор больше не слушал. Зачем вмешиваться, Серега и сам все знает.

Ребята расступились, образуя широкий полукруг. В центре стояла улыбающаяся Маринка, ждала своего Сережу. Аленка и Глеб, Настя и Влад держались вместе.

«Все верно, – машинально отметил про себя Прохор, – они тоже должны будут танцевать… – Но сейчас его интересовали совсем не они. Он поискал глазами. В какой-то момент им овладело легкое беспокойство. – Неужели опять сбежала?»

Нет, не сбежала. Прохор улыбнулся. Лика пряталась за спинами ребят. Маленькая, хрупкая, в легком белоснежном сарафанчике, она тоже ждала. Ведь он попросил никуда не уходить. Он сказал, что это очень важно.

– Для кого? – переспросила Лика.

– Для меня, – ответил он.

Она смотрела на него. Глаза сияли из-под густой челки. Прохор шел к ней и улыбался, улыбался.

– Поехали! – крикнул Серега.

Артур припал к камере. Серега пересек пустое пространство, протянул руки к Маринке, та шагнула навстречу, они приникли друг к другу, медленно закружились под музыку.

– Теперь мы, – шепнул Прохор и обнял Лику за талию. Она покорно кивнула, вскинула руки, ее ладони доверчиво опустились к нему на плечи. Ее волосы пахли морем, у него слегка закружилась голова, захотелось подхватить ее на руки, прижать, не отпускать. Он сдержался, конечно.

А рядом уже танцевали Аленка с Глебом, к ним присоединились Настя и Влад, за ними все новые и новые пары…

Монтаж

Послезавтра уезжать…

Если бы двадцать дней назад кто-нибудь сказал, что она не захочет уезжать из «Тропиканы», Лика не поверила бы. Да что там не поверила! Она рассмеялась бы этому человеку в лицо! Она возненавидела бы его!

А теперь…

Вчера вечером она смотрела отснятое ребятами видео и не верила своим глазам. Неужели это все происходило с ней, с ними – ее новыми друзьями? Она наблюдала за собой, худенькой, зажатой девчонкой: лицо закрыто очками и челкой, несмотря на жару – джинсы и зеленая кофта с растянутыми рукавами. Какой ужас! Это нельзя никому показывать! Но как сказать об этом ребятам? Ведь они старались, снимали, Серега и Прохор почти не отрывались от камеры. Артур, Влад, Глеб, они так много работали!

– Конечно, это только сырой материал, – говорил Прохор, – мы еще будем монтировать, чтобы получился настоящий фильм. Но кто хочет, может скачать для себя все, что снято.

Никто не отказался. Ребята высказались за то, чтобы у каждого была и вся съемка, и готовый фильм.

Хорошо еще, что Лики в отснятом материале было мало. Может, попросить Прохора, чтобы вовсе стер? Никто и не заметит…

– Ой, смотрите, смотрите! – Настя захлопала в ладоши. – Это же мы в ночном клубе! Вот я танцую! Вау, какая смешная! А это Аленка! И Маринка вот! Такие все хорошенькие!

Лика присмотрелась, вспомнила злополучную вечеринку и то, как Серега сначала бегал с камерой, чтобы всех снять, и как она пряталась от него, отворачивалась, как она оказалась одна за столиком на террасе и уже оттуда наблюдала за происходящим в зале. Она увидела себя, одиноко сидящую за столиком, правда, уже без темных очков, но все равно напряженную, грустную, отстраненную от всех.

Потом съемка внезапно оборвалась. Понятно почему. Серега с Маринкой поссорились, он камеру отдал, не до съемки было.

– Здесь мы уже постановочно снимали, – объяснил Серега.

На мониторе возникла новая картинка: в темноте какие-то парни приставали к Маринке, а Сережка полез ее защищать. Лике понравилось, очень натурально. Интересно, когда это они доснять успели?

Мелькали кадры: вот ребята на квадриках несутся в пыльном облаке, никого узнать невозможно. А вот Сережа пытается помочь Маринке подняться по крутому склону, но у нее не получается, она хохочет и сама себе мешает. Лика вздохнула: ребята без нее занимались и скалолазанием, и по реке сплавлялись, и на водопады ездили. Сколько же она всего пропустила! Чем занималась? Сидела в комнате и дулась на весь белый свет. И что она пыталась доказать? Кому?

А вот и поездка в Каппадокию. Да из одной этой поездки можно целый фильм сделать! Непременно надо себе скачать. Как же здорово! Разве за один день возможно успеть рассмотреть и запомнить все, что они видели? Но теперь, когда есть видео, Лика все тщательно рассмотрит и изучит.

В Каппадокии Лика была совсем другая. Сережина камера смогла ухватить и то, как бережно держал ее за руку Прохор, и то, как она время от времени смотрела на него. Лика невольно улыбнулась: интересно, заметили ли остальные?

Нет, вроде бы никто не посмотрел в ее сторону, все увлеченно следили за видео на мониторе. Только Маринка обернулась и чуть заметно подмигнула. Ну, ладно, ей можно, она подруга.

Всего двадцать дней прошло, а кажется, что целая жизнь! Таким далеким и нереальным вспоминается утро, когда она стояла в аэропорту и злилась, и страдала, и мечтала только об одном – чтобы ее депортировали из «Тропиканы».

Все, что с ней потом произошло, почему-то изменило ее до неузнаваемости. Цепочка событий, случайных или нет, постепенно привела ее к танцу с Прохором на причале. И этот танец перевернул всю ее жизнь.

О чем она мечтает теперь?

Она мечтает снова танцевать с Прохором. Мечтает бродить с ним в каком-нибудь красивом месте, держать его за руку, слушать его голос. Вот если бы можно было вернуться назад и все начать сначала… интересно, как оно было бы?

Эпилог

День выдался солнечный, теплый, прозрачный, чуть позолоченный сентябрем. Лика почти бежала по улице, россыпью стучали каблучки по асфальту. «Только бы не опоздать!» С самого утра, как в лихорадке. На днях позвонила Маринка, предложила встретиться.

– Представляешь, ребята смонтировали окончательный вариант фильма!

– Правда, вот здорово! – порадовалась Лика.

– Хочешь быть одной из первых, кто его увидит? – спросила Маринка.

– Я?!

– Ликусь, ну что ты как неродная! – возмутилась подруга. – Конечно ты! Вместе со мной, Сереженькой и Прошей, – торжественно добавила она.

Прохор! Неужели они снова встретятся!

Лика не видела его больше месяца. С того самого момента, как они распрощались в аэропорту и разъехались по домам. Правда, он писал ей, и эсэмэски от него приходили. Лика знала, его не было в городе, он еще куда-то уезжал, да и она остаток лета провела у родственников на даче.

Так странно… В аэропорту ее встречал отец, загорелый, худой, смеющийся. Лика взглянула на него и поняла: она больше не обижается и не злится. Да и вообще в тот момент ее больше интересовал Прохор. Позвонит ли, напишет? Она шла рядом с отцом, невпопад отвечала на его вопросы и все оглядывалась, искала глазами его спину. Отец сказал: «Ты повзрослела». Она в ответ пожала плечами. Вспомнила, что тоже должна расспросить отца о Кубе, хотя бы из вежливости.

Спросила. Он обещал дома показать снимки.

– Здорово, – сказала она, – а мы кино снимали…

– Молодцы, – отозвался папа, – тоже как-нибудь посмотрю, если ты не возражаешь.

Нет, она не возражала. Пожалуйста, если интересно.

Дома встретились с мамой, все было более или менее благополучно. Мама тоже хорошо выглядела и казалась спокойной. Они расцеловались. И хотя Лика чувствовала некоторое отчуждение, все же она поняла, что простила родителей.

Правда, фильм они не досмотрели, но Лика не обиделась – слишком долгий. Такое кино интересно смотреть тем, кто в нем снимался.

Зато Лика готова была смотреть его до бесконечности.

А потом лето кончилось.

Было первое сентября, встреча с классом, изменившиеся за лето ребята и девчонки. Расспросы, восторги, комплименты… Лика не ожидала такого интереса к своей персоне, растерялась слегка. Наверное, она тоже изменилась, вот только никак не привыкнет к себе – новой.

А может, все дело в том, что она влюбилась? Но об этом лучше не думать, не думать, не думать!

Она почти бежала по осеннему городу, казалось, взмахнет руками и взлетит.

Маринка позвонила.

Они ждут ее.

Прохор ждет.

Только бы не опоздать!

Только бы дождались!

Лика увидела их издали. Они сидели в летнем кафе, под тентом. Еще не ушло летнее тепло, и столики не убрали…