Колин незаметно для обоих взял отставленную бутылку вина и сидел, держа ее в руках, а его пальцы скользили по горлышку. Снедаемый желанием, он с восхищением наблюдал, как толстый, возбужденный орган кузена неоднократно растягивает и пронзает маленькое отверстие задницы Селии, и не верил, что плотное кольцо может расшириться до такой степени, хотя другой более законный вход не проявлял видимых признаков своих способностей. Курчавые волосы на затылке сэра Джейсона увлажнились от чрезмерных усилий, Колин потянулся, чтобы пригладить собственные влажные локоны на затылке, и вдруг понял, насколько они оба физически похожи. Они ведь кузены, иногда оба походили на близнецов. Наблюдать, как пенис сэра Джейсона трахает симпатичную попочку его дорогой любимой Селии, было все равно, что смотреть на собственный инструмент, проделывающий то же самое. Это сравнение так возбудило Колина, что конец бутылки оказался у него во рту. Он стал сосать его, почувствовав жажду к скопившимся на нем ароматам.

Сэр Джейсон отпустил ягодицы Селии, потянулся к ее передней прелести и с удовольствием обнаружил, что та увлажнилась. «Это доставляет ей не меньше удовольствия, чем мне, ибо она не издала ни звука малейшего возражения», — не без удовлетворения задумчиво бормотал он. Как нежно ласкают его пальцы шелковые складки, а огненная маленькая щель все еще такая пухлая и скользкая от ухаживаний его кузена. Сэр Джейсон засунул несколько пальцев в сочный носик, а его ум проигрывал живые картинки другого момента — когда сам стал свидетелем, как кузен возбуждал ее устами.

Толчки сэра Джейсона нарастали в силе, причиной этого стала влажность, которую он заметил на восторженном лице Селии. В нем снова проснулся гнев, и он сильнее вгонял пенис в Селию, заставляя ее кричать при каждом жестоком толчке. Чтобы занять более удобное положение для наступления, сэр Джейсон высвободил руку из сочных складок и нечаянно провел по своим губам пропитанными медом пальцами. Запах возбуждения Селии, дошедший до его ноздрей, стал настоящим пиром, он осторожно коснулся языком кончиков своих пальцев и обнаружил, что терпкая сладость приятна на вкус и воистину не сравнима ни с чем, что ему доводилось отведать прежде. Как глупо, что он отказывал себе в таком угощении!

То, что сэр Джейсон только что сделал, и расстроило и смутило его, но он надеялся, что ни Колин ни Селия не заметили этого. Однако отныне он не упустит возможности окунуть пальцы в переполненный источник Селии и украдкой слижет чудесные подношения. Его поведение ничем не будет отличаться от поведения самого отвратительного преступника.

Первая проба оказалась столь восхитительной, что сознанием сэра Джейсона овладела другая фантазия, когда он задался вопросом, каков вкус у прелестного заднего отверстия. «О, каким запретным станет этот плод!» — думал он с тайным восторгом, а его член дошел до взрывоопасной кондиции. Пока сэр Джейсон продолжал проникать в покрасневшую полость, он представил, как наклоняется к выпяченным ягодицам, раздвигает их, чтобы обеспечить своему языку доступ к розовой нише и совершить чудесный акт содомии. Совершал ли Колин нечто подобное? Сэр Джейсон думал об этом, испытывая дурное предчувствие. Однако он тут же отказался от своего подозрения. Его тупой кузен не мог бы сотворить ничего столь соблазнительного. И Селия не согласилась бы на это, поскольку она все еще хранила это пленительное чувство робкой сдержанности, которое сэр Джейсон ослаблял с большим наслаждением.

Сэр Джейсон почти не догадывался, что мужчина, обезумевший от любви и вожделения, может многое задумать. Признаться, Колин совершил подобный акт не только предыдущей ночью, но также еще много раз. Первый раз для Селии был полной неожиданностью. Ей никогда в голову не приходило, что мужчина может желать воткнуть свой язык именно в это конкретное отверстие, и она дрожала от мучительной робости, когда тот поставил ее в позу, соответствующую его непристойному действу. Встав на колени, Селия нагнулась и опустилась на локти, выпячивая стройные полушария в бесстыдном забытьи. Колин положил сложенные чашечкой ладони на ее подрагивавшие ягодицы, широко развел их и выдохнул горячий воздух на обнаженное пространство, освобождая женственные соки, которые безудержно потекли. Его язык мелькал то здесь, то там по атласному шву, сворачивался, принимал миниатюрное подобие члена и пробовал на вкус робкое отверстие. Селия начала извиваться, ее бедра покачивались в ритме с его движениями. Когда Селия собралась с духом, чтобы принять его оральные исследования нетронутого пространства, Колин обрел силы, чтобы до конца проникнуть туда языком. Она опустилась ниже, чтобы встретить бархатистые движения его языка, а тот проникал в мускулистое углубление. Колин положил руку, ей между бедер, чтобы погладить клитор, и обнаружил, что тот уже приобрел значительные размеры. Селия помогала ему, держа свои задние полушария раздвинутыми для его страстного языка, который неоднократно проникал туда, а стенки ее магистрали в ответ сжимались. Колин лизал, пробовал, поглаживал, его язык и пальцы не уставали от доставлявшего радость труда. По ее телу волнами прокатилось чудесное ощущение, и она, содрогаясь, разразилась оргазмом, от кульминационного извержения ее содомированное заднее отверстие стало сжимать его язык с такой силой, что тот выскочил из уютного пристанища.

Чтобы довести Селию до высшего уровня физического экстаза, Колин пользовался этой особой техникой много раз. Но сэр Джейсон об этом ничего не знал.

Младший Хардвик продолжал наблюдать за совокуплявшейся парой, не обращая внимания на липкое пятно, которое посадил на своих брюках, ибо был слишком зачарован дикими вращениями тел парочки. Колин видел, что методичные размеренные движения кузена не ослабевали, а маленькое помещение оглашалось звуками, которые напоминали те, когда чмокают губами и языком вместе в ожидании хорошего обеда или после того, как его отведали. Он заметил, что напряженность покинула тело Селии и создалось впечатление, будто она не возражает против того, что с ней делают. Стоны Селии, похоже, подтверждали это, красивые глаза зажмурились, словно ей хотелось полностью насладиться обжигающим трением, происходившим в ее заднем канале. «Наверно, она воображает, что в нее вошел мой член», — с улыбкой подумал Колин и коснулся рукой большой выпуклости, выступавшей из штанов. Колин украдкой поглаживал ее, но не, желая, чтобы кузен смеялся над ним, засунул ее обратно в брюки, застегнул ширинку на молнию, скрывая свое неловкое положение.

Пока Колин восхищался почти обнаженным телом Селии, склоненным над подлокотником стула, — ее задница казалась столь очаровательно беспомощной и доступной пенису, — образ сэра Джейсона растворился в нем самом, младшем кузене, оправдывая собственное безвольное приятие происходивших сейчас событий. Вскоре сильное любопытство взяло над ним верх и он опустился на колени, подполз ближе, чтобы лучше рассмотреть пылавший орган кузена, который вторгался в пространство между ягодицами Селии. С каким почтением гофрированное отверстие ее ануса открывалось и закрывалось за толстой головкой, когда та устремлялась внутрь, а затем с каждым толчком возвращалась назад.

Сэр Джейсон не мог не заметить любопытства своего кузена. Его возбуждение росло, ибо присутствие зрителя, особенно этого зрителя, всегда подстегивало его возбуждение.

— Дорогая Селия, какая у тебя чудесная попочка! — крикнул он больше ради Колина, чем для нее. Он сместил ее бедра в сторону восторженного лица молодого человека, стараясь раздвинуть ягодицы до предела, чтобы Колину было лучше видно. — А теперь, дорогой кузен, ты увидишь, на что способен подлинный мастер своего дела.

С своего удобного места Колин вдыхал терпкий аромат, исходивший из этой запретной точки соединения, а его преданный забвению пенис шевелился в штанах. Он расстегнул молнию и засунул руку в штаны, затвердевший член, стремясь покинуть ненавистное заточение, выскочил наружу. Разбухший кончик был хорошо смазан собственными же выделениями, и Колин тер его о свою ладонь, не сводя глаз с завораживающих вторжений, исполняемых перед ним.

Селия вытянула шею, чтобы увидеть своего любимого. Когда их глаза встретились, она бросила на Колина такой томный взгляд, что тот поднялся с пола и встал перед ней, а его поднявшийся пенис устремился к ее губам. Разобравшись в ситуации, сэр Джейсон позволил Селии изменить положение, чтобы кузен мог направить свой инструмент в ожидавший рот. Она простонала от страстного желания и жадно слизала новую бусинку, которая вырвалась из кончика, не беспокоясь о том, что глаза сэра Джейсона видели жадные движения ее губ и языка. Заметив, что прелестный розовый ротик Селии столь почтительно обращается с непомерным органом кузена, сэр Джейсон положил палец на ее набухший клитор и начал поглаживать его круговыми движениями. Затем Сэр Джейсон присоединил несколько пальцев к первому, поглаживая ими раздвоенный язычок и в то же время дразня сочившуюся щель.

Стоны Селии дошли до неистовства, когда она взяла инструмент Колина в рот, большая головка которого дошла до упора и чуть, не задушила ее. Разогретый бархат ее задницы в сочетании с роскошной мягкостью женских складок, в которые погрузились пальцы сэра Джейсона, довели его до исступления, и он уже не владел собой. Поток семени вырвался из него и устремился в чересчур растянутый канал Селии, а младший кузен накачивал ее изголодавшийся рог собственными подношениями.

Стены винного погреба оглашались их криками, многократно усиливая последние спазмы удовольствия, которые все испытывали. Селия содрогнулась и от собственной бурной кульминации, вызванной ухаживаниями кузенов, и от нахлынувшего после этого чувства стыда. Никогда в своей жизни она не испытывала столь сильного физического чувства. Неужели это означало, что она желает, чтобы сэр Джейсон Хардвик насиловал ее или, хуже того, чтобы ее возлюбленный стал свидетелем и соучастником? Действительно казалось, что Селия сама стала добровольной участницей, ибо чувствовала, как мышцы ее ануса, сжимают уменьшающийся в размерах пенис сэра Джейсона, словно стараясь воскресить его для очередной порции содомии. Она все еще держала во рту выбившийся из сил орган Колина, ее губы жадно сжимали толстый стержень в ожидании нового подношения. Стенки влагалища Селии пульсировали… она вдруг схватилась за бедра и второй оргазм потряс ее. От охватившего ее ощущения она наклонилась вперед и затаила дыхание. Придя в себя, Селия подняла глаза и увидела сверлившие ее черные глаза сэра Джейсона, они светились от нового открытия. Он все знал.

В течение последующих дней Колину было трудно смотреть на Селию, а когда он заговаривал с ней, то высказывал свои мысли в пол, стыдясь непристойного поведения в винном погребе. «Что она думает обо мне?» — удивлялся он, презирая себя. Какое же олицетворение мужественности Колин являл собой — «настоящий защитник» уязвимой женственности. Он не только не набросился на кузена с кулаками, а встал на четвереньки, дабы лучше рассмотреть, как массивный пенис сэра Джейсона насилует нежную задницу Селии. Затем чтобы посыпать солью ее задетые чувства, он воткнул свой капающий член ей в рот, заставив ее губы охватить эту чудовищную штуку, чтобы она была вынуждена проглотить извергаемые им потоки. Как мерзко он вел себя! Возможно, он походил на развращенного кузена больше, чем ему самому того хотелось. Наверное, они оба были скорее всего близнецами — двумя распутниками, которые искали и срывали те же удовольствия, мало заботясь, каким образом оба получали их. Колин знал, что за свою порочность они оба отправятся в ад.

Голова Селии ходила кругом от чувства вины и сумятицы, порожденными этими событиями. С тех пор она каждую ночь лежала в постели с открытыми глазами и переживала отвратительные моменты своего двойного осквернения, ее дыхание ускорялось вместе с сердцебиением. Все это она сама навлекла на себя. Никто не заставлял ее приезжать в Дом на Пустоши, и уж точно никто не заставлял ее мириться с непристойными домогательствами сэра Джейсона. В действительности Селия была порочной молодой женщиной, не лучше любой шлюхи в Сохо. Само собой разумеется, она этого хотела, ибо откуда тогда мог у нее разразиться такой грандиозный экстаз?

От подобных самоосуждений у нее из глаз хлынули слезы, почти такие же горячие, как жжение, которое она все еще ощущала в своем изнасилованном анусе. Тем не менее пальцы Селии находили нижнюю часть тела, терли набухавший клитор и проникали в увлажненный нижний канал, чтобы отведать тайные соки, вырывавшиеся наружу. После случая в винном погребе она ходила как в тумане и часто безо всякой причины разражалась плачем. Обеспокоенные кузены решили дать ей передышку, чтобы пленница снова обрела спокойствие, ведь она все равно не могла уйти от них. Ее сознание щелкало как фотоаппарат, когда картинки с сэром Джейсоном, пристроившимся позади нее, и Колином снова выскакивали в жуткой серии разрозненных в уме фотографий, еще больше бередя ее страсти. Неудовлетворенность наконец вынудила Селию воткнуть ручку щетки для волос из слоновой кости в заднее отверстие после того, как она сначала отдала должное традиционному отверстию. Однако все, что бы она ни делала, не шло в никакое сравнение с постыдными удовольствиями, полученными от Хардвиков.