Годрик подхватил ее на руки и уложил на другом конце кровати.

Эмили отнеслась к этому немного озадаченно, но он просто закрыл глаза.

– Спокойной ночи, моя маленькая лисичка.

Она долгое время лежала неподвижно, прежде чем перевернулась на бок для удобства. Чувствуя странную защищенность, заснула.


Было за полночь, когда Годрика разбудили слова Эмили, произносимые во сне. Она вертелась из стороны в сторону, что-то тихо и жалостно шепча.

– Остановись… пожалуйста. Умоляю… Оставь меня в покое…

В животе Годрика все сжалось в ответ на эти беспомощные отголоски. Она видела сон, и он молил Бога, чтобы это сновидение было не о нем.

– Эмили? – Герцог потряс ее за плечи.

Девушка, вздрогнув, стукнула своего невидимого противника.

– Эмили!

– Я умру, прежде чем ты прикоснешься ко мне! – сердито ворчала она.

Его светлость уже почти отпустил ее, но все же решил разбудить, чтобы избавить от этого кошмара.

– Эмили, это Годрик. Пожалуйста, проснись… – Он обнял ее и притянул ближе к себе.

– Годрик…

– Да, это я. Ты в безопасности.

Он поцеловал ее губы, попытавшись сделать это так же, как она целовала его в кабинете. Хотел пообещать девушке, что с ней не произойдет ничего плохого. Ее длинные темные ресницы у щек дрогнули, и она открыла глаза.

– Эмили? Ты проснулась?

– Теперь да… А что… – Она с удивлением уставилась на его рот; затем облизнула губы своим маленьким язычком.

– Ты говорила во сне. Что тебе снилось?

– Бланкеншип. Он преследует меня даже во сне.

Годрик вздохнул с облегчением.

– Ты подумал, что мой сон был о тебе?

– После моего недавнего поведения боялся, что такое вполне возможно.

Это признание озадачило его. В темноте комнаты, рядом с ее теплым телом у него на руках, он хотел, чтобы между ними была только правда.

– Ты бы никогда по-настоящему не обидел меня, Годрик. Теперь я это понимаю. Но я не сдамся тебе. – Эмили выдержала паузу, словно в ее голове появился план. – Хотя я могу и пойти на компромисс.

Годрик был явно удивлен.

– Твои условия?

– Готова пообещать, что не сбегу между десятью часами вечера и шестью утра. Таким образом, ты и твои друзья можете спокойно спать, не нарушая раннего сна.

– Ранний сон? Что, ты маленькая… – Он ущипнул ее за талию, и она наигранно возмущенно вскрикнула. – И ты ожидаешь, что я соглашусь? Что я получу взамен? – Его рука скользнула вниз по ее бедру. Он получал удовольствие, наблюдая, как из ее груди вырываются вздохи, когда он крепче сжимает свою руку.

– Ты засыпаешь, а я обещаю, что не сбегу в ближайшие восемь часов. Это справедливый уговор, – сказала Эмили.

Он застонал.

– И шестнадцать часов для возможности побега.

– Ну, если ты такой пессимист, то это меня не волнует.

Годрик придвинулся ближе и прижал ее к себе.

– Спи со мной каждую ночь. Пообещай это, и я соглашусь.

– А под «спи» ты подразумеваешь невинный и безвредный сон?

Озорной огонек, смешанный с лунным светом в ее глазах, приводил его в восторг.

– Хм… да, но, если ты захочешь, чтобы все изменилось, я готов сделать тебе одолжение.

– О, в этом я не сомневаюсь, – прошептала Эмили, зевая и прикрывая рот рукой.

Она попыталась повернуться на спину, но Годрик крепко обнял ее сзади. Он зарылся лицом в ее волосы, в легкий цветочный аромат, напоминающий о саде. Он вспомнил тот давний день, когда впервые увидел ее – девушку, которая стояла на коленях и пропалывала клумбу в саду в окружении цветов, с парившей над ней бабочкой. Губы герцога вздрогнули. Он ощущал себя тем мотыльком, ищущим покоя в ее присутствии.

– Не могу поверить, что позволяю это… – Ее голос был едва различим.

– Дай мне время, и ты никогда не захочешь уйти.

Он нежно поцеловал ее затылок, и она вздохнула, почти сразу же уснув. Годрик так сильно ее хотел, но он держал себя в руках и считал в обратном порядке от ста на греческом: «Ekato, eneida enia, eneida okto, eneida efta…»[6]

Глава 8

Годрику приснился самый чудесный сон. Эмили свернулась в его руках, найдя тепло и защиту от своих кошмаров. Он редко спал со своей бывшей любовницей, Эванджелиной. Хотя она и вела себя как озорная искусительница в постели, спать с ней ночью было просто ужасно. Она брыкалась, сопела и часто перетягивала одеяло на себя, так что ему не нравился этот опыт.

Годрик видел слишком реалистичный и совершенный сон. В нем отсутствовало что-либо сексуальное, было лишь расслабленное тело Эмили, переплетенное с его. Она уткнулась лицом в ложбинку между его горлом и грудью, тело девушки наполовину накрывало его, расслабившись во сне, она лежала с кошачьей грацией, которой обладали только истинные женщины.

Кольца ее волос красновато-коричневым водопадом спадали на подушку, и солнечные лучи скользили вниз по волнам заманчивыми узорами. Одной рукой он обнял ее за талию, удерживая рядом с собой. В том мироздании Эмили была только его. Она не принадлежала никому другому, и он не должен был делить ее с миром.

К сожалению, Эмили не хотела зависеть от него. Почему она так чертовски свободолюбива? Если бы она сдалась, Годрик мог сделать ее самой удовлетворенной женщиной. Он бы накупил ей дорогущих платьев, богатых украшений и всех лошадей, каких она только бы пожелала. Он хотел ее больше всего на свете.

Ему не хотелось, чтобы она вела такую упорную борьбу против него. Казалось, Эмили не так уж и защищала свою добродетель. Скорее, она держалась за собственную свободу. Он сделал ее затворницей в своем поместье, и эта мысль раздражала его. Даже если это клетка, она временная, к тому же позолоченная и роскошная. Почему она не может быть счастлива?

Эмили никогда не будет удовлетворена, пока сама не станет управлять своей судьбой. Но так как она юная незамужняя девушка, то не имеет на это шансов. Ее судьбой станет управлять мужчина, единственный вопрос, кто именно.

Однако, если бы она позволила Годрику взять все в свои руки, он пообещал бы сделать ее счастливой.

Герцог продолжал обдумывать все это в тот момент, как Эмили стала просыпаться. Ее дыхание ускорилось, грудь начала вздыматься чаще под его ладонью. Мышцы ожили, и ноги слегка напряглись. Подбородок девушки покоился на его груди, когда она открыла глаза.

– Доброе утро, Эмили. – Он убрал упавший локон с ее лица, увлеченный видом дрожащих ресниц и разжатых розовых губ.

Ее сонное выражение лица согрело все его тело до кончиков пальцев ног, особенно когда она прижалась к нему.

Эмили, вспыхнув, широко раскрыла глаза.

– Я действительно здесь спала, да?

– Не стоит извиняться. Наслаждайся тем фактом, что мы провели невинную ночь вместе. Этого я никогда не мог гарантировать ни одной другой женщине.

Ее бровь изогнулась дугой.

– Это потому, что я несоблазнительная или из-за того, что ты научился немного сдерживать себя?

– Потому, что я достаточно тебя уважаю, чтобы не нарушать мое обещание. Но сейчас ты проснулась, а значит, пари завершено, моя дорогая.

– Что ты имеешь в виду? – Она начала отползать от него.

– Мне подарено шестнадцать часов искушения, чтобы отвлечь тебя от побега. – Годрик крепко сжал ее и перевернул, накрыв тело девушки своим. – Позволь поприветствовать тебя утренним поцелуем, Эмили, – всего один поцелуй?

У него еще не было подобных ситуаций с другими женщинами, поэтому он хотел этого с Эмили. Герцог ощущал потребность запустить пальцы в ее взлохмаченные после сна волосы и осыпать легкими поцелуями веки.

Широко раскрыв глаза, Эмили покраснела, но кивнула.

– Один… один поцелуй, Годрик, – прошептала она.

Ему не требовалось никаких побуждений. Рот мужчины нашел ее губы, и одновременно его рука скользнула под ее ночную сорочку. Восхитительный жар кожи под его ладонью удвоил пульсацию между ног. Он молил о том, чтобы сдерживаться достаточно долго и позаботиться о ее удовольствии.


Эмили вздрогнула, когда рука Годрика скользнула между ее бедер. Его пальцы прикоснулись к нежным складкам и поглаживали горячую влажную плоть. Когда подушечка большого пальца едва коснулась ее набухшего бутона, она резко дернулась. Это ощущение напугало ее. Для нее это было слишком.

Там образовалось приятное напряжение, а Годрик тем временем грубо завладел ее ртом.

Она сосредоточилась на движении языка мужчины у нее во рту и попыталась повторить его, перенимая дикую игру, которой он хотел научить ее. Но Эмили отвлекал потвердевший жезл, давящий в ее правое бедро.

Пальцы герцога продолжали нежно ласкать ее чувствительные бугорки.

– Ты жаждешь меня? – прошептал Годрик у ее рта.

– Что? Нет… – Она пыталась отрицать это.

Его уста изогнулись в улыбке, и он слегка сжал зубами ее нижнюю губу.

Эмили простонала, напрягшись под ним.

– Пожалуйста…

– Пожалуйста, что?

Она подавила стон, когда напряжение между ее ног усилилось.

– Я не знаю…

Другую руку Годрик запустил ей в волосы и отклонил голову девушки назад. Его губы переместились на ее шею, а пальцы продолжали ласкать этот нежный бутон. Эмили не могла остановить свои бедра, которые начали описывать небольшие круги около его руки. Кровь пульсировала во всем ее теле, когда давление и дрожь превратились в острые муки физического возбуждения. Как плавное взмывание на качели, выше и выше, пока она наконец не уступила умопомрачительному падению вниз. Она вскрикнула.

Его смех согревал ее шею. Он снова стал целовать испуганные губы, убрав ладонь, находившуюся между ее ног и положив руку на ее голое бедро. Этот жест был одновременно властным и милым. Он рисовал большим пальцем круги на ее коже чуть ниже талии, а она сопротивлялась желанию рассмеяться от щекотки.

Годрик потерся о нее щекой, царапая ночной щетиной ее кожу.

– Тебе понравился этот маленький поцелуй?

Эмили вдохнула его запах, она была полностью удовлетворена.

– Мне очень понравилось, но я думаю, ваша светлость смошенничал. – Она оставила ему преимущество, дав такой ответ, однако сейчас не могла ясно мыслить, чтобы солгать что-то.

– Не буду отрицать, в некотором роде мошенничество имело место быть.

Этот дьявол набрался наглости подмигнуть ей.

– Каждую ночь и каждое утро я буду целовать тебя.

Эмили открыла было рот, но он прижал палец к ее губам.

– Только не протестуй. Ночами в моих руках тебе ничего не грозит. У меня достаточно сдержанности, чтобы остановиться. – Он сел на кровати и отпустил ее.

Эмили стоило бы подняться с постели, но она не могла. Ноги отказали бы ей, и она снова упала бы в его руки.

Он засмеялся.

– Я был уверен, что ты выпорхнешь из моей кровати, как только я отпущу тебя.

– Я… Я не вижу, зачем мне спешить. – Девушка старалась скрыть свое неустойчивое состояние. Она прикрыла обнаженное тело ночной рубашкой и взглянула на него с надеждой, что он отпустит ее.

После всего только что пережитого, ей нужно было хорошенько и долго все обдумать наедине с собой.


Годрик разрешил Эмили уйти в свою комнату. Он плотно закрыл дверь, обеспечив девушке некоторую приватность.

Даже несмотря на то, что сам он не дошел до пика наслаждения, герцог с удовольствием осознавал, что был первым мужчиной, который прикоснулся к Эмили там. Это придало ему энергии, пока он одевался и спускался к завтраку. Он перехватил Симкинса в холле и дал указание отправить к Эмили служанку.

– Я так полагаю, с мисс Парр все в порядке?

От Годрика не ускользнул озабоченный вид дворецкого.

– Да, с ней все в порядке. Как мне кажется, ты слышал ее возгласы прошлой ночью. Но расслабься, Симкинс. С леди все нормально.

– Это хорошо, ваша светлость. Надеюсь, ничто не разозлит и не напугает мисс Парр настолько, чтобы она снова кричала так. – В голосе дворецкого ощущалось мягкое предупреждение. Только Симкинс мог говорить с ним таким тоном.

– Я не могу пообещать, что она больше не будет вскрикивать. Темперамент и независимость этой девушки делают ее напористым созданием. Скажи лакеям, что они не должны ходить к ней, никто, кроме Либбы, которая о ней позаботится. Эмили – это моя собственность.

– Но, ваша светлость…

– Никаких но, Симкинс. Если Эмили кричит, значит, получает то, что заслуживает, хорошее или плохое.

Годрик твердо стоял на своем. Искушение Эмили требовало ежедневных доз порочности. Он не хотел, чтобы она проясняла голову. Здравый рассудок всегда портил лучшие моменты страсти.