— Значит, ты понимала, что происходит между мужем и женой, не желала этого, но все же вышла за меня? Почему, Каландра? — допытывался герцог.

— Хотела стать герцогиней, — без обиняков ответила она, — и потом при первой встрече ты показался мне настоящим красавцем. Я думала, что сумею преодолеть свою антипатию, по крайней мере до того времени, пока не рожу тебе одного-двоих детей. И была уверена, что потом ты заведешь любовницу и я получу свободу до конца дней своих. Я в самом деле считала, что смогу продержаться. Клянусь!

— Так или иначе, придется меня терпеть, Каландра, — твердо объявил герцог. — Либо ты соглашаешься, либо я подам прошение о расторжении брака по причине твоего уклонения от супружеских обязанностей. Выбирай! Мне очень жаль, но я должен иметь наследников.

— Ты не отделаешься от меня! — вскричала Каландра. — Мне нравится быть герцогиней! Ты жесток и безжалостен, Валериан! Но если попытаешься исполнить угрозу, я расскажу всем, что ты порочный, грязный развратник, и ни одно порядочное семейство не осмелится отдать тебе в жены свою дочь. Ты никогда не получишь наследников. Валериан! Никогда! Никогда!

Она не подозревала, что у Валериана Хоксуорта неукротимый нрав, который тот ухитряется сдерживать и редко позволяет себе терять самообладание. Но теперь клокочущая ярость вырвалась наружу.

— Ты смеешь бросать мне вызов, мраморная Венера с ледяным сердцем?!

Каландра отступила, испуганная бешенством, горевшим в почерневших от гнева глазах, но герцог успел схватить ее за волосы и намотать длинные пряди на кулак, постепенно подтягивая жену к себе.

— Ты подаришь мне наследника. Каландра, — процедил он сквозь зубы. — И поскольку желаешь оставаться герцогиней, исполнишь свой долг.

Он запустил пальцы в вырез ее рубашки и рывком разорвал тонкую ткань. Каландра вскрикнула, но прежде чем успела поднять тревогу, Валериан бросил ее на постель и, вынув из кармана платок, сунул ей в рот, а сам встал и скинул халат. В эту минуту он был противен себе. Никогда в жизни Валериан не вел себя подобным образом по отношению к женщине. К любой женщине. Однако нельзя недооценивать Каландру. Даже если ему удастся расторгнуть брак, ее сплетни и несправедливые обвинения дорого ему обойдутся Вряд ли он сумеет найти себе другую жену, и Аврора будет навсегда для него потеряна. Кроме того, разразится невероятный скандал, и семью Хоксуорт удалят от двора. Новый король — человек высокоморальный и к тому же собирается вступить в брак. Боже, что он наделал! Не мешало бы получше узнать невесту, прежде чем жениться очертя голову Ему стоило задуматься уже в те минуты, когда она не давала ему целовать себя. И это притом, что они обручились и должны были вот-вот обвенчаться! Ему следовало бы понять: что-то неладно! Нет, во всем виноват он, и теперь остается одно — добиться, чтобы Каландра родила ему детей, добровольно или по принуждению. Ему все равно.

— Тебе не придется долго выносить мою страсть. Как только забеременеешь, я не стану тебе докучать своими визитами, — пообещал он, разглядывая жену. Странно — хотя она прекрасна, он не чувствует ни малейшего желания. Его плоть оставалась вялой и отказывалась пробудиться. Каландра презрительно уставилась на беспомощно повисшую «мужскую гордость», язвительно усмехаясь Да эта сука еще издевается над ним! И в этот момент Валериан понял, что ненавидит ее. Ненавидит так же сильно, как любит Аврору.

Аврора… Он снова вспомнил тот чудесный день на острове, когда случайно увидел ее резвящейся в бирюзовых волнах. Тогда она появилась из пенных волн, словно золотистая богиня, недоступная и прелестная. Теплая, как само солнечное сияние. Валериан представил себе эти длинные ноги, идеально круглые аппетитные персики упругих грудей, соблазнительный треугольник волос над развилкой бедер, на которых блестели крошечные хрустальные капельки Уже тогда он желал ее. Не меньше, чем желает сейчас.

Калли в ужасе застонала, не в силах отвести глаз от чресел мужа, где из густой поросли гордо поднимался могучий ствол, твердый, как сталь, готовый пронзить ее плоть. Валериан ответил жене бесстрастным взглядом, резко развел ее ноги и, схватив за руки, быстро вошел в нее. При этом он отчаянно старался забыть, кто лежит под ним, повторяя про себя имя Авроры. Стремление овладеть девушкой было поистине безграничным, потому что не прошло и нескольких минут, как Валериан исторг в жену свое семя. На лице Каландры читалось такое нескрываемое отвращение, что угрызения совести уже не так сильно терзали герцога Он пробыл в спальне жены еще с полчаса, чтобы та не успела смыть с себя ненавистную влагу, и только потом, вытащив кляп из ее рта, поднялся — Я буду приходить каждую ночь, пока не удостоверюсь, что ты забеременела, — объявил он с жесткой прямотой. — И если попытаешься закричать, я снова заткну тебе рот. Пока еще я здесь хозяин, и в моем доме ты станешь вести себя как подобает жене и будущей матери. Только когда родишь мне здорового сына, я оставлю тебя раз и навсегда, до самой смерти. Можешь отправляться в Лондон, в Париж, хоть в ад, мне абсолютно все равно. Но ты с места не тронешься, пока у меня не будет наследника. Надеюсь, тебе ясно?

Калли, потрясенная таким поворотом событий, молча кивнула.

— А завтра ты выйдешь к ужину. Больше я не допущу никаких капризов. Понятно?

— Да, — прошептала Калли.

Герцог подобрал халат и, набросив на плечи, удалился к себе. Оставшись один, он обессиленно прислонился к стене. Сейчас Валериан чувствовал себя совершенно опустошенным и не испытывал ничего, кроме омерзения Но что ему оставалось делать? Он и раньше слышал о женщинах, ненавидевших и боявшихся интимных отношений с мужчиной. Некоторых влекло к собственному полу; они вступали в извращенные любовные связи с другими женщинами или даже с женщинами и мужчинами одновременно. Но были и такие, которым сама мысль о физической страсти казалась отвратительной Возможно, Каландра и не виновата, что попала в руки такому гнусному чудовищу, как тот плантатор с Барбадоса Если бы не бдительность Марты, негодяй наверняка изнасиловал бы девочку.

Неужели в Каландре с рождения заложена антипатия ко всему связанному с любовью и сладострастием? Или все-таки то, давнее, несчастье навеки искалечило и напугало ее? А если бы сам Валериан вел себя по-другому, сумел бы он ввести жену в мир плотских радостей? Хотелось бы верить… Но в глубине души Валериан сознавал, что все напрасно. До сегодняшнего вечера он никогда не был груб с женой, старался вести себя нежно и терпеливо. Провел в ее постели три ночи, прежде чем лишить девственности. Нет, непонятно, что еще можно сделать. Теперь другого выхода нет — ему нужен наследник, а Каландра хочет оставаться герцогиней Фарминстер. Тяжелое бремя взвалил он себе на плечи, и придется нести его в одиночку.

Валериан со вздохом скинул халат, надел шелковую ночную рубашку, положенную Брауном в изножье кровати, и лег на пахнущие лавандой простыни.

Он видел потрясенный взгляд Каландры, когда его плоть восстала и отвердела при тайной мысли об Авроре. Господи, что подумала бы жена, узнай она о том, что муж вожделеет ее сестру. Ад и проклятие, как же он все-таки хочет эту девушку! Но сможет обладать ею лишь в своих тревожных снах. Придется помочь бабушке найти Авроре подходящего мужа и самому быть свидетелем того, как она венчается с другим. Чужаком, которому предстоит изведать сладость Авроры! Нет, он не вынесет этого!

Валериан закрыл глаза и попытался уснуть.

Утром дамы, как всегда, завтракали в постели. За обедом, однако, герцог с удивлением увидел, что жена соизволила спуститься вниз и, хотя казалась чуть бледнее обычного, жизнерадостно улыбалась.

— Я почти оправилась от тягот поездки, — сказала она. — А вы, мэм? Сегодня вы выглядите особенно хорошо.

Мэри Роуз едва заметно подняла брови.

— Я все еще чувствую себя усталой, — призналась она, — должно быть, годы сказываются. Не забывайте, дорогая, я намного вас старше. Однако мне до ужаса наскучило собственное общество. Аврора, я слышала, что вы весь вчерашний день провели в библиотеке.

— О да! — с энтузиазмом воскликнула девушка. — Такое великолепное собрание! Я совсем не замечала, как летит время. Калли, ты такая хорошенькая сегодня! Я волновалась за тебя.

— Не стоило беспокоиться, — бросила Каландра. — Вижу, ты опять за старое, Аврора. Вот испортишь глаза и станешь некрасивой и морщинистой! Забудь хотя бы на неделю о книгах! — И, обращаясь к вдовствующей герцогине, добавила:

— Мы должны дать бал, мэм, чтобы представить мою сестру и брата здешнему обществу и подыскать им достойных спутников жизни. Прошу вас, выберите, кого пригласить: .вы всех здесь знаете.

— Превосходная идея, Каландра. Думаю, первое мая — самый подходящий день. Сельский праздник, местные жители пляшут вокруг «майского дерева». Будут угощение, праздничные костры и фейерверки. Неплохо, как по-вашему?

— Слишком долго ждать! Нельзя ли поскорее! — вскричала Каландра.

Вдовствующая герцогиня покачала головой:

— По всей видимости, мы не успеем. Подготовка к балу требует немало времени, и ты сама это поймешь, когда станешь помогать мне. Впоследствии тебе придется взять на себя все приготовления, но поскольку это твой первый бал в Хокс-Хилл, я, так и быть, расстараюсь. Столько надо сделать!

— Что именно? — с искренним любопытством поинтересовалась Каландра.

— Прежде всего обновить мебель и обои в бальном зале, все вычистить и убрать, натереть до блеска полы, вымыть хрустальные люстры и вставить в них новые свечи. Выбрать меню для парадного ужина. Мы можем пригласить к столу не более пятидесяти человек, и нужно не обидеть самые влиятельные семьи. Разослать приглашения и позаботиться, чтобы они прибыли одновременно, иначе начнутся всяческие интриги и споры. Садовники должны опустошить оранжереи, чтобы украсить букетами коридор, гостиную, столовую и бальный зал. Если же цветов не хватит, придется просить у соседей. А еще поискать в деревне девушек и молодых людей в помощь нашим слугам и поварам. И не забыть про музыкантов! Некоторые из тех гостей, кто живет очень далеко, останутся ночевать. Необходимо приготовить для них спальни.

— О, вижу хлопот тут не оберешься, — пробормотала Калли, сразу утратив весь интерес к предстоящему событию. — Может, лучше нанять кого-нибудь, вместо того чтобы забивать себе голову всяким вздором? И как насчет модистки? Мне понадобится новый бальный туалет. Нельзя же встречать гостей в старом!

— Поскольку никто из них ни разу не видел твои наряды, наверняка тебе ни к чему еще один, — сухо заметил Валериан. Жена негодующе воззрилась на него:

— Не будь скрягой! Я не желаю позориться в обносках!

— Что ж, придется раскошелиться, — неожиданно согласился Валериан, — не только на тебя, но и на всех дам. Я велю портнихе сшить платья бабушке и Авроре. По-моему, это справедливо, не так ли?

— Правда, я ни в чем не нуждаюсь, — поспешно заметила Аврора, — но все же не откажусь от вашего любезного предложения, Валериан. Калли, надеюсь, ты позволишь помочь вам с леди Мэри Роуз, чтобы хоть как-то отплатить за доброту милорда.

— О да! Ты всегда умела так ловко спланировать все заранее! — оживилась Калли. Может, не стоит больше сердиться на Аврору? — Мама любила повторять, что у тебя светлая голова!

Пожилая дама облегченно вздохнула. Аврора, несомненно, окажется куда более расторопной и исполнительной, чем эта никчемная дурочка Каландра!

На следующий день, в воскресенье, семейство герцога отправилось в сельскую церковь. Наступил март, и по полям гулял прохладный ветерок. На деревьях набухли первые почки, и из-под чуть лопнувшей кожицы выглядывали зеленые клювики. То тут, то там виднелись ярко-желтые озерца цветущих нарциссов.

Экипаж остановился у церкви Святой Анны. Лакей спрыгнул на землю, открыл дверцу и, опустив подножку, помог дамам сойти. Джентльмены предпочли ехать верхом и уже успели спешиться.

Вдовствующая герцогиня пошла вперед, кивая направо и налево собравшимся прихожанам. Женщины а ответ приседали, мужчины снимали шляпы. Иногда Мэри Роуз останавливалась, чтобы окликнуть кого-нибудь и немного поговорить. У самой паперти ее острый взор наконец-то различил ту, кого она искала.

— О, — воскликнула герцогиня, широко улыбаясь, — моя дорогая леди Боуэн! Как поживаете? И ваши прелестные дочери здесь? И мастер Уильям? Чудесный день, не так ли? Вы уже знакомы с женой моего внука, молодой герцогиней?

Леди Боуэн, миниатюрная, остроносая, похожая на птичку женщина с блекло-голубыми глазами и рыжеватыми волосами, почтительно присела.

— Как приятно снова видеть вашу светлость, — прочирикала она, испуганно глядя на грозную вдову. — Нет, я еще не знакома с герцогиней.

Она искоса посмотрела в сторону молодых женщин. Мэри Роуз вывела Каландру вперед:

— Каландра, герцогиня Фарминстер. Леди Элси Боуэн, жена викария.

«Леди Боуэн снова сделала реверанс, а Калли холодно кивнула, подражая своим великосветским приятелям, которые свысока относились к тем, кого считали ниже себя по положению.