Навстречу ему попались гости миссис Трэдуэй с подарками.

– С Рождеством, мать вашу! – проорала я им, захлопнула дверь, рухнула на пол и билась в истерике, пока не настала пора идти к бабушке.


Мимо гнусного всезнайки Ллойда мы прошагали прямо к логову Чейза.

– Зачем ты так с ним? – спросила Джейд, забыв о своем неминуемом увольнении. – Ллойд очень хорошо к тебе относится. Ты ему нравишься.

– Неправда!

– Как ты можешь так говорить после вечеринки в бассейне?! У вас же взаимное притяжение, как у магнитов. Я такое… лишь в школе на физике видела, – неуверенно закончила Джейд.

– Сейчас будет тебе и физика, и химия, и взрывы, – мрачно пообещала я, стучась в святая святых отеля.

– Войдите! – От голоса Чейза у меня до сих пор мороз по коже. Как и от взгляда его холодных, скрытых очками глаз. – Софи, у вас что-то важное? Я очень занят.

– Боюсь, что так, сэр, – сконфуженно проговорила я. – На карту поставлена репутация отеля.

– В самом деле? Тогда заходите.

Чейз зациклен на «добром имени» и «репутации» фирмы. Он даже периодически читает нам длинные наставления о том, что можно и что нельзя говорить посторонним.

Мы втроем с опаской прошли неблизкий путь до письменного стола Чейза. Там двое из нас принялись заламывать руки.

– Ситуация неприятная, – бодрым голосом начала я, – но, надеюсь, поправимая. Фотокорреспонденту удалось сделать снимки Джейд и Марии в компании Доктора Рока.

Чейз отложил ручку и подался вперед.

– В компании? Хотите сказать, что?..

По пунцовым щекам девушек было предельно ясно, что они хотят сказать. Я слабо улыбнулась, но от Чейза ответной улыбки не дождалась.

– Вы были в форме?

– Частично, сэр.

– То есть раздевались не догола?

– Не догола, сэр.

Чейз шумно втянул воздух.

– А что именно… хм запечатлел тот снимок?

– Ну, там Доктор Рок занимается сексом с Марией, – отозвалась Джейд. – А я… сижу у нее на лице.

Чейз вскинул брови. Все, плохи наши дела…

– Значит, снимки компрометирующие, – изрек Чейз с сарказмом, который смеха совершенно не вызывал.

– Джейд, ты не сказала про деньги, – чуть слышно прошелестела Мария. – По-моему, фотограф ухватил момент, когда… Когда Доктор Рок давал тебе деньги.

Невыносимо долгую минуту Чейз молча смотрел перед собой.

– Вы оказываете интимные услуги гостям отеля? – наконец спросил он.

– Обычно не за деньги! – вступилась за девушек я.

Взгляд Чейза едва не превратил меня в ледяную глыбу.

– То есть… это происходит регулярно, и вы в курсе?

– Я… знаю, что порой девушки развлекаются со звездами. Я… считала, что вы не обратите внимания, поэтому сама именно так и сделала.

– Софи, вы просчитались. Так, придется мне позвонить в пару мест. Откуда фотокорреспондент?

– Из «Субботнего соуса», – хором ответили мы.

– Ясно. Джейд, Мария, собирайтесь и уходите.

– Да, сэр, – пролепетали несчастные и, крепко взявшись за руки, повернулись к двери.

– Сэр, они же не хотели… – начала я, но Чейз оборвал меня резким, как удар хлыста, голосом.

– Вы тоже. Собирайте вещи, и вон отсюда.

Я пошатнулась, раскрыла рот, однако целую вечность не могла выжать ни слова.

– Вы… серьезно?

– Вполне. Убирайтесь, пока я не вызвал охрану.

– Но я думала!.. У нас с вами!.. Ну, понимаете!.. Вы и я! – Почему-то все мои фразы разбивались на короткие восклицания.

– Я знаю, что вы думали. – Длинный палец Чейза застыл над кнопкой селектора внутренней связи. – Вызвать охрану или уйдете добровольно?

Я уйти не могла. Не соображая, что к чему, я рухнула на ковер и забилась в истерике.

«Сейчас к двери поволокут», – подумала я, когда на плечо мне легла рука.

Впрочем, ее обладатель и не думал меня волочь. Он заговорил с Чейзом. Сперва я не прислушивалась, потому что рыдала навзрыд, но сообразив, что это голос Ллойда, навострила уши.

– …ваша последняя надежда? Если так, чести это вам не делает.

– Убирайтесь, Эллисон. Я не намерен обсуждать свои дела с барменом.

– Наслаждайтесь последними минутами в кресле управляющего, Чейз. Софи задержится здесь куда дольше вашего.

– Вон! Вон отсюда!

Ни разу не слышала, чтобы Чейз так вопил. Поэтому, забыв о собственных муках, я поддалась любопытству и подняла голову. Лицо Чейза, обычно невозмутимое, превратилось в маску животного страха. В уголке рта лопались пузырьки слюны. Чейз так отчаянно жал на тревожную кнопку, что она могла сломаться в любую секунду.

Ллойд повел меня в фойе, но у самой двери остановился для последнего удара.

– Пожалуй, я сам газетчикам позвоню. Есть у меня для них любопытнейшая историйка.

Чейз швырнул в него пресс-папье, едва не угодив в голову. Мы с Ллойдом выбежали из кабинета и скорее в бар. Мимо кожаных банкеток, стойки с мраморным верхом и стильных рождественских украшений гуру коктейлей тащил меня на склад. Там мы уселись на пол, прижавшись к башне ящиков с винными бутылками. Ллойд обнимал меня, а я рыдала у него на плече.

Когда рукав Ллойда промок насквозь, а мои слезные каналы превратились в пустыню Сахару, я повернула к нему опухшее лицо.

– В чем дело?

Ллойд поцеловал меня в кончик носа.

– Чейз здесь не задержится.

– Почему?

– Он в долгах как в шелках, а кредиторов таких и врагу не пожелаешь. Сперва Чейз растратил свои деньги, потом запустил лапу в выручку отеля.

– Что? Откуда ты все это знаешь?

– Понадобились деньги, и я стал подрабатывать в казино. Точнее, в нелегальном заведении, в частном игорном клубе за парком. Так вот, Чейз – член того клуба.

– Клуба над пип-шоу?

Ллойд удивленно вытаращил глаза, но я не собиралась посвящать его в тайны своего сталкерского прошлого.

– Да, верно. В последнее время Чейзу не везет. Долги растут как снежный ком, а владельцы казино требуют их вернуть. Акционеры отеля не в курсе происходящего, точнее, пока не в курсе.

– Черт, как же Чейз… Как же он расплатится? А если не сумеет?

Ллойд изобразил перерезанное горло.

– Есть подозрение, что Чейз забронировал авиабилет в далекую-далекую страну.

– Ничего себе!

Мы сидели в мрачной тишине, игнорируя жалобные вопли второго бармена, умолявшего помочь.

– Мне нужна сигарета.

– Ты же не куришь.

– Не курю, и все равно пошли отсюда. Пошли на улицу.

За кухнями, в тени многоэтажной громады отеля «Люкс-Нуар», притаился маленький дворик. В нем стоят мусорные баки и контейнеры с бельем, а за калиткой садик с каменным фонтаном в центре.

Мы вышли в садик и сели на постамент фонтана. Ллойд протянул мне сигарету, но по-настоящему мне курить не хотелось. Ллойд закурил сам, глубоко затянулся и выдохнул дрожащий сизый столб внутреннего напряжения.

– Скверная привычка, – буркнула я.

– Не спорю, – парировал Ллойд, стряхивая пепел на холодную землю. – Тебя не уволят, – задумчиво добавил он. – Почти уверен, что новый управляющий оставит тебя в должности.

– Просто в голове не укладывается. Чейз! Я думала, дело в извращенном сексе, в тайной интимной связи. А тут совсем другое.

– Очень в твоем духе, – с жалостью проговорил Ллойд. – Сексуальная маньячка Софи!

– Любовник-искуситель Ллойд.

Белым и пушистым его точно не назовешь!

– Мы два сапога пара, согласна?

– Ой, только снова не начинай!

– Я уже начал. Мы вместе начали. Теперь не могу остановиться.

Я закрыла глаза и, вдохнув дым, поморщилась: в горле сильно запершило. Миллионы людей считают смолу и никотин источниками силы и спокойствия.

– Что значит, не можешь остановиться? Вот скажу «стоп» – и придется.

– Зачем? Зачем говорить «стоп»? Чего ты боишься?

– Боюсь? Я супружеских халатов боюсь. Махровые, толстые, они меня пугают.

Ллойд хихикнул и глубоко затянулся. Волосы растрепаны, вид сексуальный и опасный. Я почувствовала, как от меня ускользает победа.

– Я их тоже побаиваюсь. Обещаю, у нас таких халатов никогда не будет.

– Хорошо… Но вдруг ты захочешь посмотреть «Лучший матч дня», пока я делаю маникюр и листаю журнал «Отдохни».

– Не-а, если честно, я не очень люблю футбол. Слишком много эмоций на него уходит. А если засеку тебя с «Отдохни», сразу отшлепаю.

Я едва сдержала смех. Легкий, глуповатый смех, который распирает, когда неожиданно влюбляешься.

Ллойд раздавил окурок носком ботинка и крепко взял меня за руку.

– Ну… вдруг… ты станешь требовать того, что я дать не в состоянии. – Я хваталась за каждую соломинку.

– Софи, а что ты не сможешь мне дать? – Ллойд поцеловал тыльную сторону моего запястья. – Разве я много прошу? Только тебя.

– Подружка из меня никудышная, – выпалила я.

– Знаю. Поэтому ты мне нравишься. Слушай… – Глаза Ллойда светились серьезнейшим намерением. Он взял другую мою руку, парализовав меня своей физической силой и волей. – Софи, я тебя понимаю. Мы любим играть в одни и те же игры. Давай играть вместе! Ну, как команда. Не как парень и девушка, а как команда. Будем играть, пока в кайф. О большем не прошу.

– А… другие мужчины?

– Не исключаются. Нисколько. Я не ревнивый деспот и свободу поощряю. Ты мне нужна настоящая, такая, как есть. Решишь стать только моей – я буду счастлив. Играем по твоим правилам, Софи, мяч у тебя. Если пошлешь пас на сторону, я принесу сотню мячей и буду подкидывать тебе, пока не отобьешь хоть один. – Ллойд хищно осклабился.

– А ты упертый уродец.

– Да, я такой.

– И впрямь позволишь мне встречаться с другими мужчинами?

– Если ты позволишь мне смотреть. Или участвовать. – Ллойд пожал плечами.

– Странный ты.

– Ага. Поэтому я тебе нравлюсь.

– Да, пожалуй.

Потом мы целовались до тех пор, пока посиневшие губы и окоченевшие пальцы не убедили нас, что на улице слишком холодно.

Люкс для новобрачных

Вот уж не думала, что попаду в люкс для новобрачных. Я девушка принципиальная и очень стараюсь… гм… связываться с мужчинами, которые однозначно женаты. А кто женат однозначнее жениха? Поэтому люкс, в котором стоят кровать с пологом, ведерко с шампанским и гигантская корзина с фруктами, казался мне недосягаемым.

До сегодняшнего дня.

Нет, читатель, я не вышла за Ллойда. Мы не обменялись ни кольцами, ни даже клятвами в вечной любви и верности. Просто Ллойд кое-что предложил, и я согласилась. Поэтому сегодня мы отмечаем заключение договора в люксе для новобрачных.

Люкс – сама чистота и невинность. Мне даже стыдно пятнать его своими низменными намерениями, но мой спутник куда менее щепетилен. Едва мы переступаем порог, Ллойд берет меня на руки, бросает на кровать и падает рядом. Я зарываюсь в подушки и вдыхаю аромат розового масла, которым пропитано постельное белье.

– Здор-рово! – урчу я, растягиваюсь на хрустящей простыне, собираю розовые лепестки и словно конфетти бросаю Ллойду на голову. – Этот номер стоит и заплаченных за него денег, и даже замужества. Может, стать профессиональной невестой? Перво-наперво папиками обзаведусь.

– Ага. – Пальцы Ллойда скользят вверх по ложбинке моей груди. – Давай-давай. Вижу тебя в форме школы Сент-Триниан[22]. Сядешь на колени к престарелому политику и давай надувать губки и локонами играть.

– Запросто. Надеюсь, папик будет в темном блейзере и галстуке старой школы. И не дряхлый. Лучше седеющий, а не седой.

– Гм, член палаты лордов подойдет? – Пальцы Ллойда скользят мне по ключице, легко очерчивают горловину шелкового платья. – Потрындит днем о политике, попьет херес в клубе, а вечером как следует тебя отшлепает и уложит спать.

– Для этого мне лорд не нужен, – замечаю я.

– Для последней части – нет. – Губы Ллойда льнут к моей шее, горячее дыхание обжигает ухо. – Тем более с папиками ты будешь лишь играть, а возвращаться всегда ко мне. Я сам тебя отшлепаю и уложу спать.

– Уже укладываешь.

– И останавливаться не намерен. – Подол платья медленно скользит мне вверх по бедрам. На застежке пояса Ллойд мешкает и прижимает ладонь к ажурному борту чулка. – Думаешь, хоть одна невеста-девственница в этом номере побывала?

– Думаю, девственниц-невест было не больше, чем девственников-женихов.

– М-м-м, представлю, что ты моя застенчивая девственница-невеста, – говорит Ллойд, пожирая меня похотливым взглядом. – А я злодей, в лапы к которому ты угодила. Дорогуша, я охочусь за твоим приданым, хотя юное тело – очевидный плюс. Ты понятия не имеешь, что тебя ждет.

Я ежусь на покрывале, наслаждаясь игрой.

– Боже милостивый! – восклицаю я на манер мультяшной героини. – И это невестина участь?!

– Дорогуша, все только начинается. – Ллойд покусывает мне мочку. – Ты же не думаешь, что я позволю тебе надеть уродливую сорочку, которую приготовила матушка?

– Это семейная реликвия! На ней старинное кружево. – Палец Ллойда проникает под эластичный борт чулка, ноготь то и дело задевает ажурный нейлон. – Не хочешь ли ты сказать, что я должна быть… нагой?