Что же делать, что же делать? Врач ей сказал «полный покой», а откуда его взять, этот самый покой? Скоро уже в декрет уходить, а как же учеба? Неужели придется год пропускать? Ну почему именно сейчас, почему!

В общежитие Наталья вернулась, когда солнце уже спряталось за горизонт. Ничего толком она так и не решила, кроме того, что все-таки позвонит Лешке. Авось вспомнит, поверит, поможет. Больше все равно ждать помощи не от кого. Поэтому, наскоро приняв душ и сделав для опухших глаз компресс из чая, она легла спать.

О своем интересном положении Наташка не собиралась рассказывать никому, по крайней мере, до того момента, как она поговорит с Дашкой и позвонит Алексею. Чужие советы или нотации людей со стороны ей сейчас не помогут, благо, что сама еще ни с чем не разобралась. Декан, кстати, кажется, даже не заметил, что ее вчера не было на рабочем месте, наверное, сам был где-то в разъездах. Тоже неплохо.

Как только начался обеденный перерыв, и народ стал расползаться по близлежащим столовым и местным буфетам, Наталья плотно прикрыла дверь деканата и залезла в архивы. В компьютере Лешкиных данных почему-то не оказалось, впрочем, компьютерный поголовный учет студентов был введен здесь относительно недавно, всего два года назад, могли и забыть что-нибудь внести. Зато бумаги хранились здесь по пять лет минимум, а некоторые, особо важные, и того больше. Вот они-то точно не подведут!

Через три минуты лихорадочного поиска искомая папка была вызволена на свет божий. Да, все точно, вот он, блондин «нордической внешности» собственной персоной. Еще через полминуты точный адрес его местожительства был записан в Наташкином «склерознике» — пухлой записной книжке в клетку, другие она категорически не признавала. Подумав еще чуть-чуть и пойдя на компромисс с собственной совестью, она забрала с собой и комплект Лешкиных фотографий. Так, на всякий случай. Все равно здесь они уже никому не понадобятся. Потом все папки были возвращены на свои законные места, а Наташка отправилась в приемную декана кипятить чайник. В столовую идти не хотелось, потому что приторный запах готовой пищи вызывал у нее сейчас нехорошие ассоциации, грозившие ей расставанием с уже съеденными продуктами. Пришлось ограничиться покупным салатиком и супом из бульонного кубика.

Несмотря на то, что заветный номер хотелось набрать просто немедленно, и рука предательски сама тянулась к телефонной трубке, Наталья решила подождать с этим до вечера, пока все не уйдут домой. Алексей наверняка где-то работает, значит, дома его все равно пока нет. Так зачем звонить в пустоту?

День тянулся как-то рывками: время для Натальи то летело, то ползло, и стрелки часов, казалось, прилипли к циферблату. Особенно тяжело было ждать, пока все коллеги расползутся по домам. Когда ее спрашивали, чего она сама не торопится в общежитие, Наташка делала хитрые глаза и говорила, что ей надо еще пару рефератов наваять, а где ж она в общежитие компьютер возьмет? Девчонки понимающе улыбались, поскольку сами частенько, пользуясь тем, что у декана стоял компьютер с выделенным доступом в интернет, скачивали в отсутствие хозяина кабинета с популярных студенческих сайтов готовые рефераты и курсовые. Оставалось только переделать титульный лист и распечатать «творение». Халтура помноженная на халяву. Так что фраза «реферат наваять» давно была у них расхожей шуткой, и никто не удивился Натальиному учебному рвению.

Когда наконец-то все разъехались кто куда и оставили ее в покое, Наташка, выждав еще минут пять, стала набирать телефон Алексея. Странно, но вдруг ее охватила самая настоящая паника, до дрожи в руках. Ей очень хотелось услышать голос этого парня, а еще было очень страшно. Напрасно она себя уверяла, что хуже, чем есть, уже не будет, что надо расставить все точки над "i"… Не помогало.

— Добрый вечер, могу я поговорить с Алексеем? — словно откуда-то издалека услышала Наташка свой собственный голос.

— Одну минуточку, сейчас позову, — ответил ей приятный женский голос, и сразу же в трубке раздалось: «Лешка, сынок, это тебя! Не знаю, какая-то девушка. Давай быстрей, потом дожуешь!» Мама. Его мама.

— Алло, я вас слушаю, — зазвучал на том конце провода Лешкин баритон.

— Леша, я — Наташа, из деканата. Мы с тобой в июне еще в кафе сидели, пиво пили. У тебя тогда последний «хвост» остался, ты еле успел его закрыть. Помнишь?

— Конечно, помню, Наташа. Чего хотела?

— Леша, врач сказал, что я — беременна.

— И что тебе надо? — голос Алексея мгновенно зазвучал металлом, все радушные нотки разом пропали, — денег на операцию?

— Мне сказали, что поздно уже что-либо делать, на таких сроках это крайне опасно.

— И чего ты ждала? Почему дотянула до этого?

— Я сама ничего не знала, честно. Леша, я запуталась. Я не знаю, что мне сейчас делать. Все мои планы просто рухнули в одночасье, я как-то не рассчитывала на ребенка. Я очень надеялась, что ты мне поможешь, подскажешь, что делать… Мне просто не к кому обратиться.

— Я тебя понял. А теперь послушай меня. Во-первых, я не уверен, что являюсь причиной твоих проблем. Исходя из этого, дорогая, — выкручивайся сама, как можешь. Если ты считала, что таким доморощенным шантажом ты с меня что-то поимеешь, то позволь тебя уверить, что ты крайне заблуждалась. И забудь номер этого телефона, по-хорошему прошу. Кстати, откуда ты его взяла, я обычно таким, как ты, телефон не даю?…

Наташка бросила трубку. Вот так. Интересно, на что она надеялась? Думала, что Алексей обрадуется известию о том, что скоро он станет отцом? Предложит руку и сердце, а вместе с ними кров и покой? Наивная дурочка! Но Лешка, тоже хорош гусь! «Я, таким как ты, телефон не даю!» Надо же было сказать такую гадость! Он что, считает, что Наташка из породы тех девчонок, которые через полчаса знакомства ноги раздвигают? Видимо, да. А она его, засранца, еще и кофе напоила.

Почему-то именно воспоминание о той чашке кофе, которую она сварила Алексею с утра в общежитии, и подкосило Наташку окончательно. Размазывая по лицу непрошеные слезы и остатки макияжа, она позвонила Дашке и напросилась к ней в гости. Впрочем, Дашка нисколько не противилась приезду своей подруги, в высшей степени заинтригованная тем, что же все-таки с ней приключилось?

Когда она добралась до Дашки, слезы не только не перестали течь из ее потерявших последнюю человеческую форму глаз, но лились оттуда просто в три ручья. Поэтому Дашка сначала уволокла ее в ванную и, не мудрствуя лукаво, засунула голову подруги под струю холодной воды, а потом влила в нее лошадиную дозу валерьянки. Дождавшись, когда Наташка немножко успокоилась и выпила огромную кружку обжигающего чая, Дашка закурила сигарету и сказала: «А теперь выкладывай, что произошло, и с самого начала». Наталья послушно начала свой рассказ. Когда ее печальная история подошла к концу, Дашка налила себе и подруге очередную чашку ароматного чая с сушеными фруктами, на котором была просто помешана, и выдала следующее:

— Из всего, что ты мне сейчас наговорила, вытекает единственное резюме: кроме, как к твоей незнакомой пока родной московской сестре тебе сейчас податься некуда. Если и она не примет, тогда получаешь высшее образование и домой, к папе с мамой. Авось, не съедят блудную дочь со своим первым внуком. Про работу тебе пока и думать даже нечего, ты не в том положении, чтобы вкалывать наравне с обычными людьми. И себе навредишь, и ребенку. Да и не возьмет тебя сейчас никто, это к бабке не ходи. Никто себе лишнего геморроя не хочет.

— А Лешка, ну не гад ли?!

— Наташка, все мужики — сволочи, как только дело до детей доходит. Ты что, только об этом узнала?

— И все равно, ужасно обидно. Ну, сказал бы как-нибудь по-другому, что не будет мне помогать. Почему же надо было гадости говорить?

— Боялся, что ты от него не отвяжешься. Да плюнь ты на него с высокой колокольни и разотри. Был и сплыл, и вся недолга, а тебе теперь за двоих думать. Кстати, как сына назовешь?

— Не думала еще. Сашкой, наверное. Или Никитой.

— А что так тривиально? Ну да ладно, дело твое, в конце концов. А теперь хватит сопли тереть, уже первый час ночи, не выспимся же ни разу! А я, между прочим, завтра собиралась посетить родную альма-матер, посмотреть, что нового в ее стенах творится.

— Ты с начала этого учебного года хоть раза три в институте появлялась?

— Завтра как раз третий будет!

— Ну, даешь! Прогуливаешь по-черному.

— А что мне там делать? Конспекты я все равно у кого-нибудь стрельну, а сдавать пока ничего никому не надо. Так что гуляй, пока молодой!

— Я уже догулялась…

— Ай, да будет тебе! С кем не бывает! Просто считай, что года на два-три ты находишься в положении «вне игры». В запасе. А как только твой Сашка или Никитка на собственные ножки встанет, в ясли пойдет, ты и начнешь все заново. Будешь делать все то, что планировала на будущую весну и лето. И на работу нормальную устроишься, и квартиру себе снимешь. Только и всего.

— Тебя послушаешь, так все так просто получается! А если Ланка меня не примет?

— Тогда и будем думать, как дальше быть. А теперь не забивай голову, а то даже у меня теперь перед глазами какие-то младенцы орущие мерещатся и прочее, и прочее. И вообще: я сказала — спать, значит, спать!

* * *

Несмотря на то, что Дашка требовала, чтобы ее «неразумная гагара-подруга» отправилась знакомиться со своей сестрой в ближайшие же выходные, Наташка все тянула и как могла, откладывала этот визит. После неудачного общения с Алексеем, ей казалось, что точно такой же прием она получит и у всех остальных, включая Ланку. В итоге, к сестре она отправилась только в середине октября, даже не позвонив той предварительно по телефону. Страшно, и все тут. Легче уж глаза в глаза.

Нужный дом и подъезд она нашла достаточно легко и быстро. Ненадолго задержал ее только кодовый замок на двери подъезда. Слава Богу, старого образца. Вспомнив Дашкины наставления, Наталья присмотрелась, какие цифры затерты сильнее, и со второй попытки проникла внутрь.

Дверь открыли сразу же, словно ждали, что кто-то придет. На пороге стояла девушка, чуть пониже ростом, нежели Наталья, но вот лицо… Наташка словно увидела себя в зеркале. Даже ее младшие сестры не были так похожи на нее, как Ланка. Та тоже буквально впилась глазами в лицо нежданной гостьи, разглядывая Наталью в состоянии легкого шока, если судить по ее расширившимся зрачкам.

— Здравствуй, я твоя сестра Наташа из Таганрога.

— Привет, а я — Лана. Заходи, поговорим.

Вот так, просто и буднично началось их знакомство. Сразу перешли на «ты», и общались так непринужденно, словно были знакомы уже целую вечность. Разговаривали на кухне, чтобы не разбудить Ланкиного полугодовалого сына Костю. Оказалось, что Ланкина тетка умерла буквально три месяца назад, попав под колеса какого-то лихого грузовика, и Ланка осталась одна с сыном в двухкомнатной квартире. Из-за ребенка учебу пока пришлось отложить, взять академический отпуск. Чтобы как-то прокормить семью, Ланка подрабатывает устными переводами.

— А ты так шикарно знаешь инглиш? Вау, здорово. Я тоже вроде бы неплохо им владею, но чтобы быть синхронистом, этого явно не хватит!

— Какой английский, Бог с тобой. Я его знаю лишь постольку поскольку, он мне никогда особо не нравился. А перевожу я с финского языка. Еще когда только поступала в МГИМО, сразу решила, что возьму себе финский язык.

— Так ты еще и в МГИМО учишься!!!

— Училась, пока академку не взяла из-за Костика. А теперь и не знаю, когда туда вернусь. Мне еще целый курс пахать, а там крутится надо — будь здоров! И работу, и учебу я вряд ли вытяну. У меня же переговоры через день, а то и каждый день бывают. Иногда по вечерам даже приходится переводить, когда после заключения сделки народ в ресторан сваливает.

— А как же сын?

— А я его тогда соседке отдаю. Не за бесплатно, естественно. Старушка сразу же чуть ли не полпенсии за один вечер получает. Она с ним посидит, пеленки ему поменяет, накормит. Много ли человеку в полгода надо?

— А ты что, его грудью не кормишь?

— У меня молоко сразу же пропало, можно сказать, что его и не было. Немудрено, такой стресс пережить, тут не только молоко потерять можно! Так что детеныш у меня на молочной кухне кормится покамест.

— А что случилось-то? И вообще, как ты решилась ребенка завести?

— Это не я, это за меня решили. Впрочем, я смотрю, ты тоже скоро мамой станешь?

— Стану. Врачи говорят, что будет мальчик, как и у тебя. Кстати, можешь смеяться, но я тоже как бы ребенка не планировала.

— Но ты хотя бы знаешь, кто отец ребенка?

— Знаю, а что толку-то! Он со мной так поговорил, что лучшая подруга потом три часа валерьянкой отпаивала!

— Счастливая, а я и этого даже не знаю.

— Как так? Может быть, не помнишь?

— Да нет, именно не знаю.

— Не может такого быть!

— Еще как может. Ты как, страшные истории слушать не боишься? Ночью потом нормально спишь?