Но у тебя столько бесценных качеств, нужных политику: сила характера, редкая порядочность, трезвый ум, который не отступится от подлинных стремлений, горячей веры в свободу и справедливость, а также способность успешно разрешать проблемы. В наше время не хватает таких качеств, поэтому питаю надежду, что мир политики не должен полностью их лишиться.

Желаю тебе спокойствия, что тут сказать, только прошу как-нибудь потом, когда Богу будет угодно, еще раз все тщательно обдумать. Что касается меня, знаешь, почему я теперь поучаю жизни человека, который намного лучше меня? Ответ чрезвычайно прост. В конце июня я подал прошение об отставке с должности посла, и через месяц прошение удовлетворили. Теперь, когда угроза со стороны Наполеона устранена окончательно, отпадает необходимость держать в Лиссабоне такое большое посольство, а потому его сократят и оставят только временного поверенного в делах. Теперь я стал обычным гражданином!

Основная причина моего согласия на должность посла Португалии заключалась в слабом здоровье Джорджа, в надежде, что теплый климат пойдет ему на пользу. Климат подошел. Поэтому я отвез его в Калдаш на теплые ванны. Ты поймешь и простишь мне подобное беспокойство о нашем старшем сыне. Здесь даже жарче, чем в Лиссабоне. Джоан и младшие дети сбежали в Синтру, где дует ветер с моря. Но Джорджу жара идет на пользу, так что я останусь, раз уж ему здесь хорошо.

Что насчет будущего? Разумеется, к новому году мне придется вернуться в Англию, временно или навсегда, хотя бы для того, чтобы успокоить своих ливерпульских избирателей, которые столько времени меня не видели! Пока я не готов вернуться в политику (да и желания нет), так что, вероятно, вернусь в Португалию, а затем посетим другие европейские города: Мадрид, Рим, Неаполь, Флоренцию. Знаешь, в одном тебе повезло больше меня, ведь в Париже я никогда не был.

Но скорее всего, в начале следующего года я нагряну в Фалмут — один, семья останется здесь. Не знаю, как далеко от порта находится твой дом, но в таком маленьком графстве поездка вряд ли займет больше одного дня.

Я верю, что к тому времени, мой дорогой друг, вы с супругой уже преодолеете самый тяжелый момент трагической утраты. Давай хотя бы поговорим, и если после этого ты не изменишь решения, то обещаю больше тебя не беспокоить.

Выражаю сердечное понимание и преклоняюсь перед тобой,

твой искренний друг,

Джордж Каннинг.

P.S. Уверен, ты получил глубокое удовлетворение, когда узнал, что Фуше повержен и даже опозорен, как я слышал, и вместе с ним Тальен. Так что конюшни наконец вычищены!


III

19 октября в приходской церкви Сент-Глувиаса состоялись похороны Стивена Каррингтона. Церемонию отпевания проводил преподобный Джон Фрэнсис Хауэлл. Пришло много людей. За недолгий период жизни в Пенрине Стивен стал известной персоной и, в целом, нравился всем. Для портовых городов, Фалмута и Пенрина, привычны внезапные приезды и отъезды чужаков, поэтому народ там не живет обособленно и замкнуто, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. У Стивена был «подход» к людям, он умел зарабатывать деньги, общался как с высшим классом, так и с низшим, успешно вел дела в нескольких городах, а совсем недавно осуществил на редкость удачный каперский рейд, обогативший всех, кто вложил деньги в эту авантюру, в том числе и команду.

Также прибыли сочувствующие из Труро, Эндрю и Верити Блейми, и много людей с северного побережья, в том числе Росс, Демельза и Изабелла-Роуз, Дуайт и Кэролайн Энисы, Уилл и Шэр Нэнфаны. Пришли его приятели по охоте и азартным играм — Энтони Трефузис, Перси Хилл, Джордж и Томасин Треветаны. Его племянник Джейсон Каррингтон не отходил от Клоуэнс, и слезы беспрерывно текли по его щекам. В уголке церкви, держась на расстоянии от могилы, украдкой пряталась Лотти Кемпторн. Джордж и Харриет отсутствовали, но их заменил представитель, нервный и худой юрист Гектор Трембат.

Клоуэнс стояла с бледным перекошенным лицом, но не плакала. Когда церемония похорон завершилась, и народ разошелся, Треветаны, у которых неподалеку находился большой дом, пригласили родственников и друзей на легкую трапезу. Клоуэнс осталась у Верити, она решила вечером поехать с отцом и матерью и пожить пару-тройку дней в Нампаре, а потом вернуться в Пенрин, где осталось много дел. 

— Пусть отец ими займется, — предложила Демельза, — его совсем не затруднит; тебе незачем сюда возвращаться, разве что собрать вещи.

— Мама, мне хочется самой разобраться с делами. Надо о многом подумать; я еще не решила, как быть дальше. Чем заняться.

Она погостила три дня, а потом отправилась обратно. Верити ждала ее у себя, но Клоуэнс решила пожить в своем доме в Пенрине. Демельза уговорила ее взять Бетси-Марию Мартин, и Клоуэнс охотно согласилась. Ей нравилась Бетси-Мария, да и общество другой девушки будет кстати. Матери она сказала, что останется в Пенрине до окончания Рождества.

— По-моему, она уехала из-за Кьюби, сказала Россу Демельза.

В ноябре Кьюби собиралась вернуться в Нампару.

— Всё не так-то просто, — ответил Росс. — Я понимаю, со стороны Клоуэнс есть некоторая обида. Но на Клоуэнс обрушилось два тяжелейших удара — потеря брата и мужа, и всего за четыре месяца. Она очень мужественная и открытая, и мне кажется, ей просто хочется справиться с этим одной.

— Кьюби тоже потеряла брата и мужа, — возразила Демельза. — Ей очень больно, просто она этого не показывает, Росс.

— С ребенком это легче пережить, наверняка легче.

Демельза вздохнула. 

— Мы столько пережили. Благодарю Бога за наших детей — тех, кто остался... Белла снова дурачится, у нее улучшилось настроение. И малыш Генри — настоящая отрада. Может, когда-нибудь мы снова научимся радоваться дарованным нам благам.


IV

В ноябре погода изменились в худшую сторону; у побережья бушевал шторм, как обычно, вызвав кораблекрушения. У мыса Лизард разбился барк, погибло восемь человек; судно шло с грузом шерсти, камвольных тканей и сахара. Другое судно разбилось рядом с Падстоу, на нем везли индийские пряности, слоновую кость, чай и сандаловое дерево. Третье, с древесиной, попало на скалы бухты Бассета. Широкий пляж Хендрона готов был принять морские подношения, но получил лишь обломки кораблей со всего побережья.

Кэти и Певун собирались пожениться в субботу, 11 ноября, на Мартынов день. Когда просочилась новость, что Кэти смягчилась и по своей воле, а не под грузом обстоятельств выбрала Певуна, вся округа сперва восприняла это со смехом, а потом народ смирился. Настроения переменчивы, как ветер, и если не считать нескольких девушек и юношей, которые издевались над Певуном, основная масса его поддержала. Парень чего-то да стоит, раз Кэти удостоила его вниманием. Может, сумел доказать это Кэти, кто ж знает. Или она в этот раз постаралась заполучить себе мужа, пока на самом деле что-нибудь не всплыло!

Злобу затаили только Брэдли Стивенс, отец Джо Стивенса, и несколько девиц. У Джо Стивенса все еще кружилась голова, ребра Берта Байса медленно срастались. За неделю до свадьбы, когда помолвку огласили в третий раз, вся компания собрались за церковью и раздумывала, как бы сорвать свадьбу. Можно затеять беспорядки в церкви, но пастор Оджерс настолько впал в маразм, что вряд ли это заметит, Певун все равно только вяло усмехнется, а Кэти посмотрит с негодованием; церемония состоится даже в случае полного переполоха.

Еще ходили слухи, что на свадьбу придет доктор Энис, и пусть он не судья, но знаком со всеми судьями. Со знатью обычно не связываются. После церемонии, когда оба выйдут из церкви, можно забросать их грязью, которой навалом с прошедшей недели штормов, но опять же, если там окажется доктор Энис, комок может ненароком угодить в него.

Решили попытать счастья до церемонии. Кэти пойдет в церковь Сола с матерью и отчимом (это если они согласятся ее сопровождать, а Бена там точно не будет); Певуну идти ближе, и, возможно, он пойдет один (по слухам, у него с братьями случилась перепалка). Можно раздобыть навозную жижу в ведрах и опрокинуть на него, когда Певун поднимется на холм. А когда войдет в церковь, мокрый и вонючий, они нагрузят в тележки свиной навоз и загадят весь его дом. Задумка принадлежала Мэри Биллинг, и все ее одобрили.

Накануне Росс съездил на плавильное предприятие рядом с Труро, где у него была значительная доля. Росс пообедал с двумя пайщиками, а потом встретился с Дуайтом Энисом в «Красном льве», и домой они поехали вместе.

— С самого начала было ясно, что доктор тут не поможет, оставалось только ждать, — объяснил Дуайт. — Если повреждена голова, можно попытаться сделать трепанацию черепа, если повреждены конечности, всегда можно их ампутировать, а вот когда пострадал позвоночник — помочь почти невозможно. В его случае — хотя ни я, ни Мейзер не считали целесообразным просить разрешения на вскрытие — мы оба уверены, что причиной смерти послужило внутреннее кровотечение.

— Клоуэнс посвятила ему всю себя, — ответил Росс, — и оба жили счастливо. Он оказался смельчаком, и дела его шли в гору. После таких авантюр и рискованных предприятий судьба зло посмеялась над ним, глупым и никчемным образом отняла у него жизнь.

— Со слов Кэролайн я понял, что Харриет очень расстроил несчастный случай, после этого ее вроде как заперли дома, не по состоянию здоровья, а по указанию Джорджа. Его очень волнует рождение этого ребенка.

— Мне говорили, он сколотил состояние на Ватерлоо, — холодно отозвался Росс.

— «Разве не презабавно наблюдать, как глупцы пригоршнями гребут золото?»

— Откуда это?

— Да вот, вычитал вчера вечером.

— Это случайно не стих из библии о грешнике, цветущем подобно лавровому кусту?

Дуайт улыбнулся. 

— Полагаю, всем надо по мере сил процветать. И хорошо, когда ты умеешь устраивать жизнь, пусть даже у нас с тобой вышло скромнее, но зато наша совесть куда чище, чем у Джорджа.

— Вряд ли совесть Джорджа не дает ему спать по ночам. Что и впрямь может лишить его сна, так это переплата в полгинеи за купленную у голодающего фермера лошадь.

Тропа их разделила. День клонился к вечеру. До дома они добрались уже затемно.

Когда они снова ехали рядом, Дуайт сказал: 

— Ты ведь слышал, что завтра Певун Томас женится на Кэти.

— Слышал.

— Надеюсь, все будет хорошо. Я так считаю. Для Кэти добровольный брак с Певуном в целом лучшая перспектива.

— Бен так не считает.

— Об этом я и хотел поговорить, Росс. Знаю, ты издавна волнуешься за семью Картер, как и я. Мы оба прекрасно помним наш визит в тюрьму Лонсестон.

— Я часто думаю, — сказал Росс, — что только твоими стараниями Заки всё еще жив.

— Заки жив, потому что у него крепкое телосложение; мои лекарства — это только внешняя декорация. Мне кажется, Кэти огорчится, если никто из семьи — кроме матери, да и то с неохотой — не придет в церковь... Полагаю, Бена не переубедить... Сомневаюсь, что Заки под силу дойти до церкви. Но миссис Заки благочестивая методистка и постоянно ходит в церковь. Ты можешь как-то на нее повлиять?

— Только попытаться убедить. Раз ты просишь, я так и сделаю. Бетси-Мария сейчас в Пенрине с Клоуэнс, но у нее есть дядья и тетки, кое-кто даже моложе Кэти, которые с охотой пойдут. И разумеется, Нэнфаны. Посмотрим, что можно сделать.

— Благодарю.

— Не припомню, чтобы видел Певуна последние пару лет, а перед тем он был местным дурачком.

— Ни капли не сомневаюсь, что когда ты его увидишь, он будет сильно смущаться, поэтому твое мнение о нем останется прежним. И боюсь, завтра радостное волнение по поводу свадьбы нарушит и без того шаткое равновесие. Однако он не просто добился значительных успехов, улучшения происходят и сейчас. Он не умственно отсталый, как все мы думали. Я твердо убежден, что он просто заторможенный, и развитию его отчасти мешает привычка прикидываться дурачком перед местными. Мне кажется, если Кэти отнесется к нему с теплом и пониманием, выяснится, что он не глупее тех, кто над ним насмехался.

Когда они разъехались, небо скрылось за вечерним покровом, и на горизонте над морем маячила лишь полоска света. Росс сделал небольшой крюк, заехав в Меллин, и постучал в двери Мартина. Точно так же тридцать лет назад он пришел утром в поисках дешевой рабочей силы на свои заброшенные поля, и впервые встретился с Джинни. С тех самых пор он принимал участие в судьбе семьи Мартин.

Много лет назад Заки Мартин был крепким и низкорослым человеком, у него рано появились морщины, а теперь, постарев и долгие годы сражаясь с шахтерским недугом, чахоткой, он совсем ссохся: все равно что кешью вместо бразильского ореха. Каким-то образом Дуайт поддерживал в нем жизнь, чередуя горячий пар для ингаляции, когда совсем плохо, с настойками чилибухи со стрихнином в качестве тонизирующего, когда приступы болезни ослабевали.