— Но я думаю, что он двигается дальше, — сказала я.

По правде говоря, я надеялась, что Райан двигается дальше, чтобы он нашел своего рода мир, который позволил бы ему простить себя. Я хотела этого для него, несмотря на мой непрекращающийся гнев. Я думала, что это главным образом гнев, который не хотел, чтобы все это оказалось правдой, не желал видеть ошибку, потому что так много времени в «Черити Ран» он был моим спасителем. Он был идеален в моих незрелых глазах, и теперь мне пришлось столкнуться с Райаном в качестве другого человека: хороший и плохой — и зыбкая грань между этими понятиями.

Я попрощалась с доктором Мэрривезер и продолжила проверять последнюю страницу сочинения для преподавательских курсов доктора Хоскинса. Я не собиралась получать степень преподавателя, только степень бакалавра уголовной юстиции, но я ходила на курсы доктора Хоскинса, потому что он мне нравился. Он был у меня на курсе сочинительства для первокурсников, мне понравился его стиль, и я записывалась на все его занятия, которые вписывались в мое расписание. Но я не могла сконцентрироваться, в моей голове все повторялись слова доктора Мэрривезер: «Ты должна простить его».

С моей стороны это было сиюминутное решение, и я рада, что набрала номер до того, как струсила.

— Мне нужна помощь, — сказала я в трубку.

— Что такое, Райт? Только не говори мне, что ты узнала об очередном школьном секс-клубе? — ответил Тэрри.

— Мило. И нет. Дело не в секс-клубе, — сказала я.

— Ну, ты же не можешь винить меня за то, что я так подумал. То есть, вот она ты, изучаешь уголовную юстицию. Как это назвать, «клише»? — спросил Тэрри.

— Заткнись! — засмеялась я.

— Что дальше, Эрин Брокович? (Прим. Эрин Брокович-Эллис (Erin Brockovich-Ellis;) — паралегал, правозащитница и активистка охраны окружающей среды).

— Во-первых, ее дело не имело ничего общего с сексуальным насилием. Это было экологическое дело. Во-вторых, я учусь на юриста.

Тэрри присвистнул.

— Боже, Райт. Тебе нужно расслабиться и сходить, например, на свидание.

Я пожала плечами.

— Думаешь, со мной что-то не так, раз я не была на свидании три года?

— Да.

Я закатила глаза.

— Ну, я потому и звоню.

— Райт, ты милая и все такое, но разница в возрасте...

— Фу! Я бы никогда в жизни не стала с тобой встречаться! — объяснила я. — Это Райан. Я звоню насчет Райана.

— Райан? Как Райан Фостер? — спросил Тэрри.

— Да.

Последовала небольшая пауза.

— Почему ты хочешь знать что-нибудь о Райане? — оборонительно спросил он.

— Просто хочу. Мне нужно кое-что сказать ему. Ты узнаешь, где он? Чем он занимается? Я попыталась найти его, но у меня ничего не вышло.

— Уверена, что хочешь этого? — спросил Тэрри. — В смысле, после всего случившегося?

Я сделала глубокий вдох.

— Терри? Я хочу туда поехать. Ты можешь просто найти его для меня?

Еще одна пауза.

— Да, я сделаю это.

***

Мне понадобилось два с половиной часа, чтобы доехать из Чапел-Хилл в Уилмингтон. Я понятия не имела, что Райан был так близко. Последнее, что я слышала, его семья переехала на север, чтобы быть рядом родственниками в Пенсильвании. Я думала, что он останется там навсегда, но он всегда говорил мне, что хотел бы жить на берегу океана.

Я чувствовал себя немного виноватой за отказ Грэтхен. Мы планировали девичьи выходные, потому что я не видела ее целый месяц, но она была настроена решительно, как только я рассказала ей свой план о воссоединении с Райаном.

— Ну, наконец-то! — она завизжала в телефон.

— Ты не злишься? — спросила я.

— Боже, Брук! Ты смеешься? Иди. Я приказываю тебе идти. Вперед и еби ему мозги все выходные. И это приказ, — ответила Грэтхен.

Я захихикала.

— Не могу тебе это пообещать. Я даже не знаю, помнит ли он меня.

Грэтхен рассмеялась.

— Что? — спросила я.

— Поверь мне, Брук. Он тебя помнит.

Я поняла, что Грэтхен имеет в виду, но, думаю, что она недопоняла меня. Я знала, что Райан помнит меня, но я не была уверена, помнит ли он любовь, которую ко мне испытывал.

— Спасибо, что ты такая милая, — сказала я.

— Пожалуйста, — ответила Грэтхен. — Но лучше расскажи мне все. И я имею в виду все, Бруклин Райн, или я буду в бешенстве.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Мое сердце забилось чаще, когда я пересекла мост на пути к Райтсвилл Бич. Райан не шутил, когда говорил, что хочет жить у океана. Это место даже не в десяти минутах езды до воды. Он жил у самой воды в маленькой квартирке на морском побережье. У меня ушла пара минут, чтобы найти ее. Его квартира вообще-то была одной из нескольких в большом пляжном доме. Я представила, каких астрономических размеров его квартплата, независимо от размеров его жилища.

Я поняла, что входная дверь выходит к океану, и вместо того, чтобы идти по каменной дорожке, ведущей к входу, я решила снять шлепанцы и пройтись по песку. Он был теплым и бархатистым и скользил между моими пальцами. Подойдя к входной двери, я застыла. Я не была уверена, что хочу сказать. Я не видела Райана три года, отказывалась разговаривать с ним, пока его семья не уехала на север. С тех пор я жалела об этом решении, но мое сердце все еще воевало с разумом, отказываясь прощать, веря, что он монстр, игнорируя возражения Люси, что он не такой.

Я постучала в дверь, пока не струсила. Мне не пришло в голову, что его может не быть дома. Было пять вечера; возможно, он еще на работе или на занятиях. Я даже понятия не имела, учится ли он в колледже. Я заставила Люси пообещать, что она прекратит рассказывать мне новости о нем после первого года. Она рассказывала о нем еженедельно и старалась то и дело всунуть информацию о нем в разговор. Просто для меня это стало слишком болезненным, и я сказала ей, что больше не хочу ничего знать.

Я подскочила, когда дверь открыли. Это была женщина. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Блестящие черные волосы, темные глаза. Ее голубая футболка оголяла одно плечо, выставляя напоказ тонкую розовую лямку. На ней были джинсовые шорты — очень короткие шорты, которые подчеркивали ее стройные загорелые ноги.

— Я могу вам помочь? — спросила она.

— Ой, простите. Я думала, здесь живет кое-кто другой, — ответила я.

— Здесь живет кое-кто другой, — ответила она с улыбкой. — Я просто в гостях.

— А.

Я почувствовала себя странно: глупой и нелепой. Я явилась через три года и что? Ожидала, что он будет одинок? Будет сохнуть по мне? Я слишком много о себе вообразила.

Я повернулась, чтобы уйти.

— Эй, постой, — позвала женщина. — Ты ищешь Райана?

Я остановилась. Я не хотела говорить ей «да». Я не хотела, чтобы она сказала мне, что теперь она его девушка и что я могу проваливать. Но я повернулась лицом к ней, голова качнулась вверх и вниз в отчаянном кивке. Должно быть, я выглядела на грани слез, потому что она тихо закрыла дверь и метнулась в мою сторону.

— Все в порядке, — сказала она, обнимая меня.

Я понятия не имела, кто эта цыпочка, но была абсолютно уверена, что должна ненавидеть ее, если она девушка Райана, но я так эмоционально истощена и без адреналина, что мне было все равно. Я позволила ей обнять меня, и разрыдалась ей в плечо.

— Я стопроцентная лесбиянка, — сказала она мне на ухо. — Все в порядке.

Я отпрянула и неуклюже вытерла лицо.

— А?

— Я не девушка Райана. Я Алисса. Стопроцентная лесбиянка, — пояснила она.

— Ладно, — сказала я. — Зачем ты мне это говоришь?

Она засмеялась и, схватив меня за руку, потащила вниз по пляжу.

— Боже, ты серьезно? Очевидно же, что ты влюблена в него и подумала, что я его девушка, — сказала она, ведя меня вдоль кромки воды.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— Потому что тебе надо прийти в себя, — сказала Алисса. — Теперь глубоко вдохни и перестань плакать.

Я не понимала, что все еще плачу. Но я думаю, что мои слезы из шока и боли перешли в восторг. До этого я никогда не плакала от радости. Это странно, и мне это не нравилось.

— Серьезно, девочка. Хватить реветь! Ты проделала весь этот путь, чтобы увидеть Райана после стольких лет? И ты дашь ему, — она остановилась, смотря на меня сверху и вниз, — это?

— Откуда ты...

— Боже мой, Брук. Получи разгадку! Ты — все, о чем он когда-либо говорит. Это становится настолько чертовски надоедливым. Ты знаешь, через секунду после того, как я открыла дверь, я знала, что это ты. Он рассказал о тебе все, вплоть до твоего носа.

— Моего носа? — спросила я, инстинктивно дотрагиваясь до него.

Алисса кивнула.

— А теперь успокойся и вытри лицо. Приди в себя, прежде чем вернуться к той двери.

Я провела пальцами под глазами и спросила Алиссу, полностью ли я вытерла потекшую подводку. Она кивнула.

— Он все еще говорит обо мне? — спросила я, мой голос слегка дрожал.

— Три доооолгих года, — ответила Алисса.

— Но он ни разу не позвонил, — сказала я.

— Ты сменила номер.

— Но он не приходил навестить меня в школе.

— Ты же перевелась. Помнишь?

Откуда она все это знает?

— Если он по-настоящему скучал по мне, почему он не пытался меня найти? — спросила я.

Алисса терпеливо вздохнула.

— Он пытался, Брук. Он нашел тебя. И он хотел все исправить. Но потом он подумал, что не должен беспокоить тебя. Раз ты никогда не пыталась найти его или поговорить с ним, он решил уважать твое личное пространство.

— Я была напугана, — тихо сказала я.

Я защищалась, словно мне нужно было оправдать свое поведение перед этой незнакомкой.

— Знаешь, что он сделал?

— Он мне все рассказал, — сказала Алисса.

— Как я могу все еще любить человека, который так поступил? Что это говорит обо мне? — я почувствовала, что новые слезы быстро наполнили мои глаза.

— Дело не в том, что он сделал, Брук. А в том, чего он не сделал. Он был молод и напуган. Он сделал ужасную ошибку. И он заплатил за нее. Он потерял тебя.

Я неуклюже утерла лицо.

— Брук, зачем ты пришла сюда? — спросила Алисса.

Я пожала плечами.

— Я не знаю.

— Попробуй еще раз, — сказала Алисса.

— Я скучала по нему. Я хотела его увидеть, но боялась, — ответила я.

— Чего?

— Любить кого-то, кто хранил такой ужасный секрет!

— Брук? Возьми себя в руки. Каждый совершает ошибки. И да, некоторые хуже, чем другие, но если ты будешь ждать, чтобы мир сказал тебе любить Райана, тогда ты будешь ждать всю оставшуюся жизнь. К черту мир. Делай то, что считаешь правильным, и ты имеешь полное право любить кого угодно.

Я почувствовала себя так, словно из меня вышибли дух.

— Ты уверена, что хочешь быть здесь? — спросила Алисса.

— Да! — закричала я, прежде чем поняла, что я произнесла.

Алисса доброжелательно улыбнулась.

— Тебе лучше? Думаешь, что готова?

Для верности я сделала напоследок глубокий вдох, утерла остатки слез и кивнула.

— Тогда ладно, — сказала она. — Сделай это.

Она схватила меня за руку и повела обратно к квартире Райана.

— Подожди, — сказала я, ковыляя на каблуках. — Ты останешься, и будешь наблюдать?

Ее рот растянулся в улыбке.

— Ты хочешь этого?

Я покачала головой.

— Я так и думала. Я пойду, поплаваю. Возможно, увидимся позже, — сказала она и пошла обратно вниз по пляжу, снимая футболку и шорты, оставшись в тонком розовом бикини. Я смотрела, как ее тело изгибается в прибое, прежде чем войти в волны. Я повернулась назад к двери Райана и снова постучала.

На этот раз дверь открыл он.

Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Он, наконец, посторонился, чтобы позволить мне войти. Я вошла, аккуратно осматривая дом, чтобы увидеть что-то, что покажется мне знакомым, например спальню из старого дома. Это не так. Казалось, он стал новым человеком. Его мебель отражала человека в промежуточном состоянии: не совсем взрослый, но старше, чем подросток. У него был обеденный стол. Я не была уверена, что у каждого парня его возраста был обеденный стол. Квартира источала непринужденный стиль серфера: плетеные кресла и картины на тему пляжа. Они не были вульгарными или плохими. Это были абстрактные произведения искусства, но на них был изображен океан.