— Считай, что я воды в рот набрала, — пообещала Вика и опустила глаза на одеяло. Ей трудно было смотреть на подругу.

— В общем-то я ни о чем не жалею, — почти спокойно сказала Марина. — И я уверена, что там, впереди, не сплошная тьма, и мне даже интересно думать — что там? Нет, ты не думай, я не рисуюсь. Просто у меня теперь полно свободного времени. Вот я и размышляю. Я обо всем подумала. Но мне невыразимо больно оставлять девчонок. Мне неспокойно за них. Тебе трудно понять, у тебя нет своих детей, но ты постарайся. Ты ведь добрая, Вика, ты только представь…

Марина сглотнула. Потянулась и взяла с подоконника стакан с водой. Отпила несколько глотков.

— Мы с ними — одно целое. Они скучают без меня, даже если мы расстаемся всего на несколько часов. А тут… Они вдруг останутся одни, такие маленькие, беззащитные. Никто не сможет им толком объяснить, что же произошло. Ребенку трудно осознать понятие «смерть». Уход НАВСЕГДА. Они будут ждать и тосковать, я это знаю. И чем больше времени будет проходить, тем сильнее будут становиться их недоумение и тоска. Макс сам будет нуждаться в поддержке, и вряд ли он сумеет утешить детей. А я не хочу, Вика, чтобы они тосковали обо мне, понимаешь — не хочу! Я хочу, чтобы они смеялись, были веселыми и счастливыми! Чтобы их детские печали могли нанести на их личики лишь легкую тень, не больше. Чтобы рядом с ними был человек, который мог бы все-все объяснить и еще — вовремя утешить. Не по обязанности, а от души.

— Но я…

— Ты сможешь! — В зеленых с янтарем глазах Марины вспыхнул долго сдерживаемый огонь. — Только ты и сможешь, Вика, я же тебя помню! Ты добрая, веселая, озорная, и ты — теплая.

Марина с улыбкой потрогала Викину руку.

— С тобой моим детям будет хорошо.

— Извини, Марина, — перебила Виктория и непроизвольно взглянула на часы. Похоже, на пятичасовой автобус она уже не успеет. — Я все равно ничего не поняла. В твоем состоянии можно фантазировать, но…

— Тебе не надо ни о чем беспокоиться. У меня есть четкий план, и я пока все-таки жива, не забывай об этом. Я тебе помогу.

Вика встала и подошла к столику. Налила себе минералки. Ощущение было такое, что все это ей снится. Полный бред.

— Для начала я устрою тебя на работу, — заявила Марина.

— Куда?!

— На работу к нам домой. Няней. Или гувернанткой. Как тебе больше нравится?

— Но у меня есть работа! Я что, должна уволиться?

— Конечно. Мой муж будет платить тебе в пять раз больше. Если тебе необходим твой педстаж, мы устроим тебя через агентство.

Вика не знала, что сказать. В голове все перепуталось. Происходящее так мало походило на реальность, что хотелось ущипнуть себя посильнее и скорее проснуться. Но перед ней на больничной койке лежал вполне реальный больной человек. И ждал от Вики конкретной помощи.

— Допустим, я пойду к вам работать. Допустим, что у меня это получится, хотя я сильно сомневаюсь. Я не представляю себе, что нужно делать. Допустим, все это произошло. И что дальше?

— Самое главное, чтобы ты понравилась девочкам. Мой муж.., он, понимаешь, не привык руководствоваться чувствами. Он человек дела, он живет умом. И.., когда меня не станет, он, естественно, придет к выводу, что надо жениться, чтобы у девочек была мать. И свою будущую жену он станет выбирать умом. Умом, а не сердцем. Я в этом почти уверена.

— Что ты хочешь сказать? Я должна буду выбрать ему жену и подсунуть?

— Да. То есть не совсем. Ты должна будешь сделать так, чтобы он женился на тебе.

— Что? — Виктория едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. — На мне?! Извини, Марин, но здесь ты явно переборщила. Посмотри на меня внимательно. Я не из тех, на кого западают мужчины. По крайней мере такие респектабельные, как твой. Тип не тот. И потом, если бы я умела строить глазки и тому подобное, я давно бы уж была замужем. А я в этом смысле крайне не уверена в себе.

— Чушь! — быстро возразила Марина. — Ты очень привлекательна. Просто ты себя запустила. Завлекать и не придется. Ты просто должна убедить его, что ты — лучший вариант. Убедить действиями. Перетянуть на свою сторону девчонок. У тебя получится! Не зря же ты победила в конкурсе «Учитель года»…

Марина осеклась, сообразив, что ляпнула лишнее. Виктория, в свою очередь, уставилась на нее.

— Откуда такие сведения?

— Ну.., мне случайно попалась статья в областной газете. Там так хорошо о тебе пишут. Что школа — это твоя семья. И что, не имея своих детей, ты всю любовь отдаешь ученикам.

— Так пишут о любой старой деве! — взвилась Виктория, — Так это статья в газете дала толчок твоей идее, я правильно поняла? Ничего себе…

Марина молча поблескивала зрачками. Этот блеск в глазах говорил о большом запасе аргументов. Она хорошо подготовилась к встрече с подругой. Виктория же, напротив, оказалась совершенно не готова к подобной ситуации. Марина все просчитала. Она нарочно не упомянула в записке о больнице, чтобы Виктория даже близко не заподозрила, о чем пойдет речь. Марина лежала бледная, слабая. Ее тонкие пальцы крепко сжимали уголок пододеяльника, но в своей беспомощности она сейчас была все же сильнее Виктории, и обе это чувствовали.

— Да, подружка.., ты — молодец, — похвалила Вика, прохаживаясь по палате. — А обо мне ты подумала?

— Подумала! — с готовностью подхватила Марина. — О тебе я тоже много думала! Я же спросила — есть ли у тебя мужчина? Если бы ты сказала «есть», я бы не заикнулась ни о чем, будь уверена! Но ты сказала «нет». Неужели лучше остаться одной, жить проблемами родни — матери, сестры, отца, чем попробовать построить свою жизнь? Ты можешь быть счастлива с Максом.., и сама дашь счастье ему и детям.

— Ты меня переоцениваешь.

— Ни в коем случае! — Марина говорила так горячо, что Виктория опасалась, как бы той не стало плохо. — Ты только подумай, ну что тебя ждет в той твоей жизни? Все время одно и то же — уроки, экзамены, вечная нехватка денег, ворчание матери, приставания начальника. Ты обречешь себя на одиночество. Ты только будешь нянчить детей сестры, тогда как она, молодая и здоровая, вполне может справиться с этим сама! Они тебя используют, ты разве не чувствуешь?

— А ты.,. — тихо перебила Виктория, — ты разве не собралась использовать меня?

— Я хочу подарить тебе счастье! — горячо возразила Марина. — Отдать тебе все свое: свою комнату, свою машину, своего мужа, своих детей! Разве этого мало? С Максом ты сможешь родить еще ребенка, он всегда хотел мальчика. Ты сможешь одеваться, как тебе хочется, отдыхать за границей, путешествовать…

— Хватит! — остановила ее Виктория. — Не надо рисовать мне райскую жизнь, я не ребенок. Я очень люблю тебя и помню все, и дорожу нашей дружбой, но… Тебе не кажется, что ты просишь о невозможном?

— О странном — может быть, но не о невозможном. Я понимаю, тебе нужно время, чтобы все обдумать, но у меня его нет! Мне осталось совсем немного. Я не могу ждать, пока в твоей голове все переварится. Ты должна просто довериться мне. Посмотри на меня. Ты что, отказываешь мне в помощи?

На глазах у Марины блеснули слезы. Этот факт моментально дернул в Виктории за какую-то ниточку, и в глазах защипало.

— Я не знаю, — протянула она. — Можно мне подумать хотя бы неделю?

— Нет. Если ты уедешь, то можешь не вернуться. Это исключено.

— Не собираешься же ты меня держать как пленницу здесь, в больнице? Мне нужно собрать хотя бы кое-какие вещи…

Марина покачала головой. Решимость в ее глазах не уступала место никаким другим чувствам. Вероятно, решимость придавала ей сил.

— Я забронировала номер в гостинице, сейчас ты отправишься туда. Вот деньги. — Марина достала из-под подушки маленький кожаный кошелек. — Купи себе все, что нужно на первое время. А домой позвони. И на работу. Сегодня я скажу мужу, что в агентстве подобрали для нас няню. Обговорю с ним все детали, а завтра ты прямо с утра отправишься к нам домой. Адрес в кошельке.

Вика ничего не успела возразить — вошла медсестра делать укол.

— Все, Викушенька, иди. Сейчас у меня укол, потом Макс привезет девочек. А завтра звони мне уже из дома.

Медсестра заслонила от Вики Марину. Виктория потопталась, молча собрала свои вещи и вышла.

Уже в коридоре она надела плащ, сунула в карман кошелек. На улице Вика остановилась.

В больничном сквере гуляли больные с посетителями. Сквозь молодую листву пробивалось весеннее солнце. Вика все еще находилась в полугипнотическом состоянии. В ушах стоял настойчивый голос Марины, а перед глазами парило ее бледное лицо.

Ноги отказывались повиноваться. Неужели она, Вика, все-таки даст втянуть себя в эту авантюру? Да она уже подчинилась чужой воле, как марионетка! Что она скажет матери? На работе все просто обалдеют. Особенно Петровна.

Виктория села на лавочку в сквере. Достала из кошелька бумажку с инструкцией и прочитала: гостиница «Горизонт», автобусы №№ 3, 14, 244. Остановка «Кинотеатр „Мир“».

Она не могла не восхититься подругой. Марина всегда была прекрасным организатором. Она, как всегда, учла все мелочи! Вике оставалось неукоснительно следовать инструкциям. Как во сне она села в указанный автобус, как робот вышла на указанной остановке.

В гостинице она поняла, что смертельно устала, и, уснув при свете дня, проспала до утра.

Проснулась с твердым убеждением, что все вчерашнее — кошмарный сон. Не может быть у Марины никакой неизлечимой болезни. Зря она себе накрутила все эти фантазии вокруг мужа и детей. Чушь собачья. Она поправится, и все у нее будет хорошо. Потому что не может быть плохо, когда такое солнце бьет в окно.

Через час Вика вышла из гостиницы с решительным намерением сообщить о своих выводах Марине и сразу же уехать в родной Первомайск. На душе было легко и пусто. Ее утренние размышления подтверждало все вокруг своим свежеумытым весенним видом. И детский сад с флажками на перекрестке, и музыка из раскрытого настежь окна, и на редкость улыбчивая кондукторша в автобусе. И вдобавок, когда Вика вышла из автобуса у больницы, на остановке она увидела двух глухонемых, которые хохотали! Две глухонемые девчонки лет по четырнадцать знаками показывали друг другу что-то смешное и беззвучно заливались.

Нет, явно все вчерашнее — фантазия воспаленного воображения. Или же — шутка подруги. На Марину это, кстати, похоже. Сейчас она встретит Вику улыбкой до ушей и словами: «Ну как, здорово я тебя разыграла?»

* * *

В больничном сквере утренняя решимость стала медленно таять. Вика села на скамейку. Сквер был еще пуст — рано. Но и когда он потихоньку начал наполняться людьми, Викино настроение больше уже не покачнулось на весах здравого смысла. К ней неукоснительно возвращался вчерашний кошмар.

В принципе она может никуда и не заходить. Может сейчас взять вот так и тихо уехать восвояси. А потом обо всем написать Марине. В письме даже лучше получится, аргументированнее. Придя к такому простому решению, Виктория поднялась и.., не сделала ни шагу.

Среди посетителей, спешащих от центрального входа к большому мраморному крыльцу, она увидела мужчину и двух девочек. Это потом она уже анализировала, почему именно на них остановился взгляд. А тогда она просто схватила их взглядом и подумала: они. Хотя знала, что прийти к Марине они должны были вчера, сразу после нее.

Мужчина шел быстро, полы его длинного плаща развевались, и волосы развевались. Волосы были не по моде длинны — как у артиста или художника. Две девочки бежали за ним вприпрыжку, не забывая шлепнуть ногой в лужу и изредка черкнуть за собой след цветным мелком. На крыльце мужчина остановился, что-то коротко бросил девочкам и скрылся за стеклянными дверьми. Девочки остались стоять на крыльце. Впрочем, «стоять» — это явное преувеличение. Они, конечно же, не стояли в общепринятом смысле. Сначала потолкали друг друга плечами. Потом маленькая, поняв, что несколько уступает большой в силе толчка, отошла и насупилась. Затем она что-то увидела и позвала старшую. Сестры опустились на корточки и стали что-то усердно рассматривать на мраморном полу, уткнувшись друг в друга лбами. Вика поймала себя на мысли, что не прочь узнать, что такое заинтересовало детей. Они шевелили губами, тихо переговариваясь.

Девочки так низко склонились к объекту своего внимания, что буквально давили друг на друга головами. Вдруг та, что постарше, потеряла равновесие и повалилась на пол. Младшую заметно развеселил такой ход событий, и тем не менее она бросилась на подмогу сестре, и через секунду-другую обе, забыв о том, что их увлекало минуту назад, вместе отряхивали одежду потерпевшей.

Виктория улыбнулась. Она так и осталась стоять с застывшей улыбкой на лице, когда появились ОНИ. Мужчина открыл тяжелую стеклянную дверь и пропустил на крыльцо Марину. Она была все в том же длинном халате и наброшенном сверху плаще. И в тапочках. Девочки, увидев мать, налетели как маленький ураган. У Виктории внутри что-то екнуло, она даже подалась вперед, инстинктивно стремясь оберечь Марину от толчка. То же произошло и с мужчиной — он быстро подвинулся, вовремя протянул руку, приняв тяжесть детей на себя. Марина наклонилась и расцеловала девочек. Тогда Макс деловито огляделся, что-то сказал им и вдруг ловко подхватил Марину на руки.