Ну и ладно! И назовем это не навязываться, а проявлять инициативу!

Хуже будет, если он мне не позвонит.

17

Сергей позвонил мне, когда я истратила весь свой баланс на идиотские и бессмысленные смс-ки… Я так и не выяснила, чья это была Ауди, что стояла на моем месте на парковке. Это чудовище просто откровенно глумилось надо мной. Да окажись он рядом в тот момент, я бы точно убила бы его. В этот раз бы не промазала. И как я могла жалеть о том, что стреляла в него? Он все это заслужил…

Не сумев отправить последнее сообщение, я разревелась от злости. В этот момент он мне и позвонил. На автомате я подняла трубку, но ответить не смогла — меня душили рыдания. Злые слезы, казалось, комком подкатили к горлу, и я просто задыхалась от них. Не то, что говорить, вдохнуть глоток воздуха не могла. НЕНАВИЖУ! Ненавижу его! Ни один человек в мире не доводил меня до такого исступления!

— Настя? Алло! Ты что молчишь?

Я только всхлипнула в ответ.

— Эй, ты что? Плачешь что ли?..

Я молчу. Он говорит:

— Жаль, что я не рядом.

О, это точно, жаль! И жаль, что нет ружья! Будь ты рядом и будь у меня ружье… Мне уже нечего терять!

— Да не реви… Все хорошо! Я просто хотел тебя позлить.

Я снова молчу. Слушаю.

— Сосед с седьмого, Димка, ты не помнишь его, наверное, попросил место на время. Для машины его девушки. Я согласился. Все равно она пока свободно. Пока…

Теперь мне это все было уже безразлично. Я никак не могла понять, почему это так задело меня несколько часов назад. Откуда эта тупая ревность, к этой Ауди. Для чего? Сейчас у меня к нему ничего не осталось, кроме ненависти. Ни ревности, ничего… Я не понимаю, как я могла любить этого человека. За что?

— Настя, ты слышишь меня? Знаешь — он усмехнулся. Но как-то не очень весело — я не думал, что ты ревнуешь. Серьезно. Я бы не смог ревновать человека, которого не люблю. А ты можешь. Ты уникальная личность.

Это комплимент, что ли? Спасибо! Чертовски приятно.

— Ну, ты молчи дальше, ладно. Ладно! Ты прости меня, и не обижайся, — голос звучит так глухо. Готова поспорить, он уткнулся сейчас лицом в левую ладонь, опустив голову. Он всегда так делает, когда нервничает, устал или с трудом подбирает слова.

— Я не обижаюсь, — у меня прорезался голос, — я давно уже на тебя не обижаюсь.

И это правда. Обидой эти чувства точно не назвать. Однако меня немного отпустило. Я уже не ненавидела его. Я просто безумно, бесконечно устала.

— Настенька, я виноват перед тобой…

Боже мой, что это еще за откровения? Обычно это я всегда была кругом виновата. Во всем. Всю нашу совместную жизнь… А теперь что? Все изменилось? Правда?

— За что? — я так растерялась от этих извинений, что выпалила первое, что пришло в голову.

— Да за все! Ты и сама знаешь. Я во многом был не прав.

Я молчу, теперь уже от шока. Сергей впервые в жизни признал, что он неправ. Он не умеет этого делать. Уж кто-кто, а я-то прекрасно это знаю. Что там с ним творится? Что?

— Ладно, Настя… Уже поздно. Совсем поздно. Ложись спать. Спокойной ночи. Сладких снов.

Я не успела ничего ему ответить, как он отключился. Меня снова трясло. От всех нервных перипетий сегодняшнего дня. Сплошной стресс. Еще мне не понравился его голос. Что с ним там происходит? НЕ натворит ли он там чего-нибудь…

Конечно, Сережа сильно себя любит, и вполне себе адекватный парень, но сейчас… что-то меня стали мучить странные сомнения. Я успокаивала себя, как могла, что за годы знакомства и совместной жизни с Суворовым не замечала за ним склонности к суициду. Но успокоиться никак не могла.

На табло электронных часов тускло светились цифры. Начало третьего. Я совсем потеряла счет времени, а дело уже к рассвету. На мобильном нет денег, ладно… Ладно.

Есть же городской, в конце концов. Не в селе живем. Я в кромешной тьме пробралась на кухню, за трубкой домашнего радиотелефона. У этих дурацких трубок есть странная особенность — в них садится батарейка в самый ответственный момент. Вот и сейчас экранчик показывал заряд в одно деление.

Трубка совсем разрядилась, экран погас, а до Сережи я так и не дозвонилась. Мобильный был отключен, домашний молчал. Попытки внять доводам разума, которые бормотали о том, что Серега просто спит, сотовый разрядился от нашей с ним многочасовой перепалки, а домашний он тупо не слышит, были бессмысленными. На меня наступала настоящая паника.

Промучившись минут двадцать, я приняла волевое решение: поеду на Шаболовку. Пусть я буду пробитой дурой, идиоткой последней, но я туда поеду. Я должна убедиться, что с ним все в порядке. Странное рвение, учитывая мое недавнее неудачное покушение на его жизнь… Но я должна!

Потому что именно в этот момент я окончательно осознала, что люблю его. Час назад ненавидела, а теперь люблю. От любви до ненависти, как известно, один шаг… И всего полшага — обратно.

18

Удивительно, но моя первая в жизни попытка проявить инициативу в отношениях с мужчиной оказалась на редкость удачной. В субботу днем я сунула Сереже свою слегка помятую визитку, а уже вечером в воскресенье была приглашена на свидание. Мне вручили скромный, но нарядный букет, потом отвезли в уютное и не пафосное кафе. Мы ужинали при свечах, играла негромкая музыка, в общем, все было до тошноты романтично. Но совсем неплохо.

Я уже и не верила, что будет в моей жизни такого рода романтика. Да ладно, вообще хоть какая-то романтика. Свидания под луной, свечки, цветочки… все это было из разряда фантастики. Давно забытых снов. Да и было ли? Что-то не припомню… Разве что редкие эпизоды. Да… Молодость прошла, а я и не заметила. Чертов трудоголик!

Зелёный свет, который я зажгла Сереже своей визитной карточкой, его даже как-то окрылил. ОН, это крупный, взрослый, лысый, почти тридцатилетний дядька просто не решался пойти со мной на сближение. Как я его понимаю! Будь я на его месте, я бы за три улицы обходила девиц, подобных мне. Потому что я, мне кажется, вообще не создана для романтических ухаживаний, флирта. Это в душе я девочка, мечтающая о прекрасном принце. В жизни, в обыденной жизни я слегка цинична, саркастична… еще я жесткая. Я часто использую обсценную лексику. В местах, подобных этому уютному кафе, я чувствую себя не в своей тарелке. Поэтому много курю, и постоянно норовлю сказать какую-то гадость. Я странная девушка. Откуда во мне взялся такой изъян, я даже не представляю. В детстве, когда все девчонки наряжали куколок, я лазила с парнями по деревьям и крышам гаражей. Приобретению навыков правильного построения взаимоотношений с противоположным полом это явно не поспособствовало…

За, без малого, двадцать лет жизни у меня не было более менее длительных отношений. Я в этом плане неудачница. Были любови, влюбленности, встречи, свидания. Но то, что принято называть отношениями, у меня не получалось. Больше месяца никто рядом со мной не выдерживал. Все мои парни сбегали от меня, кто куда. Я что-то побаивалась, что Сергея ждет та же участь.

И это было обидно. Сергей мне нравился. И его бицепсы, и вообще он сам. Я рассмотрела его как мужчину, наконец-то. Так сказать, в комплексе. Почти год знакомы, и вот свершилось. Он отличался от всех остальных парней, которые были в моей жизни.

Во-первых, возрастом. Нас с Сережей разделяло ни много ни мало десять лет. Это, по правде говоря, внушительная разница. Да и социальный статус, в отличие от всех моих прочих ухажеров, выгодно его от них отличает. Еще меня подкупила его скромность. Не-наглость, я бы сказала. У него была масса возможностей, но он ни одной не воспользовался. Может, конечно, его порывы сдерживались не внутренними качествами, а странностью моей персоны… Но это все неважно. Важен итог. Я проявила инициативу. И у нас свидание. С цветами. При свечах…

Сергей, наконец, расслабился. Я тоже. Дабы избежать неловких ситуаций, я решила молчать. Черт с ним, буду много курить, но главное — молча. Говорил, в основном он. Я слушала. Слушать его было интересно.

Сергей, конечно, неординарная личность. Всего добился сам. Приехал в середине девяностых из Минска, двадцатилетним парнем. Без связей, без знакомств, без копейки в кармане, сумел менее чем за десять лет построить карьеру, обзавестись собственной квартирой и недешёвой машиной. Да уж, молодец, конечно. Многим бы у него поучиться. Хотелось бы и мне к своим тридцати добиться аналогичных результатов. Слава Богу, я вовремя вспомнила о своем решении молчать, и не озвучила эти свои соображения. Просто кивала и улыбалась. На Сергея мои загадочные улыбки подействовали очень ободряюще, он продолжал с утроенной силой распушать передо мной хвост, не хвастаясь, но и не скромничая. Поведал о своей спортивной карьере — он занимался греко-римской борьбой более десяти лет, и сейчас держит себя в форме. Ведет здоровый образ жизни. Имеет два высших образования: техническое и экономическое. В общем, не парень, а герой. Хоть сейчас в космос запускай!

Свидание можно было счесть вполне удачным. Меня отвезли домой, проводили до входной двери, и пожелали спокойной ночи.

Я была довольна. Мне даже показалось правильным и логичным такое завершение вечера. Появилось ощущение растущих крыльев за спиной, и это несмотря на избитость метафоры. Наконец, я встретила хорошего парня. И должна постараться его не отпугнуть. Нечасто мне везло на хороших парней.

А если честно, никогда…

19

Я больше не Железный Феликс! Я не трудоглик-одиночка и не Ленин на броневике. Я счастливая влюбленная девушка. Где-то позади, словно в другой жизни, остались все сомнения, одиночество и поставленный было крест на личной жизни. Наконец-то в моей жизни все хорошо. Любимая работа и любимый человек. Это так прекрасно, что в это даже сложно поверить.

Первые дни, недели, месяцы эйфорического счастья я не забуду никогда. Эти воспоминания останутся со мной до конца моей жизни. Они будут сначала радовать меня, возрождая в моей душе те мгновения ни с чем несравнимого счастья, а потом… Потом настанет момент, когда воспоминания начнут прожигать меня насквозь, причиняя мне лишь невыносимую душевную боль. И сила этой боли сможет сравниться лишь с силой этого абсолютного, нереального счастья.

Но это будет, нескоро, потом. А пока я была счастлива как никогда.

В апреле я улетала снимать Лазурный берег. А сразу по возвращении из экспедиции переехала к Сергею.

Сережа очень понравился моим родителям. И тем, что он взрослый, и тем, что успешный, и своим отношением ко мне. Они дали добро на наше совместное проживание до свадьбы, хотя прежде в один голос утверждали, что «гражданский», фактический брак без штампа в паспорте — едва ли смертный грех и крайне унизительное, уязвимое положение для девушки. Я не могла взять в толк, что же все-таки унизительного в том, чтобы жить под одной крышей с любимым человеком, не отметив предварительно это событие походом в загс в шикарном белом платье, и не накормив толпу родственников и знакомых в ресторане за свой счет. Но факт оставался фактом — родители желали сначала выдать меня замуж, и только потом отпустить на чужую территорию. Однако, для Сережи они все-таки сделали исключение.

Нам было очень хорошо вместе. Мы успешно миновали этап притирки, столкновения характеров, и абсолютно не ссорились. Мне казалось в тот момент, что я нашла свой абсолютный идеал мужчины, потому что вся наша совместная жизнь полностью отвечала всем моим представлениям о счастливой семейной жизни. Все было точно, как я мечтала в детстве. Казалось бы, так не бывает… И все-таки!

От глаз коллег, естественно, перемены в моей личной жизни, не укрылись. Как ни старалась я держать свои отношения с Сережей в тайне, сделать это, если ты работаешь на телевидении, практически не возможно. Коллеги шептались за моей спиной, кто-то завистливо вздыхал, кто-то откровенно глумился над моим «карьерным ростом». Но я ни с кем этого не обсуждала, и постепенно все как-то успокоилось. Появились новые темы для обсуждения, да и работы было много — впереди была горячая пора, новый сезон. Пора было готовить к эфиру весь отснятый материал «Мира», да и помимо нашей программы, занятий на канале хватало.

В июле мне исполнялось двадцать лет. Я, панически боявшаяся прийти к этому, как мне казалось, рубежу, никчемной карьеристкой и одиночкой, живущей лишь работой и «Миром на ладони», получила ко дню рождения необычный, хоть и предсказуемый подарок. Сережа сделал мне официальное предложение стать его женой, к огромной и очевидной радости моих родных. Да и к моей тоже, что скрывать?

Предложение Сережи я приняла, не раздумывая.

Лет с двенадцати или тринадцати, точно не помню, я отчего-то была уверена, что непременно умру старой девой. Что никто не возьмет меня замуж. И это казалось мне страшнее самой мучительной смерти! Моя добрая мама часто подливала масла в огонь, ругаясь на мой скверный характер, и уверяя, что с таким характером взять меня замуж желающих не найдется. С годами эта уверенность только крепла, а последние, до встречи с Сережей события моей жизни, только подкрепляли ее. Я где-то внутри уже смирилась с этой участью, хотя надежда еще и теплилась. Но, в общем, я уже готова была к печальному финалу: однажды я умру в одиночестве, и мой хладный труп сожрет овчарка. Нечто аналогичное было описано в книге «Дневник Бриджит Джонс». Даром что героине было хорошо за тридцать, и больших собак я, в принципе, люблю…