Но уверена ли она, что сумеет сделать его счастливым? Впрочем, не важно. Он не придет. Видимо, случилось нечто ужасное. Возможно, поезд из Йоркшира потерпел крушение или его экипаж перевернулся… А может, таинственному убийце наконец удалось серьезно ранить герцога, и он сейчас мечется в бреду, повторяя ее имя?! Лихорадочно схватив с подноса бокал шампанского, Мэгги выпила его залпом, и тут ей пришла в голову еще более жуткая мысль. Вдруг, оказавшись в родных краях, Джереми осознал, что из нее настоящей герцогини не выйдет? Приняв еще один бокал от тучного джентльмена с моноклем, распространявшегося о сопоставимости ее работ с творениями импрессионистов, Мэгги продолжала свои рассуждения. Вдруг Джереми прямо в эту минуту воссоединяется с индийской принцессой, слишком прекрасной для любых занятий, кроме царствования на приемах в Ролингз-Мэнор?

Прикончив и второй бокал, Мэгги не успокоилась. Нет, Джереми любит ее, Мэгги, он ждал ее целых пять лет, а уж она может подождать его одну ночь.

Но теперь она свободна и жаждала поскорее сообщить ему об этом. Объявить всем! И даме надменного вида, которой она пожимала руку, хотелось сказать: «Благодарю, мадам, за восхищение моими картинами, но известно ли вам, что я влюблена в семнадцатого герцога Ролингза? Не известно? Да, да, это так!»

Мэгги с превеликим трудом сдержала порыв. Она молчала, когда люди делали ей комплименты по поводу выставки, и почти каждый с любопытством интересовался: «А кстати, портрет темноволосого молодого человека… Кто он такой?»

Придя в ужас, Мэгги снова поймала Кормана, метавшегося по залу с табличками «продано», и опять умоляла его снять портрет. Но молодой человек остался непреклонным.

— Право, мисс, это лучшая картина выставки. Я пометил, что она не продается, но снять ее просто не могу. Это поистине замечательное произведение живописи.

Он был не одинок в своем мнении. Даже художественный критик из «Таймс» обратил на него благосклонное внимание, и, когда Мэгги отказалась назвать имя изображенного человека, шум вокруг портрета еще больше возрос. Только Митчеллы, которые присутствовали на котильоне у Олторпов, узнали героя портрета.

— Но разве это не… — Леди Митчелл ахнула, и ее вечно зевающий супруг поднял брови.

— Слушайте, де Вегу, — протянул он, — это же человек, который расквасил вам нос. Как вы позволяете, чтобы в вашей галерее висел его портрет?

Огюстен, не видевший портрета до открытия выставки, лишь рассмеялся в ответ, но позже добродушно попенял Мэгги, что та никогда не показывала ему картину.

— Хотя это, наверное, и к лучшему, — признался он по-французски. — Я бы сразу понял, что надежды у меня нет.

Покраснев, она хотела извиниться, но Огюстен мягко прервал ее:

— Чепуха, великолепный портрет. И если ты решишь его продать, окажи мне честь стать покупателем. Мне будет полезно поглядывать на него вечерами, если я начну вдруг упиваться самодовольством.

От смущения Мэгги не сумела ответить шуткой. Ее совершенно не радовало, что на всеобщее обозрение оказались выставлены ее чувства. В отличие от Беранж она постоянно вкладывала частичку себя в каждую свою работу, любая картина была ей как дитя, их продажа вызывала у нее душевные муки.

Она с грустью наблюдала, как мистер Корман прикалывает бархатную ленточку к одному из пейзажей, когда знакомый голос промурлыкал: «Бонжур, принцесса!» Мэгги улыбнулась Беранж, потрясающе элегантной в декольтированном вечернем платье из темно-алого бархата.

— Твой месье де Вегу сумел привлечь ради тебя огромную толпу, принцесса, — заметила Беранж, прикрывая рот веером из страусовых перьев. — К тому же они покупают! Ты довольна?

Мэгги взяла третий бокал шампанского.

— О, я очень довольна. Но месье де Вегу больше не мой.

— Нет? — Беранж опустила веер в притворном изумлении. — Что случилось, принцесса? Он узнал о тебе и дьявольском герцоге?

— Нет. — Заметив, что Митчеллы стоят рядом, Мэгги отвела подругу в сторонку галереи и, наклонившись, чтобы ее могла услышать только она, прошептала: — Ты прекрасно знаешь, что случилось, Беранж, нечего играть со мной в наивность. Ты намеренно соблазнила Огюстена.

Француженка и не пыталась отрицать, лишь подняла на подругу ясные глаза и кротко спросила:

— Ты сердишься на меня, принцесса?

— Рассержусь, если ты причинишь ему боль.

— Боль? Фью! Мне это нравится! Я ради тебя совершила, можно сказать, интимнейший акт, а ты имеешь дерзость обвинять меня…

— Я говорю серьезно. Огюстен насмерть сражен тобой, отнесись к нему бережно. Он не похож на других мужчин, с которыми ты играла. Он ранимый.

— Ранимый! Чувствительный! А я, по-твоему, какая? Говори!

— Бесчувственная, — не колеблясь ответила Мэгги. — И ты ошибаешься, я очень тебе благодарна.

— Правда? — заулыбалась Беранж. — Я рада, принцесса. Знаю, мои методы ты не одобряешь, никогда не одобряла, но я устала видеть мою бедную принцессу грустной. Я просто обязана была что-то предпринять. Твой Огюстен мне очень понравился. Тебе известно, что он рыжий весь целиком? — Смущенная Мэгги нервно рассмеялась, к счастью, француженка быстро переменила тему. — А теперь скажи, где твой Джерри? Как он воспринял новость, что ты свободна?

Мэгги нахмурилась. Она начинала сожалеть о третьем выпитом бокале шампанского. Может, попытаться съесть запеченную устрицу?

— Он еще не знает.

— Не знает? — Беранж захлопнула веер, направив его прямо в нос подруги. — Кто теперь с кем играет, Маргерита? Ты обязана ему сказать. Раз никакого жениха у тебя больше нет, пора решаться. Ты хочешь своего герцога или нет?

— Конечно, хочу! Только…

— Не надо говорить мне, как ты недостойна его и какая ужасная герцогиня из тебя выйдет. Я устала слушать. Он считает, что ты будешь хорошей герцогиней, только это имеет значение.

Оглянувшись, Мэгги поискала, куда бы сесть, но все стулья и мягкие диванчики были заняты.

— Беранж, у меня не было возможности сказать ему, потому что я его не видела. Он уехал в Йоркшир и пока не вернулся. Честно говоря… я вообще не знаю, вернется ли.

— Пока не вернулся? Наверное, встретил там некоторое сопротивление…

Мэгги перестала искать место для отдыха и ошеломленно повернулась к Беранж.

— Сопротивление? — удивилась Мэгги. — Что ты имеешь в виду?

Беранж щелчком открыла веер и стала энергично обмахиваться, не глядя на нее.

— Где этот мальчишка с шампанским? Я умираю от жажды. Здесь слишком жарко.

— Беранж, — сурово начала Мэгги, но ее схватил за руку Огюстен.

— Маргерита! — воскликнул он, в волнении не замечая Беранж. — Он здесь! Он наконец-то приехал.

Сердце у Мэгги подпрыгнуло, она затаила дыхание и медленно повернула голову в ту сторону, куда указывал Огюстен. Стоявшая рядом Беранж замерла. Шум стих, толпа гостей расступилась, словно раздвинутая невидимой рукой. По образовавшемуся проходу шел мужчина, высокий, с гордо поднятой головой и многозначительной улыбкой на губах…

Мэгги уже видела где-то идущего к ней человека. Но это не Джереми! Сердце опять забилось в привычном ритме, она выдохнула, ощущая легкую тошноту, и попыталась вырвать руку из цепких пальцев Огюстена.

— Бог ты мой! — тихо произнесла Беранж. — Это принц Уэльский!

Мэгги посмотрела на него внимательнее и поняла, что француженка права. Грузный мужчина с большим животом, одетый так, словно направлялся в театр, но по пути решил заглянуть в галерею, за его руку цеплялась женщина, которую Мэгги также узнала, хотя ни за что бы не приняла ее за принцессу Уэльскую. Принцесса явно злоупотребила белилами, румянами и в избытке украсила свой наряд перьями марабу.

— Я знал, что он придет, — торжествующе шептал Огюстен. — Королева ищет портретиста, чтобы запечатлеть своих внуков. Маргерита, это ты. Во всей Англии нет лучшего портретиста! О, это самый знаменательный день моей жизни.

Мэгги его мнения не разделяла. Когда Огюстен воскликнул: «Он здесь!», она не усомнилась, что речь идет о Джереми. Где же он? И что имела в виду Беранж, когда сказала…

— А-а, мистер де Вэйгуу, — благосклонно улыбнулся принц. — У вас прелестная галерея, сэр. И прелестная выставка.

Пару секунд Огюстен стоял раскрыв рот, но после щипка Беранж пришел в себя и торопливо поклонился.

— Б-благодарю, ваше королевское высочество, — запинаясь, произнес он, — Большое спасибо. Не могу выразить, какую честь…

— А это мисс Герберт? — жизнерадостно ухмыльнулся принц, глядя на Беранж. — Я много слышал о вашем таланте, дорогая, но должен заметить, что ваша красота превосходит ваше искусное обращение с кистью.

Беранж присела в очаровательнейшем реверансе и кокетливо опустила длинные ресницы:

— Мерси боку, ваше высочество. Но вы мне льстите. Не я художница, написавшая эти картины. — Она выпрямилась и, заметив, что Мэгги пытается ускользнуть, твердой рукой вытолкнула подругу вперед. — Мадемуазель Герберт, ваше высочество.

Мэгги сделала шаг, согнула дрожащие ноги в реверансе, надеясь, что они не подкосятся окончательно.

— Ваше королевское высочество, — произнесла она, глядя в пол.

— А-а! — Принц Уэльский протянул ей пухлую руку, и Мэгги удивилась мягкости ладони наследника престола. — Моя дорогая, вы так же красивы, как и ваши картины.

— Благодарю вас, сэр.

— А теперь скажите, кто этот молодой человек с блистающим взором, которого вы так восхитительно изобразили?

Растерянная Мэгги с ужасом поняла, что они стоят у портрета Джереми.

— О, это… это семнадцатый герцог Ролингз.

— Неужели? — поднял брови принц Уэльский и обратился к спутнице: — Белла, это племянник Эдварда Ролингза, который вызвал такие страсти в Джайпуре.

— А-а, — протянула Белла, улыбаясь и являя миру ряд желтых и не слишком ровных зубов. — Очень хорош собой.

Но принц уже отвернулся.

— Скажите, лошади на заднем плане — те, серые?

— Да, сэр, — ответила Мэгги.

— Проклятие! Белла, те самые, их выиграл у меня Эдвард Ролингз.

— Правда? — без особого интереса произнесла та.

— Я так любил этих коней, — горестно вздохнул принц и вдруг, словно это лишь сию минуту пришло ему в голову, спросил Мэгги: — Вы когда-нибудь писали животных? Ну, собак и тому подобное?

— Да, сэр. И очень часто.

— Великолепно! — Принц хлопнул в ладоши. — Дорогая, а смогли бы вы написать портрет восхитительнейшей кобылы, купленной мной на прошлой неделе? Она красавица, черная как смоль. Между прочим, ее зовут Полночь. Вы смогли бы сделать это для меня, мисс Герберт?

— Почту за честь, ваше высочество, — торжественно склонила голову Мэгги, хотя ее обнаженные плечи вздрагивали от смеха.

— Отлично! — Принц Уэльский подмигнул Огюстену. — Молодец у вас девица, де Вэйгуу. Пришлите ее в понедельник утром. Ладно? Возможно, я представлю ее матушке. Я в высшей степени рад, что мы потрудились сюда зайти. А ты, Белла? — Он предложил ей руку.

Белла продемонстрировала свою чудовищную улыбку, и принц увел ее прочь, бережно, словно она была легкой как перышко, вроде тех, что украшали ее наряд.

Когда они удалились на достаточное расстояние, Огюстен порывисто обнял изумленную Мэгги, поднял в воздух и закружил, будто она тоже была пучком перьев.

— Маргерита! Маргерита, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Поставь меня на пол, ради Бога, не то меня стошнит.

Он подчинился, но продолжал обнимать ее за талию.

— Маргерита, это лучший день в моей жизни! Наконец после многих лет усилий семья де Вегу станет поставщиком предметов искусства для самой английской королевы! Ты можешь себе представить, какое значение будет это иметь для нашего дела, для моей семьи в Париже? Бог ты мой! Я должен немедленно отправить им телеграмму!

— Прекрасно, Огюстен, — засмеялась Мэгги. — Но сначала отпусти меня. Я выпила слишком много шампанского, и если ты будешь кружить меня и дальше… все может плохо кончиться.

От восторга Огюстен притянул Мэгги к себе, крепко поцеловал в губы, и едва он ее отпустил, как толпа снова расступилась.

— Джереми! — радостно закричала Мэгги.

Но радость, искрившаяся в ней веселыми пузырьками шампанского, тут же погасла. Ибо за герцогом шли еще двое, которых она тоже не могла не узнать. Двое людей, которых она меньше всего ожидала увидеть на своей выставке.

Глава 38

Джереми знал, что она бурно прореагирует на его появление в сопровождении отринувших ее родственников. Он ждал слез, возможно, упреков; однако совсем не предполагал увидеть Мэгги в объятиях другого мужчины.

Удивление герцога было столь велико, что он не обратил внимания на потрясение, отразившееся на ее лице, когда она заметила пару, следовавшую за ним по пятам. Джереми решительно направился к Огюстену, который, завидев его, даже посерел. По свирепому выражению лица герцога было ясно, что он намеревается сделать: вызвать негодяя на дуэль. Если Мэгги не даст лягушатнику отставку, ему придется взять на себя избавление…