– Миссис Маккенна, я, наверное, неисправимый романтик, но если бы дело обстояло таким образом, я был бы с вами совершенно откровенен. Однако пока что никто не смог обнаружить следов Лейна. Но это еще не значит, что дело проиграно.

– Мне нужно устраивать свою жизнь, мистер Джонсон. Моя служба временна, она окончится после каникул. Нам очень понравился город, особенно опера. Тай в восторге от зоопарка. Отели великолепны – боюсь, слишком великолепны для моего кошелька.

– Я так понимаю, что в недалеком будущем вы должны принять какое-то решение. На самом деле, я удивлен тем, что мы до сих пор не нашли Лейна. По правде говоря, я рад, что он не попал в конце концов в нашу картотеку преступников.

– Но если… если что-нибудь случится с ним, вы будете знать об этом?

– Скорее всего.

Рейчел улыбнулась.

– Тогда я думаю, что нам ничего не остается, как подождать еще немного.

Котелок Джонсона стоял на боковом столике. Когда сыщик протянул за ним руку, Рейчел встала, чтобы проводить его до дверей.

– С вами ничего не случится? – спросил он, стоя на пороге.

В его глазах кофейного цвета была тревога, и Рейчел почувствовала к нему признательность.

– Ничего, конечно. Например, я только что говорила Дельфи, что нам нужно одеться и пообедать для разнообразия внизу, в ресторане. Когда находишься среди накрахмаленных скатертей, прекрасного фарфора и хрусталя, не говоря уже о тонких блюдах, это очень поднимает настроение.

– Я рад, что неудача вас не обескуражила, – проговорил Бойд.

– Я уже пережила достаточное количество трудных периодов, мистер Джонсон, чтобы понимать, что я могу пережить и этот.

Неделями она размышляла о своем положении. У нее были деньги за проданный дом и унаследованная от родителей некоторая сумма про черный день. Должность учительницы вернула ей чувство независимости, которого она не знала с тех пор, как вышла за Стюарта. Она, Дельфи и Тай быстро привыкли к новой жизни. Она очень отличалась от жизни в Ласт Чансе, и легкость, с которой они к ней приспособились, доказывала Рейчел, что они могут устроиться где угодно.

Ее измученное сердце больше не ныло при виде человека, которого можно было принять за Лейна, оно больше не чувствовало острой боли, когда ее охватывали мучительные воспоминания о том времени, что они были вместе. Но если бы она могла сама сочинить свою судьбу, она хотела бы, чтобы Лейн был с ней как можно дольше.

– Я всегда к вашим услугам, – пообещал Бойд.

– Я буду ждать, – сказала она.


Услышав, как за Бойдом захлопнулась дверь его конторы, Лейн отвернулся от замерзшего окна, молча бросил взгляд на Джонсона и не поздоровался.

– Ну, долго же вы заставили себя ждать, – сказал Лейн, рассматривая три верхние пуговицы своего черного пыльника и не садясь на стул, предложенный Бойдом.

Бойд долго стоял и рассматривал Лейна с величайшим вниманием. Сунув руку в карманы, он покачался на каблуках.

– Черт побери, Кэссиди! Если б я знал, что ты заявишься без предупреждения, я бы сидел здесь безвылазно. Из-под какой лавины ты выбрался на этот раз?

– Долгая история.

– У меня есть время.

– А у меня нет. Что вы хотите от меня? Ваш агент сказал, что это жутко срочно. Я добирался сюда три дня.

Лейн с удовольствием стряхнул бы с себя это угрюмое, язвительное настроение, но с тех пор, как он уехал из Ласт Чанса, он совершенно утратил всякое добродушие.

Бойд уселся за стол с таким видом, словно к его услугам вечность, – чем вызвал страшное раздражение Лейна, – и протянул руку за сигарой. На губах его играла улыбка.

– Не хочешь ли сигару?

– Вы знаете, что я не особенно люблю вкус грязных носков во рту.

Лейн подошел к окну и уставился на вереницу экипажей, двигавшихся по шумной улице. Оттуда, где он стоял, он мог любоваться только шляпами многочисленных прохожих. Горожане, спешащие по делам, казались Лейну еще более безликими, чем обычно, теперь, когда они кутались от сильного холода.

Бойд зажег спичку, попыхтел, раскуривая сигару, и откинулся в кресле. Потом сказал, глядя на сигару:

– Не знаю, чего тебе не хватает.

– Давайте ближе к делу.

Лейн только что приехал в Денвер и страшно хотел отсюда уехать. В последнее время нетерпеливость стала ведущим началом в его жизни.

Бойд положил ноги на край стола, глубоко затянулся и выпустил облачко ароматного дыма Потом самодовольно улыбнулся.

– У меня есть для тебя работа. Не постоянная. Так, на один заход.

Лейну очень хотелось направиться к двери. Бойд куда-то клонит, это ясно.

– Наймите кого-нибудь другого.

– Никто не сделает это лучше, чем ты.

– Да разве нельзя найти кого-то достаточно импульсивного и недисциплинированного, кто бы взялся за это?

– Скажем так: именно для этого дела и требуется присущие тебе качества. – Джонсон окинул молодого человека оценивающим взглядом с ног до головы, включая волосы и одежду. И продолжал, указывая сигарой: – Волосы можно было бы и подстричь. Ты похож на метиса с этими патлами до самых плеч.

Подняв руку, Лейн обхватил ею волосы, завязанные в толстый хвост у самой шеи. Бойд может придираться сколько угодно. Длинные волосы стали для Лейна неким символом, напоминающим о том, что он утратил. Он не собирается их стричь.

– Да и бритвой можно было бы воспользоваться. От этой щетины вид у тебя еще более мрачный, чем всегда. Но может, ты именно этого и добиваешься.

Лейн пожал плечами.

– Меня это ни в коем смысле не волнует.

– А тебя вообще что-нибудь волнует?

– Не особенно. Что вы хотите, чтобы я сделал?

Лейн надеялся, что ему поручат опасное дело. Опасность – вот чего он искал в последнее время. Холодная угроза смерти – это единственное, что напоминало ему, что он еще жив.

Бойд сбросил ноги со стола и порылся в стопке бумаг. Вытащив парочку, он просмотрел их, затем еще порылся и, больше никуда не заглядывая, сообщил Лейну подробности.

– Мне бы хотелось, чтобы ты пошел сегодня вечером около восьми часов в отель «Виндзор». Ты встретишься с клиентом в ресторане.

– Я не одет для ресторана.

– Это не имеет особого значения. Когда ты войдешь в контакт…

– С кем именно я должен войти в контакт?

– С одним человеком. Ты уже имел с ним дело.

– Тогда к чему эта таинственность?

– Скажем так: это дело требует особого подхода с твоей стороны. Ты должен завершить его. – И Бойд добавил, словно почувствовав, что Лейн вот-вот заартачится: – Ну, побалуй старика, ладно?

– Хорошо, положим, я встречусь с этим таинственным клиентом. Что тогда?

– Инстинкт тебе подскажет.

– Здешнее начальство считает, что мои инстинкты не очень-то хорошо мне подсказывают. Неужели вы не боитесь, что я начну пальбу прямо в ресторане «Виндзора»?

– Ты поймешь, что нужно делать, я уверен.

– Сегодня в восемь вечера?

– Ровно в восемь.

Улыбка Бойда навела Лейна на мысль, что он только что сунул ногу в хорошо замаскированную ловушку.

– Если я не захочу за это браться, я уйду…

– Это твое дело, но клиент просил, чтобы пришел именно ты. Я только хочу пойти ему навстречу. – Рассеянно отложив сигару, Бойд внимательно посмотрел на молодого человека. – Если не считать этих волос и глаз, которыми можно расплавить железо, если ты будешь особенно долго на него смотреть, надеюсь, у тебя все в порядке?

Лейн стряхнул ниточку со шляпы, провел пальцем по переливчатой ярко-зеленой ленте.

– Угу. У меня все в порядке. – И счел себя обязанным добавить: – Я не держу на вас зла, Бойд. Вы это знаете. Просто у меня в голове засела парочка мыслей, одолеть которые может только время. Я ценю ваше предложение, но если я не смогу работать с этим клиентом, я уеду завтра же утром.

– Понимаю. Если мы больше не увидимся, смотри в оба.

Лейн надел шляпу и взялся за дверную ручку. Он бросил через всю комнату взгляд на Бойда. Он многим обязан этому человеку. Когда-то он жил совершенно бесцельно, а Бойд указал ему цель в жизни. Бойд достоин большего, чем простого «до свиданья».

Вздохнув, Лейн подошел к столу.

– Дайте мне перо и чернила, я напишу, где меня можно найти, если я вам опять понадоблюсь, – сказал он.

Джонсон пододвинул к нему стеклянную чернильницу и ручку, порылся в пачке бумаг и извлек оттуда чистый лист. Склонившись над столом, Лейн написал, что хотел, и отдал листок Бойду. Потом пошел к двери.

– Берегите себя, Бойд.

Когда дверь закрылась, Бойд посмотрел на адрес, написанный Лейном, и улыбнулся.


Поскольку из-за плохой погоды большинство постояльцев решили провести вечер в стенах отеля «Виндзор», ресторан отеля был переполнен. На каждом столике лежала белая скатерть из Дамаска, превосходно отглаженная, с длинной складкой посередине. В центре каждого стола стояла многоярусная серебряная ваза, наполненная тепличными цветами. По обеим сторонам вазы стояли красивые свечи.

Рейчел подняла свой стакан с водой, отпила глоточек и поставила его на место, решив понаблюдать за обедающими, пока им с Дельфи и Таем подадут главное блюдо. Ресторан, как уже отмечалось, был переполнен – он славился своей кухней. Наших героев окружали нарядные посетители – леди в атласах и шелках, сопровождаемые хорошо одетыми мужчинами, некоторые из которых были в приталенных фраках и белых накрахмаленных рубашках с бриллиантовыми запонками.

Дельфи наклонилась к Рейчел.

– Ни одна из этих леди не достойна держать для вас свечу. Это ваше платье винного цвета так чудесно подчеркивает цвет лица! Я все равно думаю, что вы немного худенькая, но этого не было, когда… ну, тогда, в августе.

Рейчел почувствовала, что краснеет от комплиментов Дельфи. Портниха убедила ее, что муар глубокого винного цвета, отделанный черными кружевами, пойдет к ее темным волосам и подчеркнет контраст волос и синих глаз. Молодая женщина купила это платье и теперь часто представляла себе, что когда-нибудь наденет его для Лейна. Она по-прежнему жила своей мечтой.

Взглянув на свое маленькое семейство, Рейчел почувствовала, как ее сердце наполнилось гордостью. Волосы у Тая приглажены, хотя вихор и не поддался воздействию масла для волос. Дельфи разодета в шелковое платье цвета морской волны, почти такое же великолепное, как у самой Рейчел. Дельфи уже превратилась скорее в компаньонку, чем в экономку.

– Мама!

Плечи Тая едва возвышались над столом. Зажав в руке вилку, он нетерпеливо дожидался, когда подадут ростбиф и йоркширский пудинг.

– Что, дорогой?

– Как ты думаешь, завтра снег будет лежать на земле, когда я утром встану? С тех пор как мы приехали сюда, мне хочется прокатиться в кебе.

– Если будет снег, мы обязательно возьмем кеб.

Он поднял в восторге вверх обе руки и вилку.

Она ласково шикнула на него, прежде чем он успел выразить свою радость громким криком, и они замолчали, потому что появился официант. Рейчел взглянула на кусок запеченного филе форели с соусом «Мадейра», надеясь, что он возбудит аппетит, исчезнувший у нее с тех пор, как Бойд днем сделал ей последнее сообщение.

Рейчел взяла вилку. Дельфи рассуждала о том, как повар приготовил барашка с каперсами, которого она заказала. Рейчел уже было проглотила кусочек, как вдруг увидела, что к ней направляется молодой красивый джентльмен. Лицо у него было круглое, но не пухлое, глаза серо-голубого цвета. Он был хорошо одет, среднего роста, и, внимательнее посмотрев на него, Рейчел решила, что ему, вероятно, не больше двадцати лет.

У Рейчел похолодели руки и свело желудок, и она уже приготовилась оборвать все возможные заигрывания, как молодой человек остановился у ее стула и поклонился с восторженной улыбкой.

– Простите, мэм, что помешал вам.

– Ничего страшного.

С виду он был довольно добродушен. Довольно красив. Довольно искренен. Но слишком уж молод. И он не был Лейном. Рейчел решила сказать ему, что ей льстит его внимание, но она не ищет ничьего общества.

– Моя жена ужасно восхищена вашим веером, – сказал молодой человек, указывая на сложенный веер, который Рейчел положила на угол стола.

Этим веером она гордилась как одной из своих лучших работ – пластинки из отполированной слоновой кости были аккуратно покрыты шафрановой краской, а на шелке были мелким жемчугом вышиты раковины.

– Вашей жене? – у Рейчел гора с плеч свалилась.

Джентльмен указал на хорошенькую молодую женщину в платье цвета зеленой мяты и перчатках до локтя. Казалось, она недавно вышла из классной комнаты, так она была молода.

– Мы только что поженились, – добавил он с робкой улыбкой.

Рейчел так обрадовалась, что у красивого незнакомца есть жена, что тут же схватила веер и протянула ему.

– Пожалуйста, возьмите его, пусть это будет подарок, – просто сказала она.