Эмма вскрикнула.
— Том…
— Сэра Джона Уиллет-Пейна!.. Он явился, высокомерный, с искаженным от злости лицом. Облазал все до трюма, все вынюхивал, все охаивал. Обтекаемыми словами, так что Нелу не за что было зацепиться. Под конец он явился к нам, матросам, стоявшим вдоль бортовой стенки около наших откидных коек. Он увидал меня, остановился, стал придираться ко мне, спросил, как мое имя. Я молчал. За меня ответил Нел. Тогда он пристально поглядел на меня. Уронил свою перчатку. «Подними, боцман», — сказал он. Я не шевельнулся. Он крикнул мне три раза. Я стиснув зубы, смотрел ему прямо в глаза. Тогда он выхватил саблю и занес ее над моей головой…
— Том…
— Он — один из тех, кто видит в матросе животное… Потом, на допросе, мне сказали, что я сломал его саблю. Только в последний момент удалось им вырвать сэра Джона из моих рук. Да, конечно, на кораблях было немало недовольства, в воздухе пахло бунтом. На моем примере хотели показать, что грозит бунтовщикам, и приговорили меня к смерти. Нел был единственным, кто возражал. Но голосовавших за казнь было больше. Так рассказывала мне позже жена. Жена Нела.
Он остановился. Лицо его просияло. И поглядев на письменный стол, повинуясь внутреннему зову, он молитвенно сложил руки.
Эмма невольно проследила за его взглядом. На письменном столе стоял портрет женщины с миловидным, невыразительным лицом, с улыбкой на губах.
Эмма долго рассматривала его.
— Это миссис Нельсон? — спросила она, отвернувшись. — Мать Джошуа?
Она была разочарована. Иначе представляла она себе повелительницу Нельсона — красивее, значительней.
Глаза Тома сияли.
— Она всегда была добра ко мне, во время поездки в Англию она с удовольствием следила за тем, как я играю с маленьким Джошуа. Узнав от Нела, что со мной приключилось, она не успокоилась до тех пор, пока ей не позволили увидеться со мной. Она пришла к преступному матросу, в темный трюм, где гнилая вода отравляла воздух, где шныряли крысы. Она заговорила со мной. Спросила, почему я набросился на сэра Джона. Я не отвечал, не защищался. Тогда она стала настаивать, допытываться, просить меня. Воззвала к моей чести. Неужели врагам Нела отныне будет позволено упрекать его в том, что он воспитывает из своих матросов бунтовщиков. И тогда я сказал ей, что было с вами, с сэром Джоном и со мной. Рассказал все. И что вы чуть не стали дурной женщиной. Оттого, что сделали доброе дело. Тогда я еще не говорил с мистером Гревиллом.
— А миссис Нельсон, Том? Что она сказала? Как она поступила?
— Она плакала над судьбой малышки Эми и восхищалась ею. Она страшно рассердилась на сэра Джона. Пошла к Нельсону, рассказала ему все. И он… Под флагом с крестом святого Георгия нет другого капитана, который сделал бы это ради простого матроса! Он поехал в Лондон, пошел к лордам Адмиралтейства. А когда они отказали ему — к королю. Мистер Питт помог ему. Они защитили и освободили меня. — Он выпрямился. Серьезно поглядел на Эмму. — Теперь вы поняли, что значит для Тома Кидда Нел и миссис Фанни? Разрешите, я пойду теперь за Джошуа и последую за вами.
Уязвленная его сухим тоном, Эмма жестом отпустила его. Но когда он уже собирался покинуть каюту, ею опять овладело беспокойство.
— Еще одно, Том! Ты назвал им мое имя?
Он остановился. Оглянулся. В глазах его было глубокое сочувствие.
— Я назвал только малышку Эми. Они не знают, кто она. Не знают, кем она стала. Ах, как вам приходится теперь все скрывать и прятаться! Вам, с уст которой не слетало раньше ни одного лживого слова!
— Раньше!
Она горько засмеялась. Молча прогнала его сердитым жестом.
Глава пятая
Джошуа очень понравился Эмме. Ему еще не исполнилось и пятнадцати, но в нем уже чувствовался мужчина. Когда он волновался, его большие серые глаза чернели, молодые руки и ноги напрягались, мягкий овал лица застывал. Он был очень хорош собой, в нем дремала неразбуженная страсть.
С Эммой он был сначала робок и неловок. Но во время поездки в палаццо Сесса, когда он остался один с ней в карете, он оживился, стал доверчивее. Пытаясь нащупать его интересы, Эмма расспрашивала его о жизни на «Агамемноне», о подробностях его службы, о его отце. Тут он растаял, потом загорелся. Неустанно рассказывал о мелких событиях из жизни капитана, демонстрировавших верность Нельсона долгу, безупречность его характера, доброту и сердечность.
Счастливый отец! Он был для своего сына идеалом мужчины! Что-то вроде тоски закралось в душу Эммы. И у нее был ребенок. Когда-то она мечтала о том, чтобы воспитать из него достойного человека, чтобы над дочерью не тяготели ошибки ее матери. Теперь маленькой Эмме было тринадцать лет. Она едва помнила свою мать. Никогда не слыхала имени своего отца. Жила под чужим именем в дальнем уголке Англии. Любовь получала от чужих людей. Любовь, купленную на деньги…
Слезы выступили на глазах Эммы. Поддавшись горячему чувству, она наклонилась, взяла в руки голову мальчика, хотела поцеловать его. Но отшатнулась, увидев растерянный взгляд его испуганных глаз.
Щеки его залились горячим румянцем…
Только поздно вечером Эмма попала в свою спальню, опустилась прямо у дверей на кушетку. Она смертельно устала. Как после целого дня тяжелой работы.
Что же случилось, отчего так сдали ее нервы? Прибыл корабль, она повидалась со старым другом юности, познакомилась с новыми людьми…
После ужина Нельсон рассказал о своей жене и об отце. Последние годы он прожил в доме викария в Барнэм-Торпе. Ему, впавшему в немилость, адмиралитет не доверил командования. Он стал сельским жителем, обрабатывал поля своего отца, охотился с соседними помещиками, занимался наукой и воспитанием Джошуа.
Откинувшись в кресле, Эмма внимала безыскусным речам Нельсона, теплому тону его голоса. Она могла бы часами слушать его, словно овеваемая ароматами цветущих полей. Потом она неохотно согласилась исполнить просьбу сэра Уильяма и спеть гостю одну из песен ее родины. Но когда под ее пальцами прозвучали первые аккорды арфы, она ощутила прилив ярости и исполнила одну из песен кельтских бардов — тех песен, которые столетиями хранил простой народ Уэльса — воинственные куплеты о рискованных морских походах, о погоне сильных за счастьем, о героической гибели…
В резком противоречии с простой крестьянской идиллией, восхваляемой Нельсоном, она пропела ему старые, гордые песни. Сама себе она казалась одной из тех бесстрашных лесных дев старинных сказаний, которые надевали на любимого щит, опоясывали его мечом и, подстрекая язвительны ми речами, отправляли его на бой и на смерть в бою…
Понял ли он ее?
В глазах его что-то вспыхнуло, кулаки сжались, как бы вокруг рукоятки меча…
А теперь она лежала без сил, вялая, несчастная, прислушиваясь к каждому звуку в ночной тишине огромного дома. В ожидании крадущихся шагов старика…
Сэр Уильям не отказал себе в удовольствии самолично проводить гостя в его комнату. Впереди них ступал слуга с зажженными свечами. Но когда Эмма хотела проститься с сэром Уильямом, подставив ему, как обычно, для поцелуя лоб, он запротестовал:
— Я еще приду к тебе! Ты ведь знаешь, нам надо еще кое-что обсудить. По поводу доклада Питту.
При этом он с улыбкой поглядел на Нельсона, даже слуге подмигнул — тщеславный фат, похваляющийся красотой своей жены.
Нельсон смущенно отвернулся, не заметив руки, которую протянула ему на прощанье Эмма.
Она, кажется, уже заснула. Но испуганно вскочила, когда на ее глаза упал яркий свет. С горящей свечой в руке вошел сэр Уильям. Он тщательно закрыл дверь, поставил свечу на стол, присел рядом с Эммой на край кушетки.
— Сегодня вечером ты была очень хороша. Тебе идет высокий драматизм. Новый нюанс. Над ним надо только еще немного поработать, и тогда он будет весьма эффектен.
Ее охватило отвращение к его голосу.
— Ты хочешь сказать, что я разыгрывала что-то перед Нельсоном?
— А разве нет? Или ты воистину чувствуешь себя героиней? Я тебя предостерегаю от этого. Это не модно в наш трезвый, просвещенный век. Впрочем, играла ты или нет, цель достигнута. Нельсон назвал тебя Орлеанской девой, которая могла бы вдохновить целый народ на героический подвиг. — Он захихикал. — Наивный он человек! Ты заметила, как он смутился, когда я сказал, что еще приду к тебе? Странный у него, должно быть, брак, если он все еще краснеет! Ну, в нашем Неаполе его от этого отучат. Но мне хотелось бы, чтобы наставницей была не ты!
Она поднялась одним рывком:
— Не я?
— Не столь бурно, дитя мое! То, что я сказал, — вполне невинно. Ты ведь сама говорила, что рада после всех этих итальянских ветреников встретить однажды настоящего мужчину. Между прочим, прими мою признательность за милую маленькую шутку, которую ты умудрилась направить в мой адрес! Я не имел бы ничего против маленькой, романтической интрижки. Это возвращает женщинам молодость, что может быть только приятно их мужьям. Но на этот раз я прошу тебя отказаться от этого. Я бы не хотел, чтобы меня тайком лишали моих преимуществ!
Она разразилась язвительным смехом:
— Ревнуешь?
Он покачал головой:
— Только из политических соображений. Разве я не писал тебе, что Мария-Каролина влюбилась в героя, о котором речь. Боже мой, у нее всегда был дурной вкус! Но мне это кстати. Я давно уже опасался, что она в один прекрасный день восхитится каким-нибудь неаполитанским патриотом, из тех, которые хотят, чтобы мы, англичане, убрались ко всем чертям. Если же она будет мечтать о храбром морском офицере Нельсоне, боготворить мою прекрасную леди, пользоваться советами бравого Актона, который и дальше будет получать инструкции от остающегося в тени Гамильтона, — тогда, мне думается, Питт может быть доволен. Но все это может быть успешным лишь в том случае, если моя романтическая Эмма не отнимет у сицилийской Семирамиды спасителя Италии. Подруге Эмме пришлось бы расплачиваться за то преступление, которое совершила Эмма-соперница. А наш мореплаватель Одиссей, кажется, слегка склонен к извержениям вулкана и прочим испытаниям силы. И вряд ли ему удалось бы проскользнуть невредимым между Сциллой и Харибдой. Но мы, его земляки, обязаны вернуть героя его Пенелопе, по возможности невредимым!
Он умолк, пробежал косым, горящим взглядом по ее лицу, кивнул головой, потер, хихикая, свои длинные сухие пальцы.
Она снова упала на кушетку. Ею опять овладела расслабляющая усталость.
— Это все, что ты мне хотел сказать? — спросила она, закрывал глаза. — Тогда уйди, прошу. Я больше не в силах слушать тебя.
С края кушетки он пододвинулся ближе.
— Значит, отослать доклад Питту?
Она приподнялась, но сразу же опять упала на подушку. Страшно хотелось спать.
— Делай, что хочешь! — пробормотала она. — Какое мне дело до Марии-Каролины!
Что-то зашуршало. Она с трудом приоткрыла веки и увидела, что он извлекает бумагу из своего шлафрока.
— Но сегодня утром… Ты упрекала себя… Если бы ты была ласкова со мной… Мы могли бы тогда сжечь ее здесь на свечке!
Глаза ее снова закрылись. Глухо, как из далекого далека доносился к ней его голос. Все ее собственные мысли улетели, как мыльные пузыри, превратившись в ничто. Ею овладели сон, блаженная тьма, забвение…
О, этот крик… Не голос ли Джошуа? Нельсон не обернулся. Он крепко держал ее руку. Двигался с ней, сквозь бушующий шторм к суше. Серая полоса моста над страшной пучиной была бесконечной…
Ах, а у нее горели ступни, дрожали колени.
Не лунный ли свет виден ей сквозь сомкнутые ресницы? Они ехали в барке, по залитому лунным светом морю, сквозь глухую беззвучную ночь. Мягким был голос Нельсона… горяч его взгляд, сладко целовал его рот…
Сэр Уильям?
Он погасил свет. Все погрузилось во тьму… Скрипя зубами, она приподнялась с подушек. И снова упала. Без сил, беспомощная перед ним.
Глава шестая
Нельсон еще не видел Италии. Моряку, проведшему почти всю свою жизнь на море, все было здесь незнакомо: страна, народ, жизнь. Подобно древнегерманским варварам, явившимся из северных лесов, он удивленно глядел на простирающийся у его ног новый, более прекрасный мир, озаренный более теплым солнцем, сияющий яркими красками.
Сэр Уильям не мог посвятить ему много времени, все его время было отдано политике. Так что единственным гидом Нельсона была Эмма.
Странно, но толкал ее на это сам сэр Уильям. Почему-то он уже не думал о том, что сказал о расположении Марии-Каролины к Нельсону. Или старый интриган выдумал это только для того, чтобы испытать Эмму? Во всяком случае, Мария-Каролина ни в чем не проявляла особого интереса к Нельсону. Она часто приглашала его к столу, отводила ему почетное место рядом с собой, устроила в его честь гала-представление в театре Сан-Карло. Но это могло быть понято и как дань стране, которую он представлял.
"Последняя любовь лорда Нельсона" отзывы
Отзывы читателей о книге "Последняя любовь лорда Нельсона". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Последняя любовь лорда Нельсона" друзьям в соцсетях.