Пожалуй, их желание в конечном итоге исполнилось. Я сломался.

И мне на все наплевать.

Глава 5

Лесс,

поздравляю с пятинедельной датой со дня смерти.

Извини, что последнее время не держал тебя в курсе событий, но произошло так много всего. Тебе понравится. Меня, Дина Холдера, арестовали.

Две недели назад я ввязался в школе в драку, защищая твою честь. Пожалуй, дракой это не назовешь. В драке обычно участвуют два человека, а это действо было явно односторонним.

Как бы то ни было, меня посадили в тюрьму. Правда, я не просидел там и трех часов, как мама освободила меня под залог. Так что это, скорее, лишь на словах звучит круто. Признаюсь, впервые я был рад, что она юрист.

Я здорово огорчился и не знаю даже, что с этим делать. Маме в последнее время тяжело приходится, и мой маленький инцидент в школе не поднял ей настроение. Она считает, что потерпела неудачу как мать. Твое самоубийство заставило ее разувериться в своих родительских способностях, и это очень больно видеть. А теперь, когда я напортачил в школе, она еще больше сомневается в себе. И даже заставляет меня на время уехать к отцу.

Думаю, это уж чересчур для нее. После того как я избил в школе этого придурка, она призналась, что, по ее мнению, я нуждаюсь в помощи, которую она сейчас не в состоянии мне оказать. Я изо всех сил старался переубедить ее, но после сегодняшнего слушания судья, похоже, согласился с ней. Папа уже едет сюда, чтобы забрать меня. Еще пять часов – и я отправлюсь в наш родной город.

Туда, откуда наша жизнь пошла под уклон.

Ты помнишь, как мы жили, когда были детьми? До момента, когда я позволил Хоуп сесть в тот автомобиль?

А жили мы хорошо. Очень хорошо. Мама и папа были счастливы. Мы любили наш район, наш дом, нашего кота, который постоянно прыгал в тот чертов колодец на заднем дворе. Не помню даже, как его звали, но это была самая дурная скотина из всех мне известных.

Но с того самого дня, когда я оставил Хоуп плачущей на лужайке перед домом, наша жизнь пошла под уклон. С того дня все изменилось. Стали появляться репортеры, обстановка накалялась, и мы совершенно утратили простодушную веру в людей.

Мама стремилась уехать из города, а отец не хотел бросать работу. Ей не нравилось, что мы живем по соседству с домом, где это случилось. Помнишь, после похищения Хоуп она несколько лет не разрешала нам одним выходить на улицу? Она очень боялась, как бы с нами не случилось то же самое.

Родители старались, чтобы все это не повлияло на их брак, но в конечном счете не выдержали. Я помню тот день, когда они сказали нам, что разводятся и продают дом и что мама переезжает с нами сюда, ближе к ее семье. Никогда этого не забуду, потому что, если не считать тот день, когда пропала Хоуп, это был худший день в моей жизни.

Но для тебя этот день был, казалось, самым счастливым.

Ты была так рада, что мы уезжаем. Почему, Лесс? Жаль, я не успел спросить тебя, когда ты была жива. Мне надо знать, почему тебе так не нравилось жить там, потому что я действительно не хочу возвращаться в Остин. Не хочу оставлять маму. Не хочу жить у отца, делая вид, будто меня не волнует, что он много лет назад бросил свою семью. Не хочу возвращаться в город, где за каждым поворотом буду искать Хоуп.

Я так скучаю по тебе, Лесс, но по Хоуп я скучаю по-другому. Насчет тебя я точно знаю, что мы уже никогда не увидимся. Знаю, что ты умерла и больше не страдаешь. В отношении Хоуп у меня нет этого чувства облегчения, потому что я не могу знать, страдает она или с ней все хорошо. Не знаю, жива ли она. В моем воображении разыгрываются самые ужасные сценарии с ее участием, и я это ненавижу.

Почему так случилось, что я потерял двух моих девочек, которых только в жизни и любил? Каждый день это постепенно убивает меня. Понимаю: надо, наверное, постараться найти способ отделаться от этого… избавиться от чувства вины. Но, по правде говоря, я не хочу отделываться от этого. Не хочу забывать, что моя неспособность оградить каждую из вас оставила меня в одиночестве. Я заслуживаю того, чтобы мне каждую секунду напоминали, что я подвел вас обеих, и тогда я постараюсь не поступать так больше ни с кем.

Угу, мне действительно нужно напоминание. Может быть, стоит сделать себе татуировку.

Глава 5 1/2

Лесс,

ну и годик выдался! Я почти позабыл об этой тетрадке. Должно быть, оставил ее, когда в сентябре спешно готовился к отъезду. Тетрадь так и лежит на моем комоде, и, судя по слою пыли, мама в нее не заглядывала. Если мой переезд к отцу в прошлом году подействовал на нее так же, как твоя смерть, то наверняка она все это время не заходила в мою спальню. Ей, наверное, проще закрыть двери и не думать о тишине в комнатах по ту сторону.

Не сомневаюсь, родители собирались оставить меня в Остине до окончания школы, но я нарушил их план, чудесным образом достигнув восемнадцатилетия. Отец уже не мог против моей воли оставить меня у себя. А что до восемнадцатилетия… Странно было отмечать его не вместе с тобой. Но зато отец подарил мне новую машину. Уверен, будь ты жива, он подарил бы нам одну машину на двоих, но тебя нет, и машина только моя. К тому же отец не запретил мне забрать ее, когда я несколько дней назад вернулся домой, так что это плюс.

Я скучал по маме и вернулся в основном из-за этого. Не хочу признаваться, но по Дэниелу я тоже скучал. По сути дела, через несколько минут мы с ним выходим в свет, чтобы встретиться со старыми друзьями. Сейчас вечер субботы, и мы наверняка найдем какое-нибудь местечко, где мое появление даст народу пищу для новых разговоров.

Дэниел говорит, что распространяются какие-то весьма странные слухи относительно того, где я провел минувший год. Он сказал, что не стал тратить время на их опровержение. Он единственный знает, куда я уехал, и я ценю то, что он не посчитал нужным просвещать кого бы то ни было. Полагаю, ему нравится, что только он один знает правду.

К возвращению меня подтолкнула еще одна мелочь. Моя чудовищная потасовка с отцом. Напомни, чтобы я потом тебе рассказал.

Ой, погоди. Боюсь, ты не сможешь мне напомнить. Ладно, напомню себе сам.

Холдер, не забудь рассказать Лесс о потасовке с отцом.

Х.

Глава 6

Не могу поверить, что в первую же неделю после моего возвращения он уговорил меня выйти в люди. Я поклялся себе, что не стану общаться с этим народом, но прошел уже целый год. У меня было время, чтобы остыть, у них, наверное, тоже.

Мы идем к незнакомому дому: я впереди, Дэниел на пару шагов позади. Как вдруг я резко останавливаюсь перед входной дверью. Из всех прежних знакомых я меньше всего жажду видеть Грейсона. Но, разумеется, то, чего хочешь меньше всего, обычно и случается.

Я не видел его с того вечера накануне смерти Лесс, когда оставил его с окровавленной физиономией на полу гостиной в доме его лучшего друга. Он выходит, а я вхожу, и на несколько мгновений мы оказываемся лицом к лицу, меряя друг друга взглядами. С отъезда я особенно о нем не думал, но сейчас при виде его во мне проснулась вся моя ненависть.

По выражению его глаз ясно: он понятия не имеет, что мне сказать. Я загораживаю ему выход, он загораживает мне вход, и ни один из нас не желает отойти в сторону. Я сжимаю кулаки, готовясь к столкновению. Он может на меня наорать, может плюнуть в меня, может даже извиниться. Не важно, какие слова слетят с его губ. У меня нет желания слушать его, а есть желание просто заткнуть.

Дэниел, идя следом, замечает нашу молчаливую конфронтацию. Обойдя вокруг меня, он встает впереди, между мной и Грейсоном. Потом хлопает меня по щекам и заглядывает в глаза.

– Не время заниматься всякой хренью! – вопит он, перекрикивая музыку. – Нас ждет пиво!

Схватив за плечи, он тащит меня вправо. Я продолжаю сопротивляться, не желая первым прервать наше визуальное противостояние.

Подходит Джексон, кладет руку на плечо Грейсона и тянет его в противоположном направлении.

– Пойдем посмотрим, чем занимаются Сикс и Скай! – орет он ему.

– Угу. – Грейсон кивает, мрачно поглядывая на меня, и отходит в сторону. – Эта вечеринка – полный отстой.

Будь это в прошлом году, он бы уже лежал на полу, а я коленом упирался бы ему в глотку. Но сейчас не прошлый год, и его глотка того не стоит. Я лишь улыбаюсь ему, позволяя Дэниелу увести меня на кухню. Когда те двое выходят, я с облегчением перевожу дух. Мне становится легче от их решения уйти с вечеринки в поисках каких-то жалких девиц, способных их развлечь.

Я кривлюсь при этой последней мысли, понимая, что невольно причислил Лесс к той же категории. Но, к счастью, мне больше не надо беспокоиться по поводу телок, с которыми якшается Грейсон. Лесс здесь больше нет, и ее нельзя обмануть, так что, насколько я понимаю, Грейсон волен ухлестывать за какой ему угодно безрассудной девчонкой.

– Открой рот, голову назад, опрокинь стаканчик внутрь и будь счастлив. – Дэниел протягивает мне стакан со спиртным.

Я не спрашиваю, что это такое, просто делаю, как он велит.

* * *

Еще глоток спиртного, два пива, и полчаса спустя мы с Дэниелом сидим в гостиной. Я – на диване, положив ноги на кофейный столик, Дэниел рядом со мной. Он перечисляет мне наших друзей, рассказывая о том, что с ними происходило за прошедший год. Я позабыл, каким разговорчивым делает его алкоголь, и с трудом выдерживаю это. Чтобы не разболелась голова, принимаюсь тереть переносицу. Не знаю никого из собравшихся на эту вечеринку. Дэниел говорит, что это в основном друзья парня, который здесь живет, но я не знаю даже, чей это дом. Спрашиваю, зачем мы сюда пришли, если он никого не знает, и от этого вопроса он почему-то затыкается. Смотрит мимо меня в сторону кухни, кивая в том направлении:

– Из-за нее.

Я оборачиваюсь и вижу двух девчонок, облокотившихся на барную стойку. Одна из них в упор смотрит на Дэниела, кокетливо взбалтывая содержимое стакана.

– Если ты пришел из-за нее, то почему сейчас не с ней?

Дэниел отворачивается и смотрит вперед, сложив руки на груди:

– Блин, чувак, ничего не выйдет. Мы поссорились две недели назад и не разговариваем. Если захочет передо мной извиниться, пусть подойдет сама.

Я снова бросаю взгляд на девушку и замечаю, что, возможно, она смотрит на него вовсе не кокетливо. Ибо ухмылки кокетливые и порочные отделяются друг от друга весьма тонкой гранью, и я, видя ее пылающий взгляд, не знаю, на какой стороне сейчас она.

– Давно ты с ней встречаешься?

– Пару месяцев. Достаточно, чтобы понять, что она больная на всю голову! – Он бешено закатывает глаза. – Кстати, именно за это я ее и люблю. – Он замечает, что я глазею на нее, и щурится. – Хватит пялиться на нее, парень. Она догадается, что мы говорим о ней.

Я со смехом отвожу взгляд и замечаю входящую в дверь парочку. За Джексоном следует Грейсон, и оба они направляются на кухню. Я прислоняюсь головой к спинке дивана, жалея, что не осушил еще несколько стаканчиков. Мне совсем не хочется оставшуюся часть вечера хороводиться с Грейсоном.

Дэниел опять начинает болтать без умолку. После того как он второй раз за вечер рассказывает о своих новых шинах, я отключаюсь и остаюсь со своими мыслями до того момента, когда Джексон и Грейсон перемещаются ближе к гостиной. Они не имеют понятия, что я сижу на диване, и я предпочел бы, чтобы так и оставалось. Если Дэниел наконец заткнется, то я скажу ему, что готов уйти.

– Мне все это до одури надоело, – слышу я голос Грейсона. – Каждую субботу одно и то же. Клянусь, если она и в следующие выходные не уступит, то я с ней завязываю.

Джексон смеется:

– Думаю, тебе нужно на время отшить Скай. Девчонки любят, когда их отшивают.

Не знаю, кто такая Скай, но мне нравится, что она отказывает Грейсону. Умная девочка.

– Сомневаюсь, что с ней это пройдет, – со смехом говорит Грейсон. – Она чертовски упрямая.

– Так и есть, – соглашается Джексон. – После всего, что мы о ней слышали, кто бы подумал, что будет так сложно. Эта девчонка, пожалуй, самая распутная девственница из тех, что я встречал.

Грейсон смеется над замечанием Джексона, и я изо всех сил стараюсь их не слушать. Меня бесит то, как они говорят об этой девушке: Грейсон наверняка так же трепался о Лесс, когда они встречались.