Но прежде необходимо ее найти. С полдюжины «хранителей» уже находились в Берберии, пытаясь найти хоть какие-то сведения, а кое-кого призвали на Кирену, на случай, если придется организовать спасательную экспедицию.

Торн, оторвавшись от бумаг, поднял глаза.

– Хок ведет поиски в Алжире, и мне придется ехать туда. К нему на помощь, – уточнил он.

– Совершенно верно. И мне нет нужды пояснять, насколько важно выиграть время.

Торн кивнул:

– Я выезжаю завтра утром, как только позабочусь кое о каких мелочах, чтобы со спокойной душой отложить свое нынешнее задание.

Глаза Торна загорелись предвкушением новых приключений, что весьма ободрило Каро. Впервые за несколько недель она почувствовала, как натянутые нервы слегка расслабились. Какое счастье, что Кристофер Торн на их стороне!

Она знала, что он с радостью согласится участвовать в их миссии, потому что обожал трепет опасности. Мятежник в душе, Торн был одним из самых бесшабашных и безрассудно храбрых членов группы. Если не считать Каро, из всех «хранителей» он был ближе других к Изабелле и прекрасно понимал ее тревогу за приятельницу.

Торн поднялся с дивана и, подойдя к ней, сжал ее руку в большой сильной ладони.

– Мы найдем ее, не сомневайся!

Каро слегка улыбнулась. Это задание беспокоило ее куда больше предыдущего, вероятно, потому, что исход касался ее лично.

– До чего же противно быть такой беспомощной! Я постоянно думаю о том, что сейчас Изабелла находится в руках и во власти жестокого господина! Она совсем одна, Торн…

– А ты не посмотрела на все это с другой точки зрения? Вдруг Белла считает захват судна скорее приключением, чем трагедией?

Каро понимала, что он пытается утешить ее, однако это были не просто слова. Большинство женщин ужасала сама возможность попасть в лапы берберских пиратов, но Изабелла, с ее пылким характером, была куда предусмотрительнее и разумнее многих представительниц своего пола. Если кто и способен выжить в этих обстоятельствах, так это она.

Но все же Каро выводила из себя невозможность строить подробные планы, пока они не обнаружили, действительно ли Изабелла находится в плену. А ведь на это могут уйти недели, если не месяцы!

– Ты прав, конечно, – пробормотала она. – Но я сойду с ума от бездействия и ожидания.

Торн пощекотал ее под подбородком, как ребенка.

– О нет, девочка моя, ты так легко не отделаешься. У меня для тебя идеальное поручение. Немедленно извинись перед моей тетушкой. Она ни за что не освободит меня от обещания быть кавалером кузины на этот сезон.

– Почему я?

– Потому что тетя Хеннесси любит тебя. И скорее меня простит, если именно ты попросишь ее об этом.

Именно леди Хеннесси оплатила расходы на провальный лондонский сезон Каро много лет назад и, несмотря на скандал, причиной которого невольно стала девушка, по-прежнему прекрасно к ней относилась.

– Только скажи ей, что Белла пропала, – добавил Торн, подводя Каро к двери, – и что я должен ее спасти. Иди, попытайся обвести ее вокруг пальца, солнышко. А я тем временем принесу кое-какие депеши для доставки сэру Гавейну. Вернусь через час-полтора. Собираешься остановиться здесь?

– Да, если леди Хеннесси позволит.

– В этом я не сомневаюсь, при условии, что пообещаешь не устраивать сцен на балу. Она все еще пытается забыть твой сезон, – беззлобно поддел он.

Каро мигом бросило в краску.

– Я, разумеется, не собираюсь устраивать никаких сцен, – процедила она. – И как только поговорю с ней, немедленно удалюсь.

– Уверен, она будет крайне благодарна.

Торн уже собрался уйти, но остановился и оглянулся, словно что-то вспомнил.

– Кстати, Каро! Ты можешь сделать для меня еще кое-что. Передай мои извинения Максу Лейтону.

Каро задохнулась от неожиданности.

– Майор Лейтон здесь? – спросила она чересчур громко и взволнованно.

– Мистер Лейтон. Теперь он штатский. Но ты и без меня должна знать: он герой светской хроники всех лондонских газет.

Она знала. Сэр Гавейн выписывал все британские газеты, чтобы быть в курсе последних событий в мире и бомонде.

– Почему ты должен извиняться перед ним? – с небрежным видом бросила Каро.

– Потому что потащил на этот бал, чтобы он составил мне компанию. С его стороны это было величайшей жертвой, учитывая, как настойчиво дамы преследуют его. Как мне ни жаль, но придется бросить его на растерзание светским львицам. Скажи Максу, что я очень сожалею и что мое приглашение провести Рождество на Кирене по-прежнему в силе.

Каро опустила глаза, чтобы скрыть досаду.

– Если увижу его, все передам, – неохотно выдавила она.

– Так дело не пойдет, любимая. Обещай, что поищешь Макса после моего ухода. Иначе мне придется задержаться, чтобы самому это сделать.

– Хорошо… так и быть. Даю слово.

– Он, конечно, будет рад тебя видеть. Только сегодня спрашивал о тебе.

– Правда? – растерянно пробормотала она.

– Да. Очевидно, ты произвела на него немалое впечатление во время его короткого визита на остров в прошлом году. А теперь иди поищи тетушку. Я вернусь как можно скорее.

И Торн решительно направился к выходу. Каро ошеломленно смотрела ему вслед, едва удерживая проклятия. Не хватало ей еще встречи с Максом Лейтоном… Впрочем, можно подумать, у нее есть выбор!

Пришлось неохотно возвращаться в бальный зал. В обычных обстоятельствах ее трудно назвать трусихой. Но при мысли о новой встрече с Максом Лейтоном дрожали коленки. Удивительно, что Лейтон вообще помнил о ней.

«Очевидно, ты произвела на него немалое впечатление…»

Щекам снова стало горячо. Можно представить, что он думает о ее поведении той ночью! Вела себя как последняя распутная девка! Молила его овладеть ею! Практически обольстила!

Даже сейчас при одном воспоминании об этом ее охватывал стыд. И она все так же томилась сладострастным желанием.

Неужели он тоже помнит об их ночи страсти? После всех женщин, с которыми он, вероятно, спал, вряд ли их ночное приключение стало для него чем-то особенным.

А вот она уж точно никогда его не забудет. Та волшебная ночь ясно показала, чего лишена в жизни Каро. А безумные ласки Макса только усилили ее томление…

Ах, какую же ошибку она сделала, отдавшись своим бесстыдным порывам! И все же воспоминания до сих пор были ей дороги. Настолько, что она не хотела портить их вторжением холодной реальности или разочарованием при встрече с ним в другом месте, среди шумной толпы. За последние несколько месяцев она успела прочесть бесчисленные газетные заметки о Максе Лейтоне, свежие сплетни о его любовных связях и предсказания насчет того, кто первым выиграет брачные скачки и завоюет его богатство и будущий титул.

К сожалению, она увидела его, едва появилась в бальном зале. Толпа слегка расступилась, и высокий мужчина с властной осанкой оказался совсем близко. Вместо блестящего мундира седьмого гусарского полка на нем был безупречно сшитый синий фрак, идеально обтягивавший мускулистые плечи и, вне всякого сомнения, подчеркивавший поразительный цвет его глаз.

Как она и ожидала, он был окружен настоящим цветником красавиц.

Каро решительно попыталась изгнать пустоту, поселившуюся в груди. Она часто гадала, по-прежнему ли Макс остается раненым воином или сумел исцелиться после окончания жестокой войны с Наполеоном. «Непохоже, чтобы он сильно страдал», – с горькой усмешкой подумала она.

И все же Каро была бесконечно рада, что ему удалось выйти из жестокой схватки живым и невредимым. И он, несомненно, заслужил счастье. Учитывая ужасы, перенесенные им, те сводящие с ума наслаждения, которые Лондон предлагал уставшему от битв солдату, еще не скоро помогут Максу забыться. Но как было обидно и противно, что он превратился в такого повесу. И черт возьми, до чего же неприятно видеть его с такими красавицами!

Но в этот момент он повернулся и встретился с ней взглядом. Сердце Каро, казалось, замерло. Перед ней был все тот же незабываемый мужчина, которого она так часто видела во сне. Все то же поразительное лицо. Все те же неотразимые синие глаза, окаймленные черными ресницами. Все та же мощная, неотразимая мужественность.

Предательская краска поползла по щекам, когда он устремил на нее жаркий взгляд.

Всячески ругая себя, Каро умудрилась протолкнуть комок, застрявший в пересохшем горле. Если от нее требуется поговорить с ним, нужно сделать все, чтобы не выказать охватившее ее смятение. И если, не дай Бог, он осмелится упомянуть ту давнюю ночь, она встретит его с открытым забралом и постарается быть столь же искушенной, как те элегантные красавицы, которые так и вьются вокруг него, добиваясь знаков внимания.

Но сначала ей нужно найти тетушку Торна.

С усилием оторвав от него взгляд, она наконец заметила леди Хеннесси, сидевшую у стены вместе с другими вдовствующими дамами, и, благодарная за возможность передохнуть, стала проталкиваться сквозь толпу.

Дородная леди с серебристыми волосами удивленно подняла глаза и тут же расплылась в восторженной улыбке, быстро превратившейся в тревожную гримасу.

– Дорогая моя, что ты здесь делаешь? Сэр Гавейн? Что-то случилось?

Каро наклонилась, чтобы поцеловать подставленную щеку.

– Сэр Гавейн здоров, миледи. Но к сожалению, я привезла неприятные новости заодно с просьбой, касающейся вашего племянника. Можно поговорить с вами наедине?

Приятельницы леди Хеннесси, поняв намек, дружно поднялись, позволив Каро сесть рядом.

– Прекрасно, – пробормотала престарелая леди, прищурив проницательные глаза. – Расскажи, в какую авантюру ввязался на этот раз козел отпущения, именуемый моим племянником.

– Кажется, мистер Лейтон, вы необычайно заинтересовались мисс Иверс, – пропел жалобный женский голосок. – Надеюсь, вы понимаете, что она просто старается привлечь ваше внимание.

– Разумеется, – поддакнула другая леди. – Как это похоже на нее: устроить сцену, появившись на балу в жалких обносках!

Вынудив себя прислушаться к своему окружению, Макс поднял брови:

– Считаете, она специально появилась, чтобы устроить сцену?

Сразу с десяток дам громко затрещали, перебивая друг друга: очевидно, им не терпелось поведать кучу пикантных историй о Каро Иверс.

– Мой дебют был в том же году, – заметила одна.

– И уже тогда она была слишком стара для дебютантки.

– Помню это неуклюжее молчаливое создание. Никаких манер! Никакого воспитания!

– Даже танцевать не умела!

– Но последней каплей был устроенный ею скандал!

– Бедная леди Хеннесси! Такое унижение!

Дамы хором засмеялись, словно вспомнив известный анекдот.

– Что за скандал? – поинтересовался Макс.

– Выяснилось, что мисс Иверс одевалась мужчиной, чтобы посещать лекции по медицине.

– Ее застали, когда она изучала обнаженные тела!

– Хуже того, она рассматривала их внутренности!

Некоторые наиболее чувствительные дамы картинно вздрогнули. Высокая блондинка, открыто охотившаяся за Максом, злорадно добавила:

– И поэтому ее с позором изгнали из общества.

Макс, нахмурившись, окинул вдову ледяным взглядом.

Очевидно, заметив его неодобрение, она прикусила язычок в отличие от других заговорщиц.

– Разумеется, это чистый абсурд! Притворяться мужчиной! Впрочем, ей это легко удалось: недаром у нее такое грубое загорелое лицо!

Страстно желая защитить ту, которую они так яростно чернили, Макс с усилием стиснул зубы. Да, золотистая кожа Каро Иверс ничуть не напоминала молочно-белый идеал, которого пытались добиться английские красотки, но он находил ее куда более привлекательной.

– Она не более смугла, чем любой, кто живет на средиземноморском острове!

– Так вы знаете ее, мистер Лейтон?

Слегка улыбнувшись, он бросился на защиту Каро:

– Да, я имел огромное удовольствие и счастье познакомиться с мисс Иверс в прошлом году, когда она спасла жизнь одному из моих лейтенантов. Мало того, я считаю ее самой выдающейся из всех моих знакомых дам.

Щебет красавиц мигом смолк.

– А теперь, леди, прошу меня извинить, – с коварной улыбкой продолжил он. – Я должен поскорее поздороваться с мисс Иверс.

Игнорируя досадливые взгляды леди и негодование блондинки, Макс резко повернулся и направился туда, где сидела Каро Иверс, погруженная в беседу с леди Хеннесси.

Очевидно, в Лондон ее привело неотложное дело, и ему не терпелось узнать, какое именно. И еще Максу очень хотелось узнать, тлеют ли еще искры того огня, который когда-то пылал между ними.

Он не спускал с нее взгляда и очень обрадовался, заметив, как она застыла, когда подняла голову и увидела его.

Ее серые глаза были такими же огромными и светящимися, как он помнил. Словно серебряный дым… И те же самые черты лица, носившие отпечаток интеллекта и твердого характера. Может, ее нельзя назвать ослепительной красавицей, но она неотразимо привлекательна, и это главное.