Я не слишком сильна в приготовлении пищи, но сегодня вечером выложилась полностью: пряная баранья нога с рисом пилаф и греческий салат из помидоров, огурцов, маслин и сыра фета. На десерт приготовлено мое фирменное блюдо – шоколадный пудинг. Я слегка разочарована тем, что, несмотря на восхитительные ароматы, плывущие из кухни, Доминик попросил миску овсянки. Возможно, я покажусь смешной, но мне хочется, чтобы все они поняли – он может прекрасно общаться с каждым из них, и в нем нет ничего странного и необычного. Он точно такой же, как и все остальные. А беспокоюсь я из-за того, что, если он будет есть только овсянку, они могут подумать, что он чудной.

Мальчики входят, держась за руки, и ясно, что они опять любят друг друга. Пока я приношу им напитки и раздумываю, что же задержало Доминика, в такси приезжают Нина и Джерри. Сразу же понятно, что сегодня у них вовсе не грезы любви молодой. Входя в дверь, они обмениваются злыми взглядами.

– Рада видеть вас обоих, – слишком жизнерадостно говорю я.

Нина притворно улыбается и целует меня.

– Прости, что опоздали. – Она опять смотрит на Джерри.

– Это я виноват. – Ее муж тоже целует меня. – Как обычно.

– Вы не опоздали, – говорю я, взяв у них пальто. – Никаких проблем. Hakuna matata.

– Что? – спрашивает Нина.

– Это на суахили, – объясняю я. – Означает «Нет проблем».

– О. – Мои навыки полиглота не вызывают у нее никакого интереса. – Где же почетный гость?

– Уверена, он вот-вот спустится.

– Пахнет вкусно, – говорит Джерри, потирая руки. – Что у нас будет?

– Баранина, – говорю я.

– А.

Его лицо омрачает разочарование. Очевидно, это не самая любимая его еда.

Приезжает Стеф. Я оставляю всех в кухне и иду к двери. Когда открывается дверь, я вижу, что она говорит по мобильнику.

Я стою и жду. Она заканчивает препирательства и убирает мобильник.

– Чертовы мужчины. – В ее голосе слышна злость. – Черт бы их всех подрал.

Мое сердце падает. Бедный Майк получит сегодня отказ, если захочет произвести впечатление на Стеф. Наверное, и я разочаруюсь в карьере сводницы еще до того, как эта карьера начнется.

Стеф рассеянно целует меня и протягивает коробку шоколадных конфет и бутылку вина.

– Мне надо выпить, – говорит она, – и побыстрее.

– Проблемы?

– С мужчинами всегда проблемы, – бормочет она, снимает куртку и бросает ее на диван.

– Ну… – говорю я. – Давай раздобудем тебе выпить.

Майк уже открыл бутылку шампанского, и скоро у каждого из нас в руке оказывается бокал.

– Подождем Доминика, чтобы произнести тост? – предлагает Майк.

– Мне это нужно немедленно, – объявляет Стеф и опрокидывает бокал, пока Майк стоит и с открытым ртом смотрит на нее. Она протягивает пустой бокал Майку, и, хоть он и ошалел, но любезно наполняет его.

– Не хватает одного бокала, – указывает Нина.

– Доминик не пьет, – объясняю я, наливая в стакан молоко.

Нина поднимает брови.

– Ни капли?

– Ни капли. Он любит молоко.

– Странно, – бесцеремонно замечает она, и меня это раздражает.

– Ничего подобного. – Некоторым не нужно надираться, чтобы хорошо проводить время, думаю я.

В этот момент раздается голос:

– Всем добрый вечер.

Все, как один, поворачиваются и видят Доминика, стоящего в дверном проеме. Наступает тишина. Стеф роняет бокал, и он разбивается о кафельный пол.

– Черт побери, – бормочет Нина.

Это не та реакция, на которую я надеялась, думаю я с горечью. Совсем не та.

Глава 63

– Боже мой! – Майк первым обретает дар речи. – Ты выглядишь великолепно, Доминик. Правда, великолепно.

Остальные по-прежнему молчат.

Вместо одежды, которую я положила для него, Доминик решил выбрать собственный наряд.

Поверх обычного красного shuka на нем оранжевая юбка, наброшенная вокруг бедер, украшенная бусинками и десятками крошечных круглых зеркал, которые отражают свет. По краю – разноцветные бусы, а за пояс заткнуто мачете. Он бос. На нем свадебное ожерелье и дюжина других нитей с бусами, которые тянутся по его телу. Запястья и лодыжки украшены браслетами. На щеках полосы охры – боевая раскраска. На голове – сложный головной убор из коричневых перьев, которые образуют ореол вокруг его лица. Довершает картину Арчи, уютно устроившийся на плечах Доминика.

Высокое гибкое тело воина масаи кажется совершенно ужасающим в моем крошечном доме. Все – в том числе и я – только и могут, что стоять и таращить глаза.

Майк опять первым обретает способность двигаться и протягивает Доминику стакан с молоком.

– Поднимем тост, Дженни?

– Да, да. – Я выхожу из шока. – Да, да, конечно.

Остальные тоже начинают приходить в себя. Вот только Доминик кажется неуверенным.

– За Доминика, – предлагает Майк, поднимая бокал с шампанским.

– За Доминика, – отзываемся мы все хором и пьем из наших бокалов, причем некоторые охотнее, чем другие. Нина опустошает свой одним глотком.

– Очень приятно быть здесь, – нерешительно говорит мой возлюбленный. – Очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, друзья Дженни будут и моими друзьями.

Нина смотрит в пол.

– Конечно, будем, – опять говорит Майк. – Кому налить?

Моя лучшая подруга протягивает свой бокал.

– Обед почти готов, – докладываю я, но беспокойство внутри меня нарастает. Я так хотела, чтобы вечеринка прошла хорошо, а сейчас, хотя еще ничего не началось, я чувствую, что все идет ужасно. – Майк, мне надо здесь кое-что сделать. Не отведешь гостей в столовую и не рассадишь их? – Мой голос звучит на октаву выше, чем хотелось бы.

– Будет сделано, – говорит он.

Доминик делает шаг в сторону, и Майк, не суетясь, выводит всех в гостиную.

– Я приду через минуту.

Доминик подходит ко мне. На его красивом лице беспокойство.

– Я сделал неправильно, – говорит он. – Ты хотела, чтобы я надел ту одежду, которую ты положила для меня на кровати.

– Нет, нет, это неважно.

Он с извиняющимся видом пожимает плечами.

– Я убрал ее в шкаф, – объясняет он и оглядывает себя. – Это моя лучшая одежда. Мой наряд. Его я надевал на церемонию, когда стал воином, ilmoran. Я неправильно понял тебя.

Я обнимаю его.

– Ты выглядишь невероятно, – говорю я и начинаю расслабляться в объятиях Доминика. – Я была неправа. Я хотела, чтобы ты вписался в круг моих друзей, но больше всего я горжусь тобой, когда ты остаешься собой. Просто собой.

– Думаю, я их напугал.

Я смеюсь.

– Может, и напугал, – признаю я. – Ну, разве что чуть-чуть.

– Пойду, переоденусь.

– Нет, останься как есть, – настаиваю я. – Это же ты. Поэтому я и люблю тебя. Им придется привыкнуть к этому. Здесь наш дом. – Да как они осмелились заставить Доминика в его собственных владениях почувствовать себя неловко! – А теперь мне надо вынуть баранину, иначе придется подавать на стол угли. Можешь оказать мне любезность и быстренько приготовить себе овсянку?

– Я буду есть баранину, – говорит Доминик.

Я смотрю на него снизу вверх.

– Ты уверен?

– Да.

Я оставляю в стороне мысли о подгорающей баранине и опять крепко обнимаю Доминика.

– Я тебя люблю, – говорю я. – Aanyor pii. Я люблю тебя всем сердцем. Никогда не забывай этого. Как и сейчас. – Я улыбаюсь ему. – Однако ты можешь снять вот это. – Я киваю на его головной убор. – Иначе все время будешь задевать им за балки.

Доминик послушно снимает его и страстно целует меня, оставляя отпечатки красной охры.

– А это плохо – прямо сейчас отправить всех по домам, чтобы мы могли заняться любовью? – шепчу я, затаив дыхание.

– Да, – отвечает Доминик и снова целует меня. – Для этого будет время позже, Просто Дженни. Много времени. А теперь, – он берет меня за руку, – мы пойдем туда и будем очаровательными хозяевами для наших друзей.

Глава 64

С помощью Доминика я подаю баранину. К счастью, она не слишком пересохла. Он продолжает успокаивающе улыбаться мне, но я вижу, что беседа за обеденным столом неестественна. Если бы это был эпизод из английской телепрограммы «Званый ужин», я получила бы ноль очков, и кто-то другой ушел с тысячью фунтов призовых денег.

Нина напивается все больше и больше. Джерри тоже. Кажется, у них нечто вроде соревнования – посмотреть, кто за самое короткое время вольет в себя больше вина. Моя подруга все ниже и ниже наклоняется над столом, и я пытаюсь незаметно отодвинуть от нее бутылку, но она хватает ее и тянет к себе.

Стеф сидит угрюмая. Не знаю, о чем она говорила по мобильнику, когда приехала, но ясно, что получила плохие новости. Неужели она наконец влюбилась в одного из тех женатых мужчин, которых считает приятелями для секса, и тот не хочет бросать свою жену? Конечно, это только мое предположение, но оно не находится вне границ возможного. Не знаю, о чем я думала, когда решила, что она могла бы стать хорошей парой Майку. Она же совсем не подходит для этого.

К счастью, мальчики болтливы, как всегда. Тайрон восхищается бусами Доминика, а Клинтон смотрит на него так, что мог бы влюбиться без памяти. Может быть, позже это станет причиной ссоры, если у них все пойдет как обычно.

Один лишь Майк держится молодцом. Смеется, когда надо, рассказывает глупые анекдоты, чтобы не наступила неловкая тишина. Не имею представления, какие выводы из всего этого делает Доминик. Он старается изо всех сил, я это вижу, но точно могу сказать, что ему приходится нелегко. Он сидит в своем племенном наряде, собирает с тарелки мясо, запивает молоком и выглядит, как пришелец с другой планеты. Но мне так хочется, чтобы все смотрели на него моими глазами! Чтобы поняли, какое у него чудесное сердце! Я хочу, чтобы они полюбили его, чтобы были очарованы им так же, как и я.

Вместо этого мои коллеги сплетничают о клиентках, сериалах и музыкальных телешоу, и Доминик, совершенно ясно, не имеет ни малейшего представления, о чем они говорят. Обычно их пустая болтовня кажется мне забавной, но сейчас раздражает. Я не хочу, чтобы они были грубыми по отношению к моему возлюбленному, но, думаю, они именно такие. Нина полностью игнорирует его. Она ни словом не обменялась с ним, даже своим громогласным способом. Майк пытается направить беседу к Доминику и спрашивает его о жизни и о том, что он думает об Англии, но ясно – это им не так интересно, как телеведущие или поп-звезды.

Когда мы съели основное блюдо, я встаю, чтобы убрать посуду.

– Я помогу тебе, – вызывается Джерри. Обычно после нескольких порций спиртного он ведет себя очень буйно и рассказывает сальные анекдоты, но сегодня подозрительно тихий. Возможно, еще рано.

Я беру тарелки. Он берет блюдо с остатками баранины и идет за мной через гостиную в кухню.

– Поставь сюда, – говорю я, указывая на незанятое место на столе. Джерри касается меня, когда ставит блюдо, а затем задерживается у моего плеча со словами: – Хочешь, чтобы я сделал еще кое-что?

В его голосе звучит намек. Я делаю вид, что не понимаю, и пытаюсь улыбнуться.

– Нет, нет, все прекрасно.

– Скажи лишь слово, Дженни. – И опять эта мерзкая улыбка. Вот ведь кобелина!

Шоколадный пудинг, стоящий в духовке, уже почти готов, и кухня наполняется восхитительным ароматом. Но запах становится слишком сильным, и я чувствую, что меня подташнивает.

– Через несколько минут я принесу десерт.

Вместо того, чтобы понять намек и исчезнуть, Джерри решает остаться. Он отходит, сливает в стакан остаток шампанского из бутылки и выпивает, оглядывая меня с головы до ног.

– Ты красивая женщина, знаешь ли, – говорит он после нескольких минут изучения объекта.

И что я должна на это ответить? Я бормочу:

– Спасибо.

– Ты могла бы найти кого-нибудь намного лучше, чем он.

Я резко поворачиваюсь.

– Чем Доминик?

У Джерри на лице появляется развратная усмешка. Ясно, что он уже перебрал, поскольку нетвердо стоит на ногах. Он опять осушает свой стакан, ищет, чем бы его наполнить, но не находит. Тогда ставит его, но неудачно, и стакан опрокидывается.

– Я притворюсь, что этого не слышала.

– Это же правда, – заплетающимся языком продолжает он Джерри. – Тебе нужен настоящий мужик.

– Ты так думаешь? – враждебно отвечаю я. У меня не остается сил торчать тут и слушать всякую чушь. Мне надо сейчас же убраться подальше от этого идиота. – Пойду, посмотрю, как там все.

– Я бы мог показать тебе, как надо хорошо проводить время, Дженни.

– Я так не думаю.

Когда я прохожу мимо Джерри, он хватает меня за запястье и поглаживает его большим пальцем.

– Такой симпатичной девочке, как ты, нужен подходящий английский парень. – Джерри похотливо облизывается.

– Вроде тебя?

В ответ – медленный поклон, который должен показаться мне обольстительным. Возможно, Джерри хорошо выглядит снаружи, хотя не так красиво, как сам думает – но его уродство сразу видно, как только вам удается заглянуть ему в душу.