Кирилл видел, как она слизнула сок с пальцев и дернулся. Перед его взором оказалась обнаженная девушка. Он представил, как подходит к ней и страстно целует. Затем укладывает на постель… Он тихо застонал и чтобы согнать наваждение Кирилл сказал резче, чем намеревался:

— Меня выписывают.

— И?

— Я бы хотел продолжить наше знакомство, если ты не против.

Если сказать, что Ника была изумлена, это значит, ничего не сказать. Она замерла с раскрытым ртом. Из забытья ее вывел тихий мужской смех.

— Похоже, я тебя удивил.

— Опять удивил. Почему ты хочешь продолжить знакомство?

— Я уже говорил, ты мне нравишься.

— Только поэтому?

— Ты очень красивая.

— Кто?! Я?!

Не стоило ей так сильно удивляться. С быстротой молнии он оказался рядом с девушкой и страстно прошептал:

— Да. Неужели ты об этом не знала?

Вероника не могла дышать. Его близость оказывала на нее магическое действие. Вызывала бурю сильных эмоций которых не вызывал ни один ее бывший. Девушка взглянула в его зеленые глаза обрамленные черными густыми длинными ресницами и поняла, что он говорит правду. Его глаз были цвета первой зелени в темно-зеленом кольце. Очень яркие и красивые. В них не было примеси какого-либо другого цвета. Они были очень живыми.

— Ну, мне говорили пару раз, что я симпатичная.

— Симпатичная? Ты красавица. У тебя шикарные шоколадные волосы, которые так и просятся, чтобы их потрогали. Они ведь у тебя от природы слегка вьются?

Девушка только кивнула. Кирилл вновь отошел от нее на безопасное расстояние.

— Твои глаза как два драгоценных изумруда. Восхитительный маленький носик и эти губы… Они… Они созданы для поцелуев. Ты не понимаешь, насколько ты красива и обворожительна. Твоя походка многих мужчин сводит с ума.

Веронике показалось, что он волновался. Она не могла ему верить. Не такая она уж и красавица.

— Я слишком высокая, — попыталась запротестовать Ника.

— Но не для меня.

Кирилл во второй раз сократил разделяющее их пространство и легонько прикоснулся к ее губам. Девушку поразила молния. Восхитительные мурашки пробежались по всему телу. Он резко

отстранился и, запустив руки в волосы, встал. Сделал несколько глубоких вдохов и договорил:

— Ты очень отзывчивая.

Не успела она спросить, что он имел в виду, как он скрылся за дверью. Пойти за ним помешала медсестра.

Вот так он исчез из жизни Вероники на целых два с половиной месяца. Не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нем. По настоянию сестры и Кости Ника переселилась к ним в квартиру. Они поселили ее в гостиной. Неудобно было каждый раз слаживать диван, но зато не надо было платить за комнату. Конечно же, нахлебником девушка не была. Покупала продукты, небольшое количество денег платила за электричество и коммунальные услуги. Костя был против, но она настояла. В общем, получилось так, что Ника платила в два раза меньше чем тогда когда снимала комнату.

Свой съезд тете Томе Вероника объяснила нехорошими воспоминаниями. Она не стала спрашивать у нее номер телефона Кирилла и уже несколько раз жалела об этом. Ей очень хотелось услышать его голос. Хоть они были знакомы всего нечего, а он успел спасти ее. Может Вероника хотела увидеть его из чувства благодарности?

Работу, как советовала мать, бросать она не стала по двум причинам: первая — было проще добираться в город, чем за город (раньше девушка снимала комнату за городом), вторая — Ника надеялась, что Кирилл зайдет в тот ресторан и, увидев ее, пригласит куда-нибудь. Возможно, глупо было надеяться, но ведь он сказал, что она понравилась ему.

Фаня уговорила Нику сменить одежду. Видите ли, в своей одежде девушка выглядела как старая клуша. Поскольку у нее оставались свободные деньги, Ника пошла на провокацию. Теперь у нее в гардеробе имелась пара вечерних нарядов: одно платье — плотно прилегало к телу и имело разрез до самого бедра с одной стороны темно вишневого цвета на тонких бретелях, а другое — черного цвета с глубоким декольте в стиле ампир. Также появились джинсы, плотно обтягивающие ноги, словно вторая кожа светло-голубого цвета. Сестра говорила, что в них ее попа выглядела особенно аппетитно. Девушка, не знала так ли это, поскольку считала, что ее сестра льстила ей. Белые сапожки на тонком каблуке дополнили гардероб. К слову сказать, Ника не носила каблуки давно. Не хотела заставлять парней комплектовать еще больше.

Ее парни, а их было двое, были ниже ее. Друзья и знакомые мужчины тоже попадали под эту категорию. Ей никогда не удавалось познакомиться с высоким человеком. Возможно, поэтому у девушки не сложилось серьезных отношений с мужчинами. Дело ограничивалось легким флиртом и невинными поцелуями. Им нравилось, что она высокая и просили ее надеть туфли на максимально высоком каблучке. Но в этой ситуации Ника чувствовала себя неуютно. Ей казалось, что она шла на прогулку с ребенком. Ника была и так высокой, а тут еще десятисантиметровые каблуки. Фи, ужас. Каждый раз, когда она вспомнила об этом, ее бросало в дрожь. Друзья постоянно подкалывали ее по этому поводу. Давно пора бы было относиться к этому с юмором. Но она не могла. Другое дело Кирилл…. Фу ты ну ты, она опять к нему пришла.

Родители подбрасывали ей деньги, и девушка стала их копить, но приобретя опыт, или, как кому получившая, хороший урок, деньги хранила в банке. Памятуя данное себе обещание, Вероника стала искать школу, где ее могли научить самообороне. Очень важным критерием было посещение в выходные дни. На работе Ника предупредила, что может работать только по будним дням, но если возникнет острая необходимость, ее всегда могли позвать. Чем и пользовался работодатель.

Ночи стали для девушки длинными, поэтому вновь возобновилась ее любовь к вязанию. За три дня, точнее сказать ночи, Ника связала короткий пушистый голубой свитер для себя. Следующую неделю она вязала пуловеры для племянников. Сестра попросила связать что-нибудь для нее и для Кости в подарок на свадьбу, которая должна состояться в конце марта и Вероника согласилась. А что ей было еще делать? Ох, зачем ему вздумалось целовать ее? Вероника не могла выбросить из головы легкое прикосновение губ, а что было бы, если бы он поцеловал ее со всей страстью? Нет, лучше об этом не думать.

Глава 7

— Как я выгляжу? — спросила Фаня.

Вероника внимательно оглядела бело свадебное платье сестры с кремовым оттенком. Маленькие розы молочного цвета украшали лиф. Точно такие же розы были у самого края юбки.

— Ты похожа на принцессу из сказки.

— Тоже мне сказала. Ох, не стоило брать такое красивое платье. Мне ведь тридцать, скоро тридцать один. Скромнее надо быть. Что люди подумают?

— Плюнь не людей. Ты у меня молодая и красивая. Тебе больше двадцати пяти никто не даст. Успокойся. Выглядишь изумительно!

— Ну не знаю…

— Мама, скажи ей. Боря, как тебе твоя мама?

— Как принцесса, — ответил мальчик.

— Дорогая, ты действительно выглядишь потрясающе, — согласилась Римма.

Фаина расцеловала всех, на что Боря сказал, что ему теперь придется полчаса отмывать помаду. Павлик весело прыгал вокруг красавицы мамы.

— Где Кирилл? — неожиданно спросила Римма. — Тома говорила, что вы встречаетесь. Я предполагала, что он будет здесь.

— Да, кстати, приглашение ведь на двоих. — Поддержала ее невеста.

Веронику бросило в дрожь. Она представила, что они встречаются и у нее подогнулись коленки.

— Не знаю. Возможно, у него не получится. — Ложь далась легко, даже без малейшего волнения в голосе, потому, что она не имела никакого представления о его местоположении.

— Все-таки я надеюсь, что он придет, — не унималась Римма.

Вероника только пожала плечами. Приятная слабость сменилась недоумением, а затем раздражением. Почему, собственно говоря, она должна скрывать, что они не встречаются. С чего это тетя Тома решила, что они пара?

— Вы готовы? — раздался из-за двери мужской голос. Вероника подпрыгнула на месте. Это был Кирилл.

— Я рада, что ты вырвался. Дорогая, почему не поприветствуешь своего молодого человека? Ты не рада его приходу?

— Привет, дорогой, — кисло улыбнулась девушка. У нее на уме было много слов, но отнюдь не хороших. Несмотря на волнующий трепет ее, раздражала неизвестность. Кирилл преодолел разделявшее их пространство и легко поцеловал ее в губы. Затем прислонился щекой к ее уху и прошептал:

— Прости. Я тебе потом все объясню. Поверь, так надо.

"Объяснишь! Никуда не денешься и, причем при первой же возможности, — с мрачной решимостью подумала Ника. — Вообще, откуда в голосе столько властности? Почему ты думаешь, что я буду держать язык за зубами?"

— Тебе лучше сейчас не возмущаться, — также тихо проговорил мужчина.

"Ты что мои мысли читаешь?"

— Нет, мысли читать я не умею. У тебя написано все на лице, — как ни в чем не бывало, продолжил Кирилл.

— А говоришь, мысли читать не умеешь, — буркнула Вероника.

— О чем вы там шепчетесь? — поинтересовалась Римма.

— Ни о чем мама.

Кирилл остолбенел, когда увидел Веронику в изумрудном, плотно обтягивающем тело, длинном платье. У него не было бретелей, и имелся разрез, соблазнительно открывающий правую ногу. Ножки были обуты в белоснежные сапожки на тонком каблуке. Платье дополняла белая шаль и длинные белые перчатки. Мужчина отметил, что она была на каблуках. Кирилл не сдержался и поцеловал ее. Этого делать не стоило, поскольку его естество стало требовать внимания.

Кампания, состоящая из невесты, ее сестры и матери, а также двух очаровательных детей вышла из комнаты. Фотограф принялся за дело. Он постоянно говорил как стать или повернуться, что раздражало Фаину. Женщина пыталась следовать его наставлениям, но злилась еще больше. В итоге Фаина перестала выполнять его команды и дело пошло гораздо быстрее и легче. Фотографии получались отличными. Фотограф несколько раз ставил вместе Веронику и Кирилла. В такие моменты она злилась, но вида пыталась не подавать. Когда фотограф говорил, чтобы они стали вместе для гармонии, девушка приходила в ярость. В такие моменты Кирилл делал ей замечание и пытался рассмешить.

Худшим для Вероники было полное неведение. Они не могли остаться одни и поговорить. Когда приглашенные после ЗАГСа приехали в ресторан и добрая половина вечера прошла, Кирилл спросил у Вероники:

— Умеешь танцевать танго?

Первым порывом у девушки было ответить категорическое "нет", но, к сожалению, это был ее любимый танец, который она не танцевала со школьной скамьи.

— Я давно не танцевала, поэтому не уверена, что умею.

— Это как езда на велосипеде. По ходу музыки все вспомнишь.

— Эй-эй… Я не давала согласие на это.

— В таком случае, позвольте пригласить вас на танец. — Кирилл протянул ей руку и из вежливости, отчасти из желания танцевать, Вероника взяла протянутую ладонь. Пара направилась к ди-джею и тамаде. Кирилл изъяснил свое желание, и они согласились подыграть. К счастью у них была подходящая музыка.

— Дамы и господа! Прошу минуту внимания, — тамада замолчала, кода в ресторане настала тишина, она продолжила. — У нас для вас имеется сюрприз. Это особенный подарок для жениха и невесты. Тамада кивнула ди-джею. В зале выключили свет, оставив только одну лампу. По ресторану стали кружится разноцветные огни.

— Где Ника? — громким шепотом спросила Фаина. — Она все пропустит.

В этот момент появился ответ посреди зала. Заиграла музыка и по толпе раздался благоговейный ропот. Пара стала двигаться. У Фаины замерло сердце. Она давно не видела, чтобы ее сестра танцевала. Римма прослезилась и прислонила голову к плечу мужа. У Кости отвисла челюсть, и он поспешно ее захлопнул.

В танце нарастала нерастраченная страсть, и это бросалось в глаза, создавая поистине великолепное ощущение. От их танца витало напряжение по всему залу. Вероника не испытывала таких упоительных ощущений уже давно. Она чувствовала себя свободной. Ей было легко с ним танцевать. Во всем мире никого не существовала кроме них двоих. Когда девушка в полной мере осознала, что они танцуют, ей захотелось прижаться к нему всем телом и никогда не отпускать. Его страсть передалась ей.

Кирилл давно не танцевал с равной партнершей. Ему было легко ее вести. Его взгляд то и дело опускался на ее грудь, но он с постоянным упорством возвращал его. Губы Кирилла изогнулись в сексуальной улыбке. Он знал, какое впечатление она производит на женщин и решил этим воспользоваться. Ему не раз говорили комплименты по этому поводу и упрекали в неотразимости. Кирилл ни как не ожидал, что Вероника ответит ему тем же.

— Постой немного рядом со мной, — тихо попросил мужчина, когда музыка закончилась. — Мне надо прийти в себя.