В квартире, когда он осознал размеры помещения, ему немного полегчало. В прихожей, где он очутился, был высокий наклонный стеклянный потолок, через который проникал уличный свет в сочетании с лунным сиянием, превращая склад спортивного оборудования в скульптурную композицию. Прямо пред собой он увидел открытую двойную дверь, которая вела в огромную комнату, освещенную плещущим голубым светом, исходившим от гигантского подсвеченного аквариума и двух высоких незашторенных окон, размером напоминавших гаражные двери. Не сумев отыскать выключатель, Джей в полутьме пробрался к окнам, выходившим в огромный сад, за которым, по направлению к центру Лондона, тянулись ряды крыш и террас. Джей мог разглядеть похожие на булавочные головки огоньки окон на далеких зданиях-башнях, расположенных на расстоянии нескольких миль. Слева была стеклянная дверь, которая, похоже, вела на балкон, а справа – просторная арка, за которой мигали зеленые и красные лампочки приборов и поблескивали обширные оцинкованные поверхности: все свидетельствовало о том, что там находится кухня.

В аквариуме вдруг раздалось слабое бульканье. Взглянув туда, Джей заметил чрезвычайно уродливую физиономию какой-то рептилии, которая вопрошающе таращилась на него. Взгромоздившись на башню в виде затонувшего корабля, сложенную из пластмассовых кубиков от детского конструктора, смутно темнея на фоне светящейся воды, сидела черепаха неизвестной породы. Она была размером с коробку из-под обуви, с плавниками в форме лепестков лилии, клювастой мордой и странными, прикрытыми кожистыми капюшонами глазами навыкате. Зрелище заставило Джея вздрогнуть от отвращения.

– Да, черт побери, ты по-настоящему уродливое создание. – Джей подошел к ней, по дороге споткнувшись обо что-то: оказалось, коробка из-под пиццы. – Полагаю, ты и есть Джуно. А где же Пуаро?

Рядом с аквариумом стояла высокая лампа, похожая на софит. Протиснувшись за ее основание, Джей обнаружил ножной выключатель, щелкнул по нему и повернулся, чтобы осмотреться.

Несомненно, это была одна из самых красивых комнат, когда-либо виденных им. И одна из самых захламленных.

Стены были выкрашены в глубокий, энергичный зеленый цвет, такой интенсивный, что резал глаз. Кругом висели не фотографии, как ожидал Джей, а сотни карикатур и рисунков в рамках, исключительно подлинники с автографами, и на некоторых стояли известные Джею имена, – Стедман, Скарф, Серл. Там был даже крошечный набросок Хогарта. Джей удивился. Пол (судя по той его части, которая просматривалась из-под слоя мусора) был сделан из полированных досок пепельного, скорее даже серебристого цвета, так что казался отлитым из металла. Пышный диван размером с фургон, обитый шелком цвета ржавчины, располагался в центре комнаты, напротив камина с полкой из серого мрамора. Она была так заставлена подсвечниками и семейными фотографиями в рамках, что едва ли не прогибалась под их тяжестью. Застывшие струйки разноцветного воска свешивались с подсвечников, как сосульки с водосточных труб зимой. Под огромными окнами стоял дубовый стол, будто прокладывая себе путь в комнату. Его полировка поблескивала, как влажная смола.

Мебели было мало, но вся старинная и прекрасных пропорций. И практически вся она была завалена бутылками из-под вина, жестянками от напитков, окурками, выпавшими из переполненных пепельниц, и одеждой, которая, судя по всему, принадлежала женщине. Невысокой женщине. Все прочее (пол, диван, крышка аквариума, старомодные крашеные радиаторы и даже роскошная клетка для попугая, расположенная возле балконной двери) пребывало в том же плачевном состоянии. Подойдя к клетке, Джей приподнял рукав алой атласной блузки и увидел тощего красного попугая. У него был вид раздраженного пьяницы, которого в шесть часов утра разбудил сосед, чтобы позаимствовать сахарку. Злобно моргая, попугай разинул клюв, высунул серый язык и завизжал: «Деньги на бочку!», а затем стремительно бросился на стенку клетки.

Джей поспешно накрыл клетку рукавом блузки и отвернулся.

Открыв какую-то дверь рядом с клеткой, Джей наткнулся на тот самый бойлер, о котором ему рассказывал Шон. Бойлер тоже был увешан одеждой, уже несомненно женской: в основном, кружевным бельем. Джей знал из разговора с Шоном, что у того есть подружка по имени Триона, которая пришла в ярость из-за его отъезда в Штаты на целых полгода. Но из мести устроить в квартире такой бедлам при помощи жестянок и панталон – в этом было что-то сверхъестественное.

Кухня была так завалена объедками и грязной посудой, что Джей сразу же выскочил обратно, почти не разглядев разные навороченные кухонные штучки и горшки с живыми травами на подоконнике. Запах старой гориллы, разлагающейся во всех этих пластмассовых контейнерах, был уж слишком силен.

Вернувшись в прихожую, он с трепетом заглянул в четыре оставшиеся двери. Одна дверь вела в огромную, заставленную растениями ванную, в которой, как над болотцем, еще витал легкий пар от недавно принятого душа и какой-то сладкий аромат. Две другие двери вели в спальни. Первая была огромная, чисто убранная и безличная, как в номере роскошного отеля, ожидающая своего обитателя на одну ночь. Другая спальня была поменьше, в ней царил хаос из книг, одежды и грязных кружек, а главенствующую роль играла металлическая кровать, которая могла бы служить не только ложем для сна, но и ареной для сексуального марафона. Плетеная проволочная вешалка, брошенная поверх скомканного пухового одеяла кремового цвета, напоминала силок.

Но то, что Джей обнаружил за четвертой дверью, вознаградило его за все потрясения, пережитые по приезде. Он простил Шону весь этот нечеловеческий беспорядок и месть его сумасшедшей подружки, когда заглянул в эту дверь. Там была фотолаборатория, оснащенная по последнему слову техники. Джею хотелось бы воспользоваться ею, пока он в Англии, но это было не более вероятно, чем встретить наяву всех тех диковинных персонажей, которых запечатлели фотографии Шона Гленна, оставленные им на штативах для просушки.


Стрелки приближались к полуночи, когда Джуно вернулась домой. Она была несколько обескуражена, обнаружив, что все три замка закрыты на оба поворота. Это обрекло ее на досадную возню с громыханием ключей и проклятиями. Она не помнила, чтобы закрывала эти замки, уходя, но тогда она дико спешила и была невнимательна.

Джуно сбросила туфли, проходя через холл, и еще больше встревожилась, заметив, что помещение стало чище, чем было, когда она покидала его.

Совершенно сбитая с толку, она остановилась по дороге в гостиную. Но потом вспомнила, что Сими, их домработница, обещала заскочить и быстренько привести квартиру в божеский вид перед завтрашним прибытием фотографа, с которым Шон обменялся квартирами. Наверное, она приходила после того, как Джуно ушла в клуб.

Разгадав эту загадку Джуно расстегнула блузку и посмотрела на свой живот, изучая сломанную застежку на кожаных брюках. С большим облегчением она сняла смертельно узкие потные брюки и зашвырнула их подальше, через голову стянула блузку и прошлепала на кухню за соком, притормозив на секунду, чтобы послать воздушный поцелуй Убо, которая покачивалась на своем пластмассовом рифе и с обожанием смотрела на Джуно.

– Я знаю, что ты любишь меня, дорогая, – шепнула Джуно, про себя задаваясь вопросом, сможет ли она на этот раз устоять перед соблазном, не раскиснув перед телевизором, лечь в постель.

Открыв холодильник, она вновь почувствовала тревогу и поневоле задумалась. Во-первых, на полке появились двадцать банок диетической колы, которых там точно не было раньше, а во-вторых, куда-то исчезли недоеденная вчера пицца с карри, на которую она сейчас очень рассчитывала, а также йогурт, упаковка салата с авокадо и половинка пахучего сыра, который ее подруга Лидия привезла ей из Франции на прошлой неделе.

– Как, и шоколадный пенис тоже исчез? – она засунула голову поглубже в холодильник.

– Кто вы такая, черт подери, – раздался разъяренный голос у нее за спиной.

Джуно оглянулась в испуге, и ее глазам предстало восхитительное зрелище в образе длинноволосого узкобедрого Адониса в тунике из полотенца. «Грабители же не носят полотенец», – здраво рассудила Джуно, заметив, что на нем, правда, были еще и потертые байкерские ботинки.

– Я Джуно, – робко пискнула она. – А вам идет этот наряд.

Джей в ужасе отступил. Освещенная металлическим синим светом, падавшим из открытого холодильника, перед ним стояла какая-то чокнутая девица в чем мать родила, если не считать кружевных трусиков кремового цвета.

– Так это вы Джуно? – сдавленно прохрипел он.

– Боюсь, что да. Простите, а вы Джей? – Она безуспешно пыталась прикрыться коробкой супа быстрого приготовления и упаковкой готового салата. – Добро пожаловать в Лондон! А сейчас, если вы не возражаете, я, пожалуй, лягу посплю – у меня сегодня был трудный день.

Проскользнув мимо Джея, она скрылась в захламленной спальне и захлопнула за собой дверь.

Джей с грохотом закрыл дверцу холодильника и отправился к телефону, чтобы позвонить к себе в Нью-Йорк.

Там было сейчас восемь часов вечера, и Шон, конечно, еще не приехал. Джей прослушал свой собственный голос на автоответчике и после звукового сигнала наговорил разгневанное сообщение, требуя объяснений по поводу того, как Шон посмел оставить ему квартиру в таком диком беспорядке, да еще с сумасшедшей девицей в придачу. Почувствовав после этого некоторое облегчение, хотя по-прежнему сбитый с толку и ошарашенный, Джей вернулся в постель, тщательно заперев за собой дверь.

ГЛАВА 2

– И что, застежка у тебя на брюках взяла и лопнула? – Лидия аж задохнулась. – На глазах у публики? Прямо на сцене?

– Вывалилась наружу, как какой-то бесстыжий язык, – Джуно даже застонала, вспомнив об этом позоре. – Это было так ужасно. Молния совершенно сломалась, поэтому застегнуть ее я не могла. Я просто притворялась, что все так и задумано, но когда после выступления уходила со сцены, вид у меня был весьма жалкий, как на похоронах в мелодраме. Да еще потом, когда я вернулась домой, на меня набросился этот сумасшедший американец.

– На тебя что? Прямо в твоей квартире? – Лидия была в ужасе, глаза на ее прекрасном лице сочувственно округлились.

Джуно кивнула:

– Я чуть не умерла от страха – он возник буквально ниоткуда, бесшумно, как следопыт, а из одежды на нем только и было, что полотенце да байкерские ботинки. Я уж подумала, что пробил мой последний час.

– Так кто же это был? Он убежал? Ты вызвала полицию?

– Нет, – Джуно с тихим стоном спрятала лицо в ладонях. – Это парень, с которым мой брат обменялся квартирами. Джей Маллиган – фотограф из Нью-Йорка. Я-то думала, что он приедет только сегодня.

– Боже мой! – рассмеялась Лидия. – И как же он выглядит? Что он сказал?

– Совсем немного, – Джуно прижала ладони к глазам.

Рабочее кресло Лидии скрипнуло, когда она вновь откинулась на спинку.

– Но он оценил всю прелесть ситуации, когда узнал, кто ты такая?

– Ммм, не совсем.

Джуно потерла глаза ладонями и, убрав руки, с изможденным выражением лица посмотрела на Лидию.

– Он был еще в постели, когда я утром уходила на работу. Я оставила ему записку с извинениями. Мне кажется, сегодня вечером я должна официально представиться ему. Надеюсь, он узнает меня по одежке.

– Пригласи его на нашу вечеринку по случаю твоего дня рождения! Тогда мы все сможем познакомиться с ним. Он симпатичный?

– Я не уверена, – Джуно попыталась восстановить в памяти видение в полотенце, явившееся ей прошлой ночью и вызвавшее столько эмоций, но, для того чтобы как следует разглядеть его, она сначала была слишком испугана, а затем слишком смущена. Ей удалось припомнить только длинные светлые волосы, мускулистые плечи и кельтскую татуировку на правом бицепсе. Представить же его лицо она не смогла, если не считать сверкающих глаз, которые рассыпали созвездие серебристых искр прежде, чем он отвел их от ее обнаженного тела.

– У него неплохой торс, – неуверенно промолвила Джуно.

– В таком случае, ты обязана пригласить его сегодня вечером, – решительно сказала Лидия. – У нас нет ни одного свободного мужчины, если не считать Джеза, и как минимум три свободные девушки – даже четыре, если считать Лулу. В кого-нибудь из нас должен же он влюбиться.

Джуно слабо улыбнулась, прекрасно понимая, в кого, по мнению Лидии, он должен влюбиться. Струящаяся грива платиновых волос, живые глаза, голубые и опьяняющие, как кюрасо, – Лидия была сиреной их компании, и мало кто мог устоять перед ее чарами.

– Я думала, ты собираешься прийти с… ммм… Клодом? – сказала Джуно, силясь припомнить имя последнего любовника Лидии – маленького, коричневого, как жук, французского флейтиста с атлетически развитым языком.

– Я хочу немного отдохнуть от него, – Лидия наморщила свой безупречный нос. – Он тупой собственник.