Теперь я была совсем другой. Меня вообще было невозможно смутить, заставить нервничать, и я никогда и ничего не забывала.

Мы с Громовым направились в конференц-зал, захватив с собой кучу бумаг. Это были книги — точнее, идеи новых книг, — о которых было пока известно только нам, сотрудникам издательства.

Любая заявка на новинку состояла из двух частей. Первую заполняла редакция. Там была краткая аннотация — о чем эта книжка, кто её будет читать и чем она отличается от уже выпущенных. Технические характеристики, такие, как формат и плотность бумаги, количество иллюстраций… Вторую часть заполнял производственный отдел — они просчитывали себестоимость печати издания. Когда обе части попадали ко мне, я считала стоимость редакционной подготовки и писала краткое резюме.

На совещаниях по вторникам выносились несколько вердиктов. Вердикт первый: «утвердить» — запускал работу над книгой, она вносилась в базу и просчитывалась уже основательнее, чтобы можно было понять её отпускную цену. Вердикт второй — «отклонить», принимался, если новый проект чем-то не устраивал. И, наконец, вердикт третий — «доработать», принимался, если сама идея была хороша, но требовала, например, другого полиграфического исполнения. На такие проекты я обычно писала замечания ещё в ходе совещания, которые затем передавала редакции.

Когда мы вошли, остальные уже были в сборе. Все три наших директора, начальник отдела продвижения и рекламы, несколько человек из отдела маркетинга и главный дизайнер. Генерального не было, и я вздохнула с облегчением. С ним любое совещание становилось длиннее в два раза, он слишком любил углубляться в прошлое авторов и их проекты с другими издательствами. Хотя, не скрою, порой это было полезно.

— Добрый день, — я вежливо поздоровалась со всеми, даже кивнула Марине Ивановне. Та сделала вид, что не заметила меня. Вот Медуза Горгона…

Мы с Громовым сели в центре стола и разложили перед собой бумаги. Подняв глаза, я наткнулась на плотоядный взгляд одного из менеджеров отдела маркетинга. Мысленно пустив ему пулю в лоб, я начала:

— Сегодня совещание по новинкам буду проводить я, таково решение Максима Петровича. Первым предлагаю разобрать проект новой серии отдела остросюжетной литературы…

«Радуга» выпускала всё, хотя начинали мы почти пятнадцать лет назад только с детской литературы. Теперь в издательстве имелась также редакция художественной литературы (она делилась на отделы фантастики и фэнтези, остросюжетной литературы, сентиментальной литературы и т. д.), редакция литературы для досуга (вышивание, комнатные растения и прочее), редакция научно-популярной литературы (туда скидывали почти всё, что не влезало в рамки тематик других редакций), ну и наконец — редакция детской литературы, самая многочисленная и самая проблемная.

Звучит это всё, конечно, жутко путано, но на самом деле у нас была прекрасная чёткая система работы, да и новые проекты, по которым совещание проводилось по вторникам через каждые две недели, сваливались на голову не в таких уж жутких количествах.

Раньше совещание проводили заведующие редакциями, но ни к чему хорошему это не привело. Они были слишком пристрастны, и если им не нравился проект кого-либо из своих коллег (или сам этот коллега), безжалостно мочили его в сортире. Поэтому Михаил Юрьевич решил, что на совещание будем ходить мы с ним, как люди, не имеющие никаких спортивных интересов и личных симпатий к многочисленным авторам.

Я всегда проводила совещание спокойно, без лишних эмоций и строго по плану. Сначала краткое описание проекта, потом технические характеристики, примерная себестоимость печати и редакционной подготовки, затем мои комментарии, сравнение с уже существующими изданиями — нашими или конкурентов…

Помню, как дрожал мой голос в самый первый раз, когда заболел Михаил Юрьевич… «Змеюшник, змеюшник, змеюшник…» — стучало в мозгу, и не было ни одного родного человека рядом, который бы поддержал меня.

И только потом, когда я вышла из конференц-зала, на ватных ногах дошла до своего кабинета и плюхнулась на стул, у меня зазвонил мобильный телефон.

— Моя девочка, — я услышала голос Михаила Юрьевича совсем рядом, — мне только что позвонил Королёв. Он сказал, что ты прекрасно провела совещание. Я горжусь тобой.

А я сидела на своём месте и плакала — от страха, который я испытывала там, в конференц-зале, но там я не могла плакать…

Дрожащими пальцами я тёрла глаза и щёки и, всхлипывая, слушала спокойный голос своего учителя и наставника.

Боже, как давно это было. Тогда я была совсем другой… я была живой. И не только я, мама с папой тоже.

Стряхнув с себя паутину воспоминаний, я продолжила говорить:

— Далее… редакция детской литературы хочет пополнить серию «Говорящие магниты» двумя наименованиями. Ранее в серии уже выходили четыре наименования. Технические параметры те же самые, стоимость печати составляет 57 рублей 46 копеек по нынешнему курсу доллара. Насколько я знаю, серия пользуется большим успехом у потребителей. Что скажут представители отдела маркетинга?

Я с вежливой улыбкой обернулась к маркетологам. На миг мой взгляд встретился со взглядом Громова, сидевшего напротив — в его глазах я увидела восхищение.

Улыбнувшись ему уголками губ, я вежливо уставилась на Марину Ивановну и её подопечных. Вспомнив, что она мне какую-то подлянку готовит, подумала, что, возможно, это сейчас и произойдёт.

Но произошло кое-что другое.

— Какая серия? — спросил тот самый маркетолог, который пускал на меня слюни в начале совещания.

— Марина Ивановна, — вместо ответа я взглянула на Крутову, — кажется, ваш подопечный страдает заболеваниями органов слуха. Может, вы напомните ему, о какой серии шла речь?

Клянусь всеми маркетологами на свете, я совершенно не ожидала того, что произойдёт дальше. Кто бы мог подумать, что Марина Ивановна всё же настолько дура…

Она сначала покраснела, затем побледнела и гаркнула:

— Не перекладывайте на меня своих обязанностей!

Оч-чень интересно!

— То есть, вы намекаете на то, что анализ успехов данной серии у потребителей — это мои обязанности? — даже я почувствовала, что мой голос холоден, как лёд. Краем глаза я заметила, что у второго менеджера отдела маркетинга — это была девушка — руки покрылись мурашками.

— Нет, — кажется, Крутова уже реально нервничала, — я намекаю, что не обязана раскрывать название серии, это ваша обязанность!

Мне вдруг резко захотелось хихикнуть, но я сдержалась.

— Прошу прощения, — я откинулась на спинку стула и улыбнулась Марине Ивановне. От этой улыбки вздрогнула и она, и её «подопечные», — но я уже, как вы выразились, «раскрыла» название серии. Обязанность представителей отдела маркетинга — поведать мне, как дела с данной серией на книжном рынке. Кто-нибудь из вас может справиться с этой задачей?

Крутову трясло от ярости, молодой маркетолог на этот раз упёрся глазами в стол, но хоть девушка меня порадовала — она подняла руку, как первоклассница на уроке. Её зрачки были расширены от страха. Вот интересно, на кой чёрт Крутова вообще взяла с собой этот детский сад?

— Хорошо, — я кивнула. — Прошу вас, Мария.

Моим козырем всегда было то, что я очень легко запоминала имена. А уж имена менеджеров отдела маркетинга я помнила наизусть — героев надо знать в лицо, чтобы потом можно было сказать точно, кто из этих дураков напортачил в очередной раз.

Хотя было там несколько вполне достойных личностей, но Крутова их редко брала с собой на совещания. Видимо, из-за того, что я слишком явно проявляла к ним свою благосклонность. Таким образом выяснилось ещё одно непрофессиональное качество Марины Ивановны — свои интересы она всегда ставила выше интересов издательства, за что и заслужила моё презрение.

Мария — младший менеджер отдела маркетинга — неплохая девочка, но пока ещё слишком юная и с небольшим опытом работы.

Когда я назвала её по имени, Мария дернулась и с удивлением взглянула на меня. Я улыбнулась ей как можно дружелюбнее. Послышался прерывистый вздох — с этим вздохом из неё ушла добрая половина страха, и девочка сказала:

— Серия… «Говорящие магниты»… Тираж всех четырёх наименований разошёлся за полгода, что очень хорошо для подобных… подобных…

— Подобных проектов, — подсказала я ей, кивнув головой в знак согласия.

— Да, — она опять вздохнула, и продолжила уже смелее: — Но мне непонятно, какие ещё наименования планирует редакция, там ведь вроде больше нечего…

— А вот это уже по существу, — я раскрыла описание проекта. — Вот, поглядите, у нас были домашние животные, дикие животные, азбука и счёт. Следующие наименования: транспорт, формы и цвета. Формы и цвета от меня однозначно — да, это вечная тема, а вот с транспортом есть вопросы. Мария, что вы думаете?

Бедняжка. Ничего, тяжело в учении, легко в бою.

— Транспорт… это… машины?

— Да, — я опять кивнула. И тут Марии на помощь пришёл начальник отдела продвижения, Людмила Ивановна (тётка мировая, кстати).

— Транспорт — это неплохо. Многие хотят купить книжку именно мальчишескую, особенно на 23 февраля. Моя рекомендация — придумать не два, а три наименования, третьим должно быть что-то для девочек. А то получается, для мальчиков есть, а для девочек нету. Непорядок, — она усмехнулась.

— Хорошо, все согласны с этим? — я старательно писала замечание для редакции. Все, кроме Крутовой, кивнули. Она же, похоже, решила испепелить меня взглядом заживо.

И в тот момент я поняла, что она обязательно что-нибудь придумает. Пусть тупое, пусть заведомо проигрышное, но что-нибудь она непременно учудит.

Главное, чтобы в стремлении унизить меня Крутова не унизила кого-нибудь другого… так, случайно. И этого я боялась даже больше…

От мстительных дураков никогда не надо ждать гениальных планов. Я и не ждала. Просто Крутова вполне может промахнуться и попасть своей стрелой мести в другой огород, подставив даже целый отдел.

И я пока не представляла, насколько окажусь права в своих мыслях…


Когда мы вышли из конференц-зала, Громов подошёл ко мне и, улыбнувшись, подал руку. Я тоже улыбнулась и протянула ему свою ладонь.

Его рука была тёплой, сухой и большой. И от этого рукопожатия у меня даже чуточку улучшилось настроение.

— Я восхищен, Наталья Владимировна. В вашем возрасте я не смог бы так… а вы очень смелый человек.

Помолчав, он добавил:

— Для меня будет настоящей честью с вами работать.

Ого! Вот это уже круто.

— А для меня — с вами, — вернула я комплимент. Максим Петрович взял все мои бумаги, и мы вместе спустились вниз, в редакцию, обсуждая прошедшее совещание.

Когда мы отошли уже достаточно далеко от конференц-зала, Громов наклонился и прошептал:

— Крутова, похоже, вас не просто недолюбливает — она вас ненавидит. Поосторожнее бы вы с ней, она всё-таки… связана с генеральным.

Я вздохнула.

— Максим Петрович… что вы мне прикажете делать? Единственное место, где мы с ней видимся — это совещания. Я и так практически никогда к ней не обращаюсь, а сегодня я и подумать не могла, что она тоже не слушала ничего из того, что я говорила! Я просто хотела поставить на место этого сопливого мальчишку — маркетолога. Он всё время пялился на меня вместо того, чтобы работать.

— О да, — Громов рассмеялся, — я заметил. Я только не понял, зачем она вообще взяла с собой именно этих двоих, они же ещё…

— Зелёные, как огурцы, — заключила я, кивнув.

— Можно и так сказать. Так зачем?

Надо же, а ведь Максим Петрович тоже любит задавать этот прекрасный и бессмысленный вопрос — «зачем?».

— Затем, что на их фоне она не выглядит прям уж такой… тупой. Знаете, фильм такой есть — «Тупой и ещё тупее». Вот это про них. Хотя, каюсь, про Марию я пока не могу сказать ничего плохого — для своего возраста и опыта она очень даже неплохо справилась. Я вообще удивилась, что она при мне раскрыла рот.

— А что, — Громов весело улыбался, — при вас обычно боятся открывать рот?

— Угу. Вы должны были слышать, как меня называют в коллективе.

— Честно говоря, нет, пока не слышал. Ну, кроме слов Светочки… что-то насчёт снежной королевы.

Ну вот. Где-то внутри неприятно кольнуло — он слышал её фразу о том, что меня кто-то соблазнил.

— Снежная королева, железная леди, фурия, Медуза Горгона, — отчеканила я. — Последнее особенно подходит — под моим взглядом собеседники часто каменеют, да и волосы у меня вьющиеся, как змеи.