Он вышел в коридор и затворил за собой дверь, но тут силы почему-то оставили его. Он прислонился спиной к стене, руки у него дрожали. Во всем виновата чертова старуха. Конечно, она желает ему добра, но слова ее звучали так зловеще. Словно смертный приговор.
О какой любви может идти речь? Да, он привязался к Джиллиан. Она забавная, миленькая. Но при чем здесь любовь? Он никогда не сможет полюбить женщину.
Дункан снова вспомнил события того далекого дня, почувствовал кровь сестры на руках, услышал отчаянный детский крик, увидел, как прямо на него бежит воин-ирокез.
Дункан зажмурился, вскинул руки, чтобы отогнать кошмарное воспоминание.
Нет, он не будет любить Джиллиан. Хватит с него одной ошибки.
Женщинам доверять нельзя.
Джиллиан лежала под теплым покрывалом и читала книгу, дожидаясь, пока Дункан вернется. Сегодня вечером он был какой-то странный, совсем чужой. Вежливо спрашивал о здоровье, вежливо улы- бался, однако сохранял дистанцию.
Джиллиан в третий раз перечитала абзац из «Книги герцогини» Чосера и поняла, что все равно проку не будет. Заложила голубую ленточку, закрыла книгу. Такое чтение требует концентрации.
— Дункан!
— Да? — Он даже не поднял головы — так и стоял, склонившись над картами.
— Могу я задать тебе вопрос?
Он вздохнул:
— Давай.
— Уилл Гэллоуэй…
— Я запретил тебе говорить об этом человеке.
— Я не о нем… Но он однажды говорил о какой-то женщине. Сказал, что он — не она и что он тебя не предаст.
Дункан поднял голову, но смотрел куда-то в сторону.
— О ком он говорил?
Помолчав, граф сказал:
— О моей матери.
— Ее ведь убили индейцы, да? — осторожно спросила Джиллиан.
Дункан задул свечу, скрипнул стулом.
— Нет.
Джиллиан заморгала глазами. Она была уверена, что родители Дункана погибли от рук дикарей.
— Так она жива?
Дункан начал раздеваться, по-прежнему не глядя на жену.
— Да. Живет в Мэриленде с мужем и другими детьми.
— Так у тебя есть единоутробные братья и сестры? Ты никогда мне об этом не говорил.
— Я не хочу в это углубляться, Джиллиан.
Но она уже не могла остановиться:
— Что имел в виду Уилл? Что такого сделала твоя мать?
Дункан подошел к кровати.
— Погаси свечу. И оставим эту тему.
Джиллиан открыла было рот, чтобы возразить, но вовремя одумалась. Кажется, она опять слишком бесцеремонно вторглась в его прошлое. Необходимо терпение. Со временем она все узнает. Джиллиан присела на кровати, задула свечу и прижалась к мужу.
Он хотел отодвинуться, но Джиллиан не уступила. Она поцеловала его в плечо и прошептала:
— Я так скучала по тебе сегодня. Мне казалось, ты никогда не вернешься из этого твоего порта.
Дункан промолчал.
Джиллиан вздохнула, погладила его по груди, вспомнив яркие татуировки. Сами татуировки ей, пожалуй, даже нравились, но они олицетворяли то прошлое, о котором Дункан хотел и не мог забыть.
— Дункан…
— Джилли, помолчи. Я сегодня не в настроении разговаривать. — Он потрепал ей волосы.
Джиллиан чувствовала, что необходима ему — не ради секса, а ради истинной близости. Может быть, сам Дункан этого не понимает, но так оно и есть.
А значит, остается надежда.
Она приподнялась на локте, наклонилась над ним, поцеловала в губы. Дункан ответил на поцелуй не сразу, но зато с удвоенной страстью.
— Я люблю тебя, — прошептала она, зажмурив глаза.
Внезапно он приложил палец к ее губам:
— Пожалуйста, никогда этого не говори, — дрогнувшим голосом произнес он.
Джиллиан открыла глаза, сразу почувствовав, что между ними вновь возникла дистанция.
— Но это правда, Дункан. Я люблю тебя.
Он сел на кровати, отодвинулся.
Джиллиан вновь прильнула к нему:
— Я знаю, ты меня еще не любишь. Но это ничего. Во мне хватит любви на нас обоих. А рано или поздно наступит день…
— Джиллиан, ты никуда не едешь, — холодным тоном произнес он.
— В каком смысле? — захлопала она глазами.
— Ты не едешь в Мэриленд со мной. Ты остаешься здесь.
Джиллиан схватила подушку и изо всей силы ударила его по лицу:
— Ах ты, негодяй!
16
Джиллиан рывком выскочила из кровати.
— Лжец! Ты меня обманывал!
Дункан отшвырнул подушку, которая, описав в воздухе дугу, шлепнулась на письменный стол.
— Я тебе не лгал. Разве я хоть раз говорил, что ты едешь со мной? Никогда.
Обнаженная, она подбежала к камину и зажгла свечу. Ей хотелось увидеть его лицо. Мерзавец! Он решил ее бросить! По комнате плясали пятна света и тени.
— Всякий раз, когда речь заходила о поездке в Америку, ты отмалчивался. Ты ввел меня в заблуждение! Ты даже разрешил взять с собой Беатрису!
— Я не хотел с тобой ссориться. — Он нервно провел рукой по волосам. — Хотел, чтобы твое счастье ничем не омрачалось.
— Что-что? — Она подбоченилась. — А сам все это время собирался меня покинуть?
— Я тебя не покидаю! Не произноси этого слова! — Он скрипнул зубами. — Но в Америке мои табачные плантации. Там мой дом. А твое место — здесь, среди красивых интерьеров и слуг. Все это останется при тебе. Зачем же, по-твоему, я потратил такую уйму денег на ремонт дома? Чтобы тебе здесь жилось удобней. Чтобы ты была счастлива.
Но Джиллиан не смягчилась.
— Ты не говорил моему отцу, что намерен оставить меня в Англии. Иначе он ни за что не дал бы согласия на этот брак.
Дункан свесил ноги с кровати.
— У твоего отца не было выбора. Он по уши залез в долги.
— Негодяй, — прошептала Джиллиан, глядя под ноги. — Но учти, я здесь не останусь. Меня не испугают ни тяготы, ни индейцы. Даже если мне придется жить в лачуге, самой доить коров и сбивать масло, я все равно поеду. Я хочу быть с тобой! — яростно выкрикнула она. — Хочу, чтобы наш сын родился на земле, которую ты любишь.
— Это не обсуждается, Джиллиан. — Он попытался набросить ей на плечи халат. — Надень, холодно.
— Не прикасайся ко мне! — Она сама вырвала у него халат и прикрыла наготу. — Но почему ты не хочешь обсудить со мной этот вопрос? — Она завязала тесемки. — Неужели у меня нет права голоса?
Он тоже надел халат.
— У тебя нет права голоса. Ты моя жена и должна выполнять мою волю. Такова твоя обязанность.
— А в чем же, позволь узнать, состоит обязанность мужа?
— Кормить и защищать жену и детей.
— Чтоб ты провалился, Дункан! Как же ты будешь меня защищать, находясь за тысячи миль?
— Ты остаешься под опекой моей бабушки. Да и о каком плавании может идти речь, когда ты беременна?
— Можно подождать, пока родится ребенок.
— Нет. Ты никуда не едешь. — Он покачал головой. — Это не обсуждается.
Она сунула свечу в подсвечник и всплеснула руками:
— Какая нелепица! Идиотский разговор!
— Разговаривать тут не о чем. Это решение было принято мной еще до приезда в Англию. Слышишь? Еще раз говорю: я и не собирался брать тебя с собой в Мэриленд.
Джиллиан была слишком сердита, чтобы плакать.
— Не могу поверить! — прошептала она. — Мне казалось, что ты меня… Я думала, что рано или поздно… — Она смахнула слезу с ресниц. — Я думала, что рано или поздно ты меня полюбишь.
Лицо его было непроницаемо.
— Я тебе никогда этого не обещал, Джиллиан. Никогда.
Она отвернулась, борясь с рыданиями.
— Значит, я для тебя просто породистая кобыла?
— Неправда. Я хорошо к тебе отношусь. Вот почему я оставляю тебя в комфорте и безопасности. Через два-три года я снова приеду. А ты будешь растить нашего ребенка.
Джиллиан не преминула воспользоваться малейшей зацепкой:
— Кстати о ребенке! Разве ты не хочешь видеть, как он или она вырастет?
— Какой из меня отец? Думаю, потеря для ребенка будет небольшая. Отец из меня получится такой же скверный, как и муж.
Итак, он хотел скрыться бегством от нее и от ее любви. Между ними будет океан.
Дункан открыл дверь.
— Дункан… — потерянно прошептала Джиллиан.
Она не знала, как остановить его, что сказать.
— Ты меня покидаешь…
Он замер:
— Я просил тебя не произносить этого слова.
— Но это правда. Ты меня бросаешь. Ты боишься, что тебя предадут, и поэтому сам совершаешь предательство. Ты бросаешь меня, Уилла, свою бабушку… И делаешь это первый, пока мы сами тебя не бросили.
— Не говори так! — загрохотал он. — Ты ничего не понимаешь! Ты не знаешь, что она сделала.
Джиллиан шагнула к нему. Она видела, что Дункан на грани гневного припадка, но отступать не собиралась. Ей надоело ходить вокруг да около, надоело проявлять деликатность.
— Да, я не знаю. Так расскажи мне. Ведь все дело в твоей матери, правда?
Он весь трясся от нервного возбуждения. Глаза невидяще смотрели в пространство.
— Когда появились могавки, — начал он странным, безжизненным голосом, от которого у нее по спине пробежали мурашки, — мы с сестрой играли в прятки. Потом я потерял ее из виду. Должно быть, она убежала во двор, а это было нечестно.
Джиллиан хотела подойти к мужу, положить ему руку на плечо, но боялась, что он замолчит. Ей очень хотелось узнать всю правду. Ведь тогда она сможет ему помочь.
Дункан пожал плечами и тем же ровным голосом продолжил:
— Я долго искал ее и не мог найти. Потом раздались выстрелы. Крики индейцев, женский визг. Из дома выбежал отец со шпагой в руке. На крыльце его остановили. — Дункан ткнул пальцем себе в лоб. — Удар дубиной.
Он замер, словно увидев перед собой погибшего отца. Потом с запинкой продолжил:
— Я спрятался на кухне под столом. Я струсил.
— Ты был всего лишь маленьким мальчиком, — прошептала Джиллиан.
— Я долго слушал крики и стрельбу. В свинарнике визжали свиньи — индейцы их перебили. Просто так, для потехи. — Он зябко обхватил себя руками. — Когда стало тихо, я вышел из дома через черный ход и убежал в поля. Там я увидел сестренку… Ее изнасиловали, сняли скальп. — Губы Дункана дрожали. — И еще зачем-то отрезали у нее лицо.
Джиллиан ахнула.
— А потом я увидел его. Индейца. Он шел ко мне, помахивая окровавленным топором. С рукоятки томагавка свисали высушенные человеческие пальцы. Мне было так страшно, что я не мог пошевелиться. Я знал, что нужно бежать, но не мог. — Он медленно покачал головой. — Меня парализовало… Потом краешком глаза я увидел мать. — Лицо его озарилось улыбкой. — Она была верхом на лошади и скакала в моем направлении. Я понял, что сейчас она меня спасет. Но тут она увидела могавка, и… — Лицо его окаменело.
— Что было дальше? — с трудом выговорила Джиллиан, по ее лицу текли слезы.
— Она посмотрела на меня, посмотрела на индейца, а потом… развернулась и ускакала прочь. — Он всплеснул руками. — Мама…
После услышанного Джиллиан не знала, как его утешить.
— Но ведь индеец не убил тебя?
— Лучше бы убил. — Дункан взглянул на нее. — Но он поступил иначе. Он взял меня с собой и сделал своим сыном. Я превратился в индейца, стал одним из них.
В этих словах звучала жгучая ненависть.
Джиллиан попыталась приблизиться к мужу, но он попятился.
— Иди в кровать, — воскликнул он, развернулся и исчез за дверью.
Джиллиан хотела было броситься за ним, но решила, что лучше оставить его одного. Должно быть, ему было очень непросто рассказать ей эту кошмарную историю. Они поговорят завтра. Завтра она убедит его, что он должен взять ее с собой. Завтра все устроится.
Джиллиан устало откинулась на подушку и уснула, но и во сне ни на минуту не забывала о том, что рядом с ней никого нет.
Рано утром она проснулась и, накинув халат, спустилась вниз. Она думала, что Дункан провел ночь у себя в кабинете, но там было пусто. Странное дело — со стен исчезли все карты.
— Уехал? То есть как? Куда? — Побледнев, она смотрела, как вдовствующая графиня поливает саженец лимонного дерева.
— Этот трус сбежал в порт. На рассвете разбудил меня, попрощался и был таков.
Джиллиан не верила собственным ушам.
— Он попрощался с вами? Неужели он уже уехал? И ничего мне не сказал?
Дафна занялась следующим саженцем.
— Вообще-то он собирался уехать только через две недели. А тут словно с цепи сорвался. Даже Атара с собой не взял. Дворецкий болеет, и Дункан уехал без него. Атар должен будет последовать за господином на другом корабле.
— Но почему муж меня не разбудил?
"Предназначено судьбой" отзывы
Отзывы читателей о книге "Предназначено судьбой". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Предназначено судьбой" друзьям в соцсетях.