– Итак, – начал я, – ты заплатил этим мужикам сто баксов, чтобы они нагнали на нас страху. Ну и как, доволен?

Проигнорировав мои слова, Уилл сделал вид, что смахивает с глаз скупую слезу.

– Твой патриотический боевой клич в конце будет звучать у меня в ушах до конца дней моих!

– Это и правда было смешно, – согласился Беннетт.

Мы сидели за низким стеклянным столиком в шикарном баре в «Белладжио», развалившись на мягких замшевых диванах и потягивая, наверное, миллионный коктейль за этот вечер. Опьянение наконец взяло надо мной верх, до этого момента я его не чувствовал. Но адреналин медленно покидал мои вены, и знание того, что девушки уже спокойно спят в своих кроватях, плюс алкоголь заставили руки и ноги отяжелеть и расслабиться после всех наших приключений.

Вокруг нас было тихо: шел четвертый час утра, и большинство людей сосредоточилось в казино или в более шумных барах.

Уголком глаза я увидел, что к нашему столику направляется мужчина. Он был одет в хорошо скроенный костюм, имел наушник и источал отчетливую ауру важности; официанты уступали ему дорогу и нервно здоровались. К нам явно шла какая-то шишка, но поскольку Уилл сидел с нами за столом, я не думал, что это снова его проделки.

– Джентльмены, – произнес мужчина, остановившись у стола. – Должно быть, вы Беннетт, Макс и Уилл.

Мы кивнули и обменялись приветствиями.

– Старший мистер Райан присоединился к нам в зале с высокими ставками, – продолжил он. Так вот чем занимался Генри. – Но у него сел телефон, поэтому он попросил меня узнать, как ваши дела. Меня зовут Майкл Хок, я вице-президент по отношениям с клиентами в «Белладжио».

Я взглянул на своих друзей, желая знать, заподозрили ли они, что кое-кто из знакомых этого человека наверняка называет его Мой член[1]. Уилл прикрыл глаза на секунду, сглотнул и снова открыл глаза, сохраняя самообладание. Беннетт кивнул и, к моему полнейшему удовольствию, прикусил губу, сдерживая эмоции.

– Я хотел убедиться, что вы прекрасно проводите вечер, – продолжил мистер Хок, глядя на каждого из нас по очереди.

– Все замечательно, – ответил я, не в состоянии отвести взгляд от Беннетта. Я уж лет десять не видел его в таком состоянии: губа дрожит, он прижал к ней палец, чтобы скрыть это, а его глаза наполняются слезами. Наконец он взглянул на меня… и не выдержал.

Закрыв лицо ладонью, Бен откинулся на спинку дивана и заржал. Он уже сильно опьянел и устал, и весь этот вечер был достаточно безумным, чтобы он не смог сдержаться при виде парня по имени Майк Хок. Рядом с Беннеттом Уилл покраснел, наклонился и закрыл лицо руками.

– Прошу прощения, – выдавил Уилл, не убирая рук. – Я не хотел бы показаться грубым, мистер Хок. Просто это уже слишком.

Повернувшись лицом к визитеру, я улыбнулся.

– Большое спасибо, что пришли нас проведать. Передайте Генри, что мы в порядке.

Майк Хок был невысок ростом и вовсе не выглядел суровым и неприятным, как администраторы казино в фильмах. У него было круглое дружелюбное лицо и понимающие глаза. Он хмыкнул, покачал головой и оставил нас со словами:

– Хорошего отдыха, джентльмены.

– Майк Хок! – Беннетт только что не кричал, уронив руку. Его глаза покраснели от смеха. – Ну и как я должен был с этим справиться? Все равно что встретить живого единорога!

Уилл наклонился к нему, и они хлопнули друг друга по ладоням. Потом Уилл вздохнул и положил голову на спинку дивана.

– Вот дерьмо, это просто гвоздь сегодняшнего вечера!

– Вечер только начинается, – Беннетт уже приходил в себя, но говорил еще невнятно. Он посмотрел на пустой стакан Уилла. – Выпей еще.

– Нет. Слишком поздно для того, чтобы ты меня напоил и сделал со мной все что хочешь.

– Официант! – крикнул я. – Один скотч для этого скопидома! А лучше принесите бутылку.

– Макс, я уже сказал, что больше не буду пить. – Уилл отвернулся, делая вид, будто сердится. – Слишком поздно, чтобы притворяться, что ты меня любишь.

Официант скользящим движением поставил стакан со скотчем перед Уиллом, а рядом со слабым стуком материализовалась бутылка.

Уилл уставился на меня, потом на бутылку и покачал головой.

– Нет.


– Штука в том, – заплетающимся языком вещал Уилл, обняв меня вялой рукой за плечи, – что женщины коварны. – Он помахал указательным пальцем другой руки прямо перед моим носом. – Как часто тебе попадается женщина, с которой можно так развлечься? – Он тянул последнюю гласную секунд пять, а потом дернулся вперед за стаканом. Тот отъехал от его пальцев, но Уилл наконец схватил его ладонью.

– Только один раз, – признал я. – И даже с Сарой это совсем другое дело, не так, как с вами, парни. Я пытаюсь меньше материться. – Я задумчиво потер челюсть. – Вроде того.

– Чтобы ты меньше матерился, это все равно как я бы меньше… я… – Уилл умолк, погрузившись в размышления. – Я тоже что-то там. Хочу есть. – Он провел ладонью по лицу и взглянул на часы. Я тоже проверил телефон. Почти полшестого утра. – На самом деле я устал. Давайте позавтракаем в полдень и продолжим нашу холостяцкую тусовку завтра.

Мы встали, расплатились по счету и пошли к эскалаторам, копаясь в карманах в поисках ключей от номеров, чтобы предъявить их службе безопасности.

Когда двери лифта открылись, мы молчали. Я чувствовал блаженное опьянение и готовность дать жару моей леди наверху. И я не мог дождаться завтрашнего дня.

7. Беннетт Райан

Голос Уилла нарушил молчание в лифте.

– Надо ли нам сколько-нибудь беспокоиться о Генри, который остался играть по-крупному?

Я сунул руку в карман пиджака и достал кредитку своего братца – единственную, которую Мина разрешила ему взять, когда он уезжал из дома.

– Не знаю, во что он играет, но ему придется выиграть или у него закончатся деньги, а единственная карточка в его кошельке – это ключ от номера.

– Прекрасно, – пробормотал Макс, сонно прислонившись к стенке лифта. – Я сейчас сдохну.

Уилл вздохнул, наблюдая за цифрами, сменяющимися на дисплее.

– Знаете, парни, несмотря на то что вы парочка сексуально озабоченных недоумков, вы умудрились устроить нам веселую ночь, полную развлечений.

– Стрип-клуб, имитация медицинских проблем, фантастический ужин, великая кража лимузина, проститутка-трансвестит, Хлоя, выигравшая несколько штук баксов, и еще нас чуть не искалечили какие-то дуболомы, – перечислил Макс, выпрямляя спину. – Неплохо, а?

Уилл уставился на него.

– Великая кража лимузина?

Макс потер лицо ладонью и покачал головой.

– Это история для другого…

Уилл поднял руку и широко раскрыл глаза, как будто ответ на предыдущий вопрос его больше не интересовал.

– И как мы могли забыть Майка Хока? Я считаю, что Майк Хок имел довольно значительное отношение к вашим сегодняшним развлечениям. – Уилл икнул, слабо взмахнув рукой, когда двери лифта открылись на нашем этаже. – Я бы сказал, что вас заездили, если бы это не звучало так пошло.

Я наблюдал, как довольная улыбка Макса превращается в шутливую.

– Уилл. Малыш. – Он положил на щеку Уилла тяжелую ладонь и цокнул языком. – Не могу дождаться, когда появится какая-нибудь девушка и вышибет у тебя почву из-под ног. Ты считаешь, что у тебя все по плану, все четко. Ты думаешь, что тебе нравятся твои суровые холостяцкие апартаменты, триатлон и работа, плюс сиськи по расписанию. Но когда появится эта девушка, я тебе повторю: «Я же говорил», и не жди от меня ни капли сочувствия, когда ты превратишься во влюбленного идиота. – Легонько хлопнув Уилла по щеке, он засмеялся и пошел по коридору. – Не могу дождаться этого, дружище!

Уилл смотрел, как Макс бредет по коридору, устало передвигая ноги и едва шевеля тяжелыми руками. Потом выжидательно повернулся ко мне, как будто рассчитывал, что я продолжу лекцию. Я пожал плечами.

– Во многом он прав. Когда ты встретишь эту девушку, мы будем радоваться за тебя, но еще больше удовольствия получим, поддразнивая тебя.

– Вот почему вы мои друзья, – пробормотал он, вяло толкнув меня в грудь рукой и повернувшись в противоположную сторону коридора, где располагался его номер.

Пожелав Уиллу спокойной ночи, я отправился к себе, сожалея, что не знаю, где остановилась Хлоя. Хотя я очень устал и был пьян, я все равно спустился бы снова вниз, взял такси и поехал бы к ней, где бы она ни находилась.


Войдя в номер, я подошел к шкафу повесить пиджак и замер. С деревянного крючка свисало белье, в котором Хлоя была в стрип-клубе. В слабом утреннем свете, падавшем в окно, камешки, украшавшие крошечный лифчик и трусики, подмигивали зелеными и белыми огоньками.

С колотящимся сердцем я сделал несколько шагов в глубь комнаты, желая получить еще одно подтверждение того, что она здесь, в моей постели, ждет меня. И да, она крепко спала посреди горы из одеял и подушек на огромной кровати.

Стянув одежду и бросив ее куда попало на пол, я навис над Хлоей, опираясь на руки и ноги. Не касаясь ее, еще нет, просто вбирая ее в себя: спутанные темные локоны на ослепительно белой простыне, закрытые глаза с едва трепещущими во сне ресницами, влажные, красные, зовущие губы. Ниже шеи ее тело пряталось в коконе из одеял, и уставившись на то местечко, где у нее бился пульс, я почувствовал себя хищником. Возбуждение от того, что я могу сделать с ней что угодно – поцеловать, разбудить, заняться с ней сексом, – было таким же острым, как два года назад, когда мы впервые остались наедине в отеле.

Приподняв одеяла, я скользнул к ней и понял, что на ней надета только моя футболка. Под ней Хлоя голая. Такой она мне нравилась больше всего: руки и ноги, тяжелые спросонья, низкие непристойные звуки.

Я придвинулся к ней ближе, и только тогда она поняла, что я рядом. Она приняла душ и больше не пахла незнакомой женщиной, источая привычные ароматы цветов и лимона. Я поцеловал изгиб ее груди в вырезе футболки и отодвинул ткань, чтобы провести языком по ее животу от пупка до бедра.

Любопытные пальцы пробежали по моим волосам; самые кончики погладили подбородок и обвели мой рот.

– Я думала, что вижу сон, – прошептала она, окончательно просыпаясь.

– Нет, это не сон.

Ее руки снова скользнули в мои волосы, ноги широко раздвинулись – она знала, что я здесь и собираюсь дать ей то, что ей нравится больше всего на свете. Передвинувшись, чтобы оказаться между ее бедрами, я нагнулся и слегка подул на ее промежность, поддразнивая и наслаждаясь тем, как она выгибается подо мной, притягивает ближе к себе, тихо постанывает. Это мой любимый танец: целовать ее бедра, ноги, выдыхать совсем рядом с ее самым нежным местечком. В номере было прохладно, но ее кожа уже покрылась капельками пота, и я легко проскользнул пальцем в самую глубину. Моя Хлоя вскрикнула – одновременно с облегчением и желанием.

Она не просила меня ускорить темп, потому что если чему и научилась за это время, так это тому, что в ответ я буду ласкать ее еще медленнее. Она в моей постели, в моей комнате, уже моя жена во всех смыслах, и я не собирался никуда торопиться, особенно сейчас, когда я мечтал о ней всю ночь и никуда не спешил утром.

Я дал ей почувствовать свое дыхание и свои пальцы, поцеловал ее живот, попробовал на вкус кожу. «Черт, как она прекрасна, – подумал я, – когда ее руки вытянуты над головой в поисках опоры, которой не хватает ее телу». Ее бедра двигались передо мной, извивались, и наконец я больше не мог сдерживаться, стремясь ощутить ее тепло и сладость. Я нежно поцеловал ее, закрыв глаза и наслаждаясь остротой ощущений.

Я хотел большего. Как всегда, я хотел одновременно пробовать ее на вкус и трахать, и в ту секунду, когда мой язык скользнул по маленькому выступу ее клитора, я потерял голову, широко открыв рот и впиваясь в нее, смакуя, посасывая. С криком она вцепилась мне в волосы и начала двигать бедрами по направлению ко мне, и мы слились в едином знакомом ритме. Она была шелковистая и теплая, ее ноги скользнули мне на плечи, смыкаясь, и единственное, что я теперь слышал, были ее приглушенные мольбы и шорох простыней, когда она двигалась ко мне.

Ее тело не могло решить, чего же оно хочет, – ласки языка или давление губ, поэтому я решил за нее, изголодавшись после ночи торопливого секса украдкой и отсутствия интимности. Я вобрал ее в рот, посасывая и напоминая: вот так я тебя люблю, нежно и страстно.