– Твоей маме следовало назвать тебя Цыпленок.

Рен в замешательстве смотрит на меня.

– Прости?

– Знаешь, это более распространенное имя, чем Рен9. Плюс, люди не будут постоянно переспрашивать тебя, как оно пишется. Если соберешься назвать своего ребенка в честь птицы, по крайней мере, будь любезен выбрать птицу, которую люди смогут без проблем записать.

– В нем всего три буквы, – говорит он.

– У тех маленьких бумажных штучек с предсказаниями тоже есть три вещи, но ты знаешь, какое сложное дерьмо из этого может получиться?

– Извини, – Рен прищуривается. – Я тебя знаю? Ох, подожди. Я знаю тебя. Новая девочка. Айсис Блейк.

– Единственная и неповторимая! – улыбаюсь я.

– 1 июля 1994 года рождения. Группа крови 4 положительная. Ранее проживала с тетей в Гуд Фолс, штат Флорида. Аллергия на клубнику.

Я потрясена, но продолжаю улыбаться.

– Откуда ты знаешь так...

– Читал твое школьное дело. Я волонтер в администрации, – он ставит еще одну банку на верхушку маленькой пирамиды из упаковок с тунцом.

– Ах! Точно! От этого становится менее жутко!

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – ухмыляется он, смотря мне в глаза своим легендарным взглядом. Он ни на секунду не отводит взгляд, буря в моей голове глубокую дыру. Я отворачиваюсь, но когда оглядываюсь назад, он всё еще пялится на меня с той же приятной улыбкой на лице. Прочищаю горло.

– Как ты знаешь, между мной и Джеком Хантером временная война...

– Да, сложно пойти куда-нибудь, не услышав новой сплетни, касаемо вашего противостояния.

– А одна птичка, не Цыпленок, напела мне, что ты всех знаешь. Абсолютно всех.

– Я считаю, что мне необходимо общаться со всеми в кампусе. Нравится находиться с людьми в дружеских отношениях.

– Так это значит да?

– Да. Я знаю всех. А если не знаю, как в твоем случае, надеюсь скоро узнать.

Его улыбка становится шире, что еще больше наводит на меня ужас.

– Точно, – говорю я медленно. – В любом случае, держу пари, ты единственный парень, который знает Джека.

Рен смеется.

– Знаю Джека?! Конечно. Я знаю его. Настолько это вообще возможно. Он как волк: приходит и уходит, никому ничего не объясняя. Но иногда, очень редко, он придет к тебе поздно ночью. Если тебе нужна информация о нем, боюсь, не могу помочь. Я немного занят.

Рен достает банку с томатным соусом и исследует её, как будто это драгоценный камень. Затем протягивает леди, с которой работает.

– Она помята. Отправить её обратно в кучу.

– Но она в порядке! – протестует женщина.

– Нет, вот здесь, – Рен направляет ее пальцы к стороне банки. – Видишь? Вмятина. Жестянка не выдержит, она треснет. Ты можешь отравить кого-нибудь.

Леди, должно быть, выпускница колледжа, но краснеет ярче любой школьницы. Рен поворачивается обратно ко мне, и я тихо присвистываю.

– Это чертовски фиговая метафора, През10. Лично я бы сравнила Джека с лишенной конечностей неплотной амебой, но волк тоже неплохо.

– Меня зовут Рен, – говорит он строго.

– Тебе нравится буррито, През? Здесь за углом есть отличное местечко. Видела по пути сюда. Они выглядят огромными! Я не смогу съесть всё сама. Ну, я чертовски голодна, а сейчас почти обед, поэтому... – указываю большим пальцем назад, – пойду, возьму себе один. Надеюсь, еще увидимся.

Трейлер с буррито расположен в середине круга из столов для пикника, разноцветные зонты скрывают парковку от солнца. Уставшие работники со стройки через улицу выстраиваются, чтобы получить кусочек сырного великолепия. Я заказываю цыпленка и зеленый соус сальса. Аккуратно разделяю все пополам и отставляю одну порцию на противоположной стороне стола, и ковыряюсь в своей. Жду. Идеальная приманка. Рен, может, и хорошо скрывает свое истощение, но я-то знаю, что он ест недостаточно. Он из тех студентов, которые настолько заняты, суетясь и выполняя внеклассную работу, что постоянно забывают поесть.

На мой столик падает тень, и Рен опускается на сиденье напротив. Он откусывает половину буррито, и его приятная улыбка тускнеет.

– Ты ведь не возражаешь, не так ли?

– Неа, – я выразительно провожу салатом-латук вниз по своей кофте. Парень с впечатляющей скоростью заглатывает буррито. Когда он доедает и вытирает рот салфеткой, я хлопаю в ладоши.

– Отлично, През. Еще не всё потерянно.

– Я не завтракал, – признается он робко.

– Знаю.

– Ты... знала?

Я киваю на его руки.

– Твои ногти. Видишь, какие они прозрачные, ребристые и с маленькими выпуклыми пятнышками? Мои выглядели также, когда я сидела на диете. Недостаток железа. Черт, да недостаток всего! Могу купить еще буррито, если хочешь.

– Нет, нет, я в порядке, – говорит он слишком быстро и снова смотрит на меня ужасающим взглядом. – Ты очень наблюдательна, не так ли?

Пожимаю плечами.

– Как еще я всегда смогу сохранять такую поразительную осведомленность людского существования?!

– Ты похожа на него, – смеется Рен и встает. Он идет обратно к палатке продовольственного фонда, я выкидываю салфетки в мусорку и быстро следую за ним.

– Похожа на кого?

– На Джека. У вас двоих одинаковый взгляд на вещи. Один взгляд на тщательное изучение того, что представляют собой люди.

Я усмехаюсь, но Рен только качает головой.

– Он уже приходил ко мне. Насчет тебя. Это еще одно доказательство, что вы с ним похожи, только ты медленнее.

Посылаю ему испепеляющий взгляд, но он только улыбается.

– Я ему многое не рассказал. Если хочешь узнать о нем, могу осведомить лишь о нескольких вещах. Есть много того, чего я не знаю.

– Кто эта девушка? – сразу спрашиваю я.

– Какая девушка?

– Девушка, которой он приносит книги?

– Ох. Ты имеешь в виду Софию.

– София, – тихо повторяю я. – Она его девушка?

– Не уверен. Честно говоря, он много о ней не рассказывал. Она единственная, кого Джек тщательно охраняет. Знаю, что она больна и почти всегда находится в больнице.

– София больна. Понятно. – Я ловлю падающую банку и передаю ее раскрасневшейся леди. – Что-нибудь еще?

– Он живет с мамой в Корал Хайтс.

– Это причудливый охраняемый пригород с огромными домами, не так ли?

– Ага, ближе к Колумбусу.

– Где его отец?

– Погиб в авиакатастрофе, полагаю.

Мое сердце беспричинно опускается. Я желудочком11 поднимаю его обратно. Сейчас не время жалеть своего врага, сердце! Соберись! Немедленно! Соберись, иначе перегоришь!

– Итак, что ты сказал Джеку обо мне?

– Рассказал ему про Уилла Кавано.

Я вздрагиваю так сильно, что ударяюсь о стол позади меня. Пирамида из банок с супом качается и начинает падать. Я воздерживаюсь от ругательств и быстро помогаю убрать беспорядок, который учинила. Когда пирамида из банок с веселыми этикетками, гласящими: «НАТРИЙ БЕСПЛАТНО», снова возвышается на столе, Рен вздыхает.

– Мой кузен – жестокий маленький засранец. Понимаю, почему его имя так на тебя влияет.

– Он... – Я сглатываю, ощущение такое, будто проглотила целую коробку скоб. – Он твой...

– Кузен, – подтверждает Рен. – Не знаю, говорили ли тебе, но наш мир маленький.

– Микроскопический, – нервно смеюсь я, но ни одна часть меня не веселится. Безымянный ближе, чем я думала. Нет, это не он. Успокойся. Это только его родственник. Его здесь нет, и никогда не будет. Надеюсь. В голове делаю заметку найти ближайший утес, чтобы в случае чего спрыгнуть с него.

– Не знаю всю историю, произошедшую между вами, но он сказал, что вы были увлечены в какой-то момент.

– Да. Увлечены. Смешно.

– Ты в порядке? Выглядишь зеленой.

– Я... я в порядке, – кладу руку на живот, чтобы успокоить его, и посылаю ему уведомление:

«Ты можешь дождаться, когда мы останемся одни, чтобы переварить буррито?

Спасибо, Люблю, Вышестоящее Руководство».

Мой живот отвечает мне мятежным бульканьем. Рен проверяет что-то на планшете, изучая меня глазами все время.

– Могу еще чем-то помочь?

– Да, насколько законна несовершеннолетняя проституция?

Он моргает.

– Прости?

– Ну, это не так нелегально как смертная казнь, но и не так легально, как спиртное. Наверное, что-то между, так?

– Предположительно, да.

– Окей. Круто. Еще раз спасибо, През!

Он вздрагивает от прозвища, я машу ему рукой и ухожу, в моей голове созревает фантастический, супер-крутой, безошибочный план.

У Джека Хантера есть больная девушка и нет отца, но он всё еще придурок. Мы всё еще воюем. И он всё равно заплатит.

-5-

3 года

12 недель

5 дней

Проведя с помощью Гугла небольшое исследование о Клубе «Роза», я выяснила две вещи:

1. Клуба «Роза» не существует. По крайней мере, в открытую. Люди с сомнительных сексуальных форумов Огайо ссылаются на что-то под названием «Клуб», но даже они не уточняют название. Думаю, это имеет смысл, ведь такие вещи незаконны. А если Клуб нанимает несовершеннолетних, то это еще более вульгарно и нелегально! Или, может, Джек наврал насчет своего возраста?! Его фальшивое удостоверение выглядит довольно убедительно.

2. Клубы, в которых можно нанять красивого мужчину для эскорта, обычно являются клубами жиголо, и управляются постаревшими симпатичными альфонсами, живущими в Европе, где такая практика широко распространена. Ничего удивительного, что богатенькие, состоятельные дочурки нанимают симпатичных парней для выпускных, свадеб, семейных приемов и просто выходных с дикими неистовыми ночами. Герцогиня Орлэн-Райс (восемнадцатилетняя и эффектная особа) в прошлом месяце была арестована в Лос-Анджелесе за вождение в нетрезвом виде. В её машине обнаружили пятнадцать фунтов дизайнерской одежды от «Версаче» и двух португальских жиголо. По слухам, дочь Билла Гейтса полтора года появлялась в обществе наемного парня.

Богатеньким девочкам нравятся хорошенькие мальчики. Конечно, у Джека есть огромное количество отрицательных черт, но он, ох, не хочу это признавать, невероятно красив! Трудно поверить, что здесь, в Огайо, может быть клуб жиголо. Я имею в виду, естественно, в Колумбусе есть несколько довольно богатеньких дам, но это всего лишь один маленький кусочек от целого пирога. И почему Джек решил стать одним из них? В последний раз, когда я проверяла, секс за деньги не являлся той работой, которая может нравиться. Или не так?

Качаю головой и открываю банку с тунцом. Не будем думать о сексе. Конечно, уродливые люди занимаются сексом, но не я. Этого не будет в моем будущем. Я обошлась без него в средней школе и, вероятно, переживу еще пару лет. Даже если у меня будет секс, то точно не с тем, кто на самом деле полюбит меня такой, какая я есть, ведь ему придется также полюбить мои растяжки, дряблые мускулы и прыщики. А насколько я знаю, значительная часть населения считает эти три вещи чертовски непривлекательными. Я выключу свет или еще что-то в этом роде и просто покончу с этим. Это будет как неограниченное удовлетворение своих порывов. Любовное приключение после бара.

Что делают взрослые, чтобы снова потрахаться? Думаю, обращаются к сайтам знакомств. Это довольно мрачное будущее, но я не ожидаю ничего иного. Я отгораживаюсь от людей, а соответственно, и от отношений. Если у меня когда-нибудь будет секс, то точно с парнем, которого я больше никогда не увижу снова. Плюс в этом случае не придется беспокоиться о том, что будет после него. Это самый практичный, логически обоснованный план, который я когда-либо придумывала, если можно так сказать.

– Дорогая, – входит мама. – Твой отец хочет знать, в какие учебные заведения ты собираешься подавать документы.

Ударяю себя ладонью по лбу, а в руке находится консервный нож. Черт, больно! Потерев ушиб, я вздыхаю.

– Я говорила ему это миллион раз. Университет штата Огайо, университет Орегона, университет Айдахо и тот самый Мормонский колледж в Сиэтле с жуткими буклетами.

– Почему же ты подаешь в него заявление, если он жуткий?

– Потому что жуткий университет – это потрясающе? Это как культ, мам. А мне нравится подобное дерьмо.

Она смотрит на меня своим неодобрительно-проницательным взглядом и сжимает губы.

– Мне нравится подобные какашки, – деликатно исправляюсь я. Она смеется, а это хороший знак. Два хороших знака за месяц. Но я сменяю свой оптимизм на суровую реальность – это не продлится долго. Конечно, я надеюсь, что с ней все будет в порядке, но это не так легко. Поэтому, я должна наслаждаться такими моментами, пока есть возможность. Собираю сэндвичи с тунцом и сыром, затем засовываю их в духовку. Звонит дверной звонок, и я иду открывать дверь. На пороге стоит Эйвери, её волосы ярко сияют на фоне заката, а лицо очень сердитое.