Лора Каннингем
ПРЕКРАСНЫЕ ТЕЛА
Посвящается моей матери Рози.
Глава первая
НЕОБЖИТОЕ ПРОСТРАНСТВО
В которой Джесси Жирар размышляет о возможности любви, покупает еду для вечеринки, и мучается «синдромом хозяйки».
Вечер застал ее посреди пустынной нью-йоркской улицы, где она смеялась, смеялась, как сумасшедшая, какой, вероятно, и была. Она не ощущала бьющего все рекорды холода, потому что помимо одежды ее грело кое-что еще. Она узнала это чувство, хотя и боялась назвать его. Конечно же, так согревает только любовь, облекая мягко и незаметно, точно лежащая на плечах пелерина. Она словно бы куталась в кашемир, и на мгновение ей даже пришло в голову, что люди покупают столько дорогих шерстяных и меховых изделий (а она только что шла мимо ярко освещенных магазинов Сохо),[1] пытаясь хоть чем-то заместить утраченное чувство.
По дороге к дому у Джесси, очевидно по причине низкой температуры (на улице было минус пять градусов), возникла оптическая иллюзия. Она видела улицу совсем иначе, словно сквозь очки со слишком большими диоптриями. Здания на удивление отчетливо выделялись на фоне вечернего неба и как будто надвигались на Джесси, увеличиваясь в размерах и навевая воспоминание об эффекте трехмерного изображения, впервые появившемся в фильмах ее детства. Она и саму себя воспринимала как-то явственнее, острее, ведь все только что изменилось к лучшему. Ну разве это было не чудесно? Она снова засмеялась и словно бы услышала его голос, проигрывая про себя их диалог.
Как могла она забыть о любви? Что она делала все последнее время, если это чувство было так надолго для нее потеряно? Она будто очнулась от дремы, лишенной сновидений и длившейся почти десять лет.
Да, да, именно столько лет назад Джесси распрощалась с призрачными мечтами о семейном счастье. Она давно рассталась со своим мужем, с которым была связана с юных лет, и брак потерял для нее всякий смысл. Она отвергала саму идею бракосочетания как венца отношений (правда, время от времени в ее сознании всплывала картинка, напоминающая одну из этих шутливых поздравительных открыток: жених и невеста на верхушке торта). Все эти годы она внутренне противилась непрошеным свадебным видениям. «Я знаю кое-что получше», — думала она. В те моменты, когда Джесси испытывала потребность в мужском обществе, ей представлялось уютное объятие в ванной, прикосновение к ее спине теплого мужского живота в постели — для приятных снов. В ее воображении возникал тот, кому можно сказать: «Я простудилась», с кем можно взять одно блюдо на двоих в ресторане, кто проводит домой с вечеринки на другом конце города. Пусть даже случайный знакомый, сосед или просто друг. Приятель, с которым она будет путешествовать по свету, когда закончит свою работу, если, конечно, она ее когда-нибудь закончит… Да, порой она думала, что могла бы делить с кем-то свои дни, но одиночество казалось ей предпочтительнее.
И вдруг мужчина застал ее врасплох и — вот те на! — привел в состояние блаженства. А ведь она совсем забыла о том, каково это — когда на тебя обрушивается любовь. «Обрушиться» — подходящее слово, ибо они с Джессом, словно в забытьи, рухнули на кровать…
Пока Джесси шла по направлению к своему кварталу, воспоминания о последних днях предохраняли ее от жгучего холода (впоследствии выяснилось, что это был самый холодный вечер года). Как же могла она забыть о сексе? Прошло три года с тех пор, как она занималась любовью в последний раз, — такого длинного перерыва у нее еще не было… и все же…
Она до сих пор смеялась над шутками, которые так веселили их с Джессом, — «чувствую, как у меня кости скрипят». Любопытно, что ее тело помнило, знало все, и бедра сами то принимали традиционное положение, то вдруг оказывались в непривычной позиции. «О да, когда-то я это делала», — думала она, лаская его грудь и целуя соски…
«О господи, перестань думать о сосках… — приказала себе Джесси. — Пора спуститься на землю…» Она полезла в карман за перчаткой, которую он потерял, а она потом нашла. Какая же любовь без талисмана? Старая кожаная перчатка сохраняла форму его пальцев и даже отпечаток линий ладони. Теперь Джесси держала перчатку точно так же, как прошлой ночью — его руку. Надо не забыть сказать ему, что его перчатка у нее. Джесси обнаружила ее в своем кармане, когда уже села в самолет.
Этой ночью Бутан-стрит казалась пустынной и безжизненной, как лунный пейзаж. Последних прохожих Джесси встретила два квартала назад. Впоследствии она вспоминала и о них, как о предвестниках того, что этот вечер будет особым. Это были три одиноких создания: торговец наркотиками, совершенно несовместимый с Рождеством, рассчитывающий, что кто-то приобретет его фармацевтические дары; эксгибиционист, выглядывающий из подъезда; женщина в моторизованном инвалидном кресле, мчащаяся по улице на всех скоростях с блаженной улыбкой на лице.
В другой вечер Джесси, возможно, удивилась бы: как эта женщина — парализованная, в одиночестве едущая по городу, — может чувствовать себя счастливой? Но сегодня Джесси почему-то понимала ее. В другой вечер наркодилер вызвал бы у нее негодование, но сейчас она подумала: «Это ужасно, но, должно быть, он помогает забыться тем, кто страдает». В другой вечер эксгибиционист уж точно внушил бы ей отвращение, но сегодня она его пожалела: бедолага, трясет своим членом на ветру, пытаясь в одиночестве достичь удовлетворения.
Великая благодать снизошла на Джесси. Она была признательна событиям прошлого уикенда за то, что чувствовала себя обновленной (к ней снова прикоснулись!), и это новое ощущение согревало ее и придавало ей бодрости. А ведь Джесси уже боялась, что этого у нее больше не будет. В особенности теперь, в последние годы, после серии тяжелых испытаний, одно из которых оставило след на ее теле. Неужели все так просто? Все, что ей нужно, это прикосновение? Неужели один человек мог все изменить? Так или иначе, если раньше она брела по жизни, опасаясь будущего, то теперь мчалась, радостная и окрыленная, готовая ко всему, что может случиться.
Сегодня Джесси предстояло «социальное испытание», но это не очень-то ее беспокоило. Если бы она всерьез задумалась об организации вечеринки (а на подготовку у нее оставалось меньше часа), то признала бы поражение заранее. Она была слишком счастлива, чтобы сосредоточиться на деталях; состояние эйфории отделяло ее даже от самой себя. Мысленно она все еще оставалась в Колорадо. Она думала не о том, что должна делать, а о том, чем занималась недавно… Поцелуи, объятия… В ее воображении возникали его лицо, его грудь, с которой она шутливо попрощалась, сунув голову ему под свитер, когда они сидели в его машине, припаркованной в аэропорту. Джесси все еще помнила, какая у него кожа на ощупь, как она пахнет и даже какова она на вкус. Наконец-то Джесси поняла все, что когда-либо читала о колдовских заклинаниях и о «седьмом небе».
Стоит ли рассказывать подругам об уикенде? Может, лучше сохранить эту историю — такую чудесную, такую интимную — при себе, ни с кем ею не делиться? Вдруг, если она произнесет эти слова вслух, чары развеются, растворятся в атмосфере, как пар, поднимающийся из канализационного люка?
«Перестань думать об этом, — сказала она себе. — Приведи квартиру в порядок, приготовь ужин, откупори вино, зажги свечи». Ее шаг ускорился — она старалась идти в ногу со своими мыслями. «Как только приду домой, надо сразу зажечь духовку и убраться хотя бы немного». Вспомнив, какой у нее там беспорядок (неглаженое белье на кровати, куча бумаг на столе), Джесси засмеялась.
«Я обречена, — призналась она себе, сдавленно хихикнув. — Видимо, боги в заговоре против меня». В этот день даже погодные условия были «неблагоприятными», причем становились все хуже и хуже. Метель, из-за которой Джесси пришлось на день отложить возвращение в Нью-Йорк, теперь нагнала ее здесь. Пока она шла, ветер все усиливался. Судя по прогнозам, ожидался снегопад.
Борясь с ветром, дувшим с реки, Джесси преодолевала длинный, но, к счастью, последний квартал, отделявший ее от дома. Ветер был такой мощный, что на каждые два шага вперед приходился один шаг назад. Джесси несколько раз останавливалась, чтобы перераспределить вес своей поклажи. Руки были оттянуты тяжелыми мешками с красным австралийским вином, минеральной водой «Пеллегрино», пятью корнуоллскими цыплятами[2] и десятью фунтами золотого юконского картофеля.
И зачем только она купила такую тяжелую еду? Почему картошку? Большинство подруг сидят на диете; они разозлятся от одного вида картошки. Более того, у них могут возникнуть неприятные ассоциации. В настоящий момент Джесси и сама чувствовала себя в чем-то похожей на картофелину, закутанная в бежевый пуховик, бесформенный и громоздкий, с головой, торчащей из ворота, как шишковатый росток.
Она прошла добрую дюжину кварталов от «Дина и Де Луки». Ботинки оказались вполне водопроницаемыми, из-за чего ее ноги тоже были, как картофелины, только промерзшие. Когда Джесси в очередной раз остановилась, один из пакетов выскользнул у нее из рук и плюхнулся дном в подтаявшее месиво грязного снега. Промокшая бумага прорвалась, и цыплята — пять куриных трупиков с пупырчатой кожей — «выпорхнули» из пакета прямо на загаженный тротуар Хадсон-стрит. Джесси выругалась, наклоняясь, чтобы подобрать цыплят, и тогда посыпались продукты из других сумок. Три так называемых кровавых апельсина, которые она собиралась резать и залить кассисом,[3] проворно покатились к открытому канализационному люку. О боже, и с чего это ей вздумалось устраивать торжественный ужин в своей квартире? Почему они не договорились просто пойти в ресторан? Увы, им показалось, что по такому случаю нужно устроить нечто особенное…
Час назад Джесси сбежала по трапу самолета. Примчавшись домой, она попросила таксиста подождать, бросила чемодан и поехала в магазин, чтобы накупить как можно больше готовой еды. Ну почему возле прилавка в ней проснулись кулинарные амбиции? Почему она отошла от намеченного плана и не купила уже готовое блюдо?
Ползая по тротуару и собирая вывалившиеся продукты, Джесси вспомнила о своих мотивах. Сегодня она хотела устроить нечто необычное, запоминающееся… а потому еда «на вынос» казалась чем-то слишком обыденным. Джесси решила приготовить все сама, чтобы довести каждое блюдо до совершенства. Ей показалось, что это придаст вечеру большую праздничность, большую оригинальность. Купить цыплят и приготовить их самой не так уж сложно, к тому же готовые раз в десять дороже. Ох уж эти крохотулечные птички — такое ощущение, что чем они меньше, тем больше за них приходится выкладывать.
«Я могу сделать абрикосовую глазурь», — сказала себе Джесси, но не задумалась над вопросом: когда? Как выкроить для этого время? Потом, конечно же, она решила, что заказывать доставку рискованно: у нее больше шансов успеть с готовкой, если она сама привезет купленные продукты домой. Она рассчитывала взять такси (о деньгах лучше не думать — это разорительный, но важный вечер). Сейчас только время имело значение. Джесси стояла на краю тротуара, пытаясь поймать машину, но, конечно же, ей не подвернулась ни одна. И вот результат: уже половина шестого, а у нее — еще сырые цыплята, неприбранная квартира и… пять лучших подруг, которые должны прийти через час.
Невероятно. Конечно же, они поймут — лучшие подруги, как-никак. Они знакомы очень давно, и порой им доводилось видеть друг друга в самых неприглядных ракурсах. Это была «банда» старого «Тереза-хауса», первые подруги Джесси в Нью-Йорке. Всякое случалось: они помнят друг друга голыми, больными, плачущими, пьяными. Но это вовсе не значит, что подобную «правду жизни» надо совать им под нос сегодня. Все-таки они собрались праздновать, а потому им вряд ли понравится сидеть посреди кавардака.
Нагнувшись к тротуару, чтобы собрать маленьких холодных цыплят, Джесси представила себе свое жилище и увидела двухнедельную гору выстиранного, невыглаженного белья, громоздящуюся на кровати. Бумаги разбросаны по всей гостиной, кошачий туалет в ванной не убран… И когда она успеет все это разгрести? Она мысленно перескакивала с одного на другое, не зная, за что взяться в первую очередь. Сервировать стол, поставить в духовку цыплят? Будь у нее хоть минута лишняя, она бы с радостным воплем влезла под горячий душ. Какое там — Джесси знала, что у нее и пописать-то времени нет, хотя это ей просто необходимо.
Когда она поднимала апельсины, у нее в сумочке зазвонил телефон. Джесси вздрогнула: она еще не успела привыкнуть к мобильнику и питала к нему двойственное чувство. Еще неделю назад она с подозрением поглядывала на людей, идущих по улице и разговаривающих словно бы сами с собой. Ей казалось, что они выглядят идиотами, и вот теперь она — в их числе. Телефон с электронной настойчивостью трезвонил из глубины ее сумочки. На мгновение Джесси показалось, что это ее кошелек обращается к ней — голос материализма, решившего о себе напомнить. Она достала мобильник и попыталась ответить, но в трубке слышалось только отдаленное кудахтанье, совершенно неразборчивое на фоне завываний ветра.
"Прекрасные тела" отзывы
Отзывы читателей о книге "Прекрасные тела". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Прекрасные тела" друзьям в соцсетях.