А мне, дуре, тогда и в голову не пришло спросить, чего это он меня со своими родителями не знакомит? Кстати, готова поспорить, что и тебя не познакомили еще.

Не выдерживая нахлынувших чувств, я отключаю трубку, падаю на скамейку и заливаюсь слезами.

В таком плачевном виде меня находит Маша, вышедшая покурить на крыльцо.

-Вы поругались?- пугается она.

Я могу лишь всхлипывать и отрицательно мотать головой.

-Он попал в аварию, или что-то со здоровьем?

Мотаю головой.

-Что-то с мамой, Зоей или малым?

-Нет!

-Ну, значит, ерунда,- успокаивается Маша, и садится рядом на скамейку, - вот сейчас клиентка придет, а ты страшная как смерть. Вот это уже не ерунда.

Пытаюсь взять себя в руки. Не выходит.

-Что, все-таки, случилось, Лизка?- Маша обнимает меня за плечи,- ну поплачь.

Она гладит мою голову, но допроса не прекращает:

-Кому звонила?

Я молча глотаю слезы.

-Маме звонила?

-Нет.

-Любимому?

-Нет.

-Венерологу?

На миг прекращаю плакать, и смотрю на подругу с недоумением.

-Да ладно, улыбается она, - это шутка! Хотела тебя встряхнуть.

Издаю звук отдаленно похожий на хихиканье.

-Ну, вот видишь!- главное, что никто не умер. Остальное перемелется.

Решительно встаю и тяну Машку за руку.

-Куда?- спрашивает она.

-Идем в парк.

-Так к тебе клиентка придет!

-Пускай приходит! Все равно я не в том виде, чтобы работать. Придумаем что-нибудь.

-Как скажешь, - быстро сдается Маша, подстегиваемая любопытством.

Парк весь в цвету. Как я раньше не догадалась приходить сюда? И в двух шагах от работы. Можно не бегать в обед в традиционную кафешку, где царит полумрак и остро пахнет чуть подгоревшей пиццей. В парке свежо и звонко. Воздух наполнен прелыми запахами листвы и сладкими - черемухи, он весь звенит от детского гомона и карканья ворон. Нарочито уединенные скамейки под деревьями и в беседках из дерева с облезшей краской,  манят покоем. Людей немного. Только мамочки с колясками и ребятишками постарше, но все они сконцентрированы в районе детских площадок. Мы устраиваемся на самой заброшенной скамейке, пострадавшей от хулиганов и потерявшей одну перекладину. Я смахиваю на землю пару пивных бутылок и рассказываю.

- Это меня Любка вывела из себя.

Маша слегка разочарована.

-И всего делов-то? Она звонила и испортила тебе настроение?

-Это я ей звонила.

-Зря, - поджимает губы Маша.

-Ты что ревнуешь? - удивляюсь,- ты же подружка невесты.

-Знаешь, - советует Маша,- ты бы с ней перестала общаться, для твоего же блага.

-Почему, вдруг?

-Она такая стерва! Может, у нее из-за этого все легче с мужиками, но я уверена, что она и сама счастья не найдет, и тебя загубит. Это она хочет себе подругу найти, чтобы олигархов искать. Но при первом удобном случае она тебя акулам кинет или продаст с потрохами.

-Вряд ли стерва стала  бы искать себе компаньонку, красивее, чем она,- возражаю я.

- Любка не в общаге студентов снимать надумала, а олигархов. Некрасивая подруга тут минус, а не плюс. И вряд ли для нее так уж очевидно, что ты красивее.

-Как же это может быть не очевидно?- удивляюсь я.

- Как-то она мне призналась, что все прошлые подружки испарялись, потому что ее шикарный вид делал их незаметными серыми мышами. А ты, молодец, что ты не боишься потеряться на ее фоне. За это она тебя уважает.

-Что??????

Маша заливисто смеется. Оставляет меня на скамейке и бежит за лимонадом. Ветер гонит салатовый листик с каплей внутри, которая искриться под яркими лучами  весеннего солнышка. Протягиваю руку под лучи, бриллианты вспыхивают. Совсем новенькое колечко соревнуется в яркости с великим светилом. Даже жарко, хоть и плащ не взяла, ушла с работы в синем форменном халате поверх тонкого трикотажного платья.

Маша несет две  открытых бутылки, из них торчат трубочки.

- В кафе купила, до ларька далековато.

-Маш, я тебе деньги в салоне отдам. Выбежала в чем была.

-Перестань, Элка, я угощаю. Ты лучше расскажи, чем тебя эта выдра умудрилась так расстроить?

-Маш, только между нами…

-О чем речь?!

- Мы же заявление еще не подали.

- Так подадите.

-Он меня со своей семьей не познакомил, а я уже переехала к нему жить. А вдруг его мама заявится и спросит, это что тут чужая девка делает?

- Не спросит.

-А ты откуда знаешь?

-Я его семью хорошо знаю. И понимаю, почему он это знакомство откладывает.

-Что-то не так? Почему ты только сейчас об этом говоришь?

-Вот только не надо наезжать раньше времени!- сердиться она,- во-первых, это он должен был тебе сказать, во-вторых, Витя сам по себе парень хороший. Все что есть, то он сам заработал. Поэтому его мамаша в его квартире права качать не станет.

-Расскажи, что у него там, в семье,- тороплю я.

-Не знаю, имею ли я право?

-Ну, Машенька, я никому не расскажу. Честное слово! Ты мне веришь? Мне же нужно знать заранее, чтобы свою реакцию подготовить, когда он разоткровенничается, наконец.

-Тут ты права. Расскажу.

Его мать в четвертый раз замужем. Первые два ребенка родила от одного мужчины. Витя от другого. А живет она с четвертым. Старший сын сидит в тюрьме за убийство, хотя она всем заливает, что сидит  без вины. Средний сын был наркоманом и умер в больнице. Мама Витина тогда кричала про убийц докторов, которые, дабы замести следы, обвинили сыночка золотого мальчика в употреблении. Даже я поверила, но Витек подтвердил диагноз врачей. Кололся его братик по-черному.

Еще она очень гордиться сыновьями, и говорит, что посвятила детям всю свою жизнь, а во всех бедах виноваты злые люди. Такая вот свекровушка тебе достанется. Но это ничего, тебе ж не с ней жить. А Витя у тебя мальчик самостоятельный, всего добился не благодаря, а вопреки. Так что держись за него.

-Ну что ж, - отвечаю после минутного раздумья,- жизнь у него невеселая. И, наверное, он очень стесняется своей семьи, бедняжка. А мать, может, и правда, не виновата. Защищать своих сыновей - так естественно.

Глава 6. Зоенька.

 Обожаю мою сестру  Зою, и ее кухню. Причем, где бы Зоя не жила, ее кухня путешествует за ней. Потому что, дело тут не в метраже, ремонте или оборудовании, а в особой атмосфере, которую создает сестра. Когда-то и наша кухня была самым уютным местом, пока старшая замуж не вышла. Зоя ушла, а кухня осиротела. Холодная, скучная и не приветливая, она, видимо, отображает внутренний мир новой хозяйки. То есть меня.

После дня, полного волнений, не было лучше идеи, чем придти к Зое «посплетничать». Так она называет наши откровенные разговоры. Ступив на порог, понимаю, что идея была не просто хорошей, а блестящей. Пахнет пирогом с капустой. О, божественный аромат! Усевшись на табурет с чашкой чая из липы и листьев малины (прямо с огорода), я забыла все свои горести. Мысль о том, что Витя может обманывать меня и не собирается жениться, уже кажется бредовой.

Зоя сияет, как медный самовар, что дымится сейчас на столе. Видно, ей не терпится что-то сказать, но сперва она ждет новостей от меня. Деликатничает.

«Зоенька у нас клад», - говорила мама. А папа поспешно добавлял: «И Лизонька тоже». Но я всегда понимала, что это «тоже», как пять с минусом и с натяжкой, по сравнению с пятеркой с плюсом, которые всегда зарабатывала Зоя.

С детства сестре хорошо давалась математика, но она выбрала совсем другой путь. Родители не думали, что невинное увлечение девушки хоровым кружком выльется в смысл жизни. Зоя поступила в консерваторию, и никто не обсуждал это решение, потому что знали, ей можно доверять во всем. И действительно, сестра  отлично училась, и после выпуска, ее пригласили преподавать на кафедре.

-Давай ты первая говори, - не выдерживаю я.

- Бог услышал наши молитвы!- заявляет она.

Опять двадцать пять! Не собирается же она мне проповедь читать?

Моя сестра всем хороша, но есть один недостаток- верующая. Из церкви не выпазит, то есть  ходит каждое воскресенье и тащит с собой ребенка. А сейчас и того чаще ходить туда стала, Виталика, племянника моего, маме оставляет, и идет на спевки хора. Называет это подработкой. Она регент у них- главный по хору, значит. А какая же это подработка, если платят гроши? Мама оправдывает ее, конечно. Говорит, хорошо хоть по мужикам не бегает. А я вот думаю, не хорошо. Плохо даже. Год уже прошел с тех пор, как ее этот, не к ночи будет сказано кто, бросил. А для нее мужики, будто не существуют. Не нормально это, красивая она, молодая. Даже, наверное, красивее, чем я. Но на вскидку так не скажешь. Одевается блекленько, в свои любимые темные платья. Я называю их «обнять и плакать», а она говорит - это мой стиль. Красится редко, совсем немного, даже не видно разницы. Никаких штучек, которые нравятся мужчинам вроде яркого цвета волос, объемных губ, длиннющих ресниц, мини, декольте и яркого маникюра, не признает в принципе. Не дать, не взять - синий чулок. Только мама считает Зою образцом вкуса и намекает мне, что следует брать с нее пример. Но с мамой все понятно, она когда-то тоже модницей была, после второй мировой. И всех той меркой мерит.

-Ты о чем?- спрашиваю.

- Гена приходил.

- К Виталику?

-И к Виталику и ко мне! Он от женщины той ушел.

- Они поссорились?

-Поссорились полгода назад,- улыбается она.

- Ах, вот в чем дело! Действительно есть чему радоваться! Так ему и надо, кобелю. Квартиру он ей купил! Закономерно, что она его выгнала. Пусть теперь бомжует!

- Что ты такое говоришь, - расстроилась Зоя,- я сколько раз просила тебя, не говорить так о моем муже!

- Он тебе давно не муж.

- Я так не считаю.

 Круто развернувшись, Зоя уходит в комнату.

Я хлебнула глоток остывшего чая, поковырялась вилкой в кусочке пирога, и, почувствовав себя сволочью, пошла за сестрой, мириться.

В комнате мама смотрит телевизор. Ее чай и пирог стоят на прикроватной тумбочке. Сестричка пристроилась в кресле с вязанием.

-Ты это, Зойка, прости…

-Забыли. Лиз! Хочешь возле камина погреться, или в кухню пойдем?

-В кухню.

Зоя моет посуду и рассказывает.

-В общем, он хорохорился, оказывается, полгода, стеснялся проситься назад, а теперь вот решился.

-И что ты ему сказала?

- Сказала, что все это время он оставался моим мужем.

-Вот ты блаженная!!!

-Спасибо за комплимент, но я его не заслуживаю.

-Это не комплимент. Я имею в виду, что ты сумасшедшая.

-Имей, сколько хочешь, в виду, но я его простила.

-Это, за какие такие заслуги?

-Потому что он у меня попросил прощения.

-Да. Все понятно.

 Так ждала от сестры понимания сегодня, а она огорошила. Иногда, честное слово, я не понимаю, за что ее все умной считают.

- Лизонька, - продолжает Зоя,- все так удачно складывается. Ты выходишь замуж, и мама может спокойно вернуться домой. Она уже тебе не помешает. Ты же говорила, что будешь жить у Вити.

-Конечно, нет проблем, - рассеянно отвечаю я.

-Хочешь, разогрею твой пирог, он остыл уже?

-Спасибо Зоя, что-то мне достаточно.

-Ну, тогда я тебе с собой заверну. Тебе и Витеньке.

Зоя протягивает мне трубку. Вечно оставляю, где попало, и сейчас сестра взяла телефон на мойке, он завибрировал и чуть в воду не свалился. Вот ужас-то был бы! Как бы я это Вите объясняла? Ведь его подарок! На табло мигает «Любимый», значит, он звонит.

-Солнышко, ты где?- спрашивает.

- Ой, извини, я не предупредила,- пугаюсь я,-  к маме и Зое заехала после работы.

- Ну, хорошо, а я уж волноваться стал. Ты на машине?

-Да.

- Прекрасно! Но все равно не задерживайся. Я скучаю.

-Сейчас еду.

Зоя машет руками, показывая на пирог.

- Зоя тебе привет передает и пирог.

-Ух, ты, здорово - пирог! Спасибо передай. И еще, раз ты рядом с тещей, скажи ей, что в воскресенье моя мама  приглашает ее знакомиться. Я думал, мы к вам придем свататься, но мать плохо себя чувствует. Давно ее уговариваю, а она из дома не ногой. Так что будет у нас не совсем традиционно. Ты не против, Лизонька?

- Нет. Все хорошо. Я скажу маме.

- Пока. Целую и жду. Пирог не забудь.

- Я люблю тебя, Витенька.

-И я тебя, Лизонька.

В трубке короткие гудки. Вскакиваю и начинаю плясать по кухне танец джунглей.

- Что случилось-то?- удивляется Зоя.

Я подхватываю ее под руки, пытаясь изобразить тур вальса. Зоя хохочет. Из комнаты выползает мама, волоча за собой отекшую от долгого сидения ногу:

-Что за шум,  девчонки, малого разбудите,- шипит она недовольно.

-У нас радость! - кричу я,- даже не думая понизить голос.- К Зое муж возвращается. А я замуж выхожу!