Мы стоим посередине Ла Гуардии Плэйс. И хотя его губы больше не на мне, мы всё ещё рядом. Его сильные руки крепко обнимают меня. Мир вокруг нас замер, есть только я и Джулиан.

– Что же мне с тобой делать? – спрашивает он глубоким, низким голосом, которого я никогда раньше не слышала. Совершенно ошеломлённая, я не могу ответить на его вопрос.

Что ему со мной делать?

После этого безумного, умопомрачительного поцелуя, у меня лишь одна мысль: пожалуйста, люби меня!

Идеальный образ Джулиана... Нас... Друг на друге в моей постели вызывает нелепую улыбку на моем лице. Если он ослабил мои колени одним поцелуем, каково было бы ощутить его полностью? С лицом, плотно прижатым к его груди, я поглядываю на него. Его губы сжимаются, а затем он наклоняет голову и смотрит на меня. Вздыхая, он отстраняется.

Наши страстные объятия прерываются.

Легко целуя меня в лоб, Джулиан уходит, оставляя меня в растерянности.

Глава 35

Джулиан Кейн поцеловал меня.

Удивительно. Захватывающе. Сногсшибательно. Просто потрясающе. Я могла бы умереть от этого поцелуя. И я хочу больше.

Больше.

Я не прошу его остановиться. Не бегу за ним. Не кричу: «Вернись!» Я смотрю, как он, склонив голову и засунув обе руки в карманы джинсов, уходит, пока капли дождя продолжают падать сверху. Почему ты бросаешь меня после такого поцелуя? Я уверена, что он тоже что-то почувствовал. Ведь как иначе?

Застыв на месте, я в замешательстве стою перед своим домом, в то время как дождь начинает усиливаться. И хотя мне нравятся ощущение того, как вода касается моих пальцев, я заставляю себя найти укрытие.

Пока я поднимаюсь по лестнице, ведущей к моему лофту, моё сердце бешено колотится, а голова идёт кругом.

Джулиан Кейн поцеловал меня. Джулиан Кейн поцеловал меня.

Я облизываю губы, надеясь снова почувствовать его вкус.

И, слава Богу, я всё ещё могу ощутить его.

Я останавливаюсь перед высокой, возвышающейся надо мной, входной дверью. Моё тело отказывается двигаться. Я снова касаюсь своих опухших губ, проводя по ним из стороны в сторону указательным пальцем.

Мужчина, которого я желала неделями, поцеловал меня.

Мои губы опухли всего от одного поцелуя; они всё ещё покалывают, и я всё ещё ощущаю прикосновение его губ к моим.

Будучи очарованной этим незабываемым поцелуем я не могу взять себя в руки, поэтому мне требуется некоторое время, чтобы отпереть дверь. То, как он ушел от меня с выражением сожаления на лице, заставляет меня подумать, что этот поцелуй был ошибкой. Ошибкой со стороны Джулиана. Или это было ошибкой с моей стороны? Я снова кусаю губы, желая избавиться от ощущения его губ на своих.

Кого ты пытаешься обмануть? Ты неделями желала того, чтобы он поцеловал тебя.

Мой диван манит меня, и я без колебаний плюхаюсь на него, засматриваясь в окно напротив дивана. Он поцеловал меня! Чтобы перестать думать о том, что только что произошло, я прибегаю к одному из моих любимых занятий... разглядыванию людей.

«Прекрати думать об этом поцелуе», – упрекаю себя я.

Глядя на улицу, я ощущаю себя дома. Это первое совместное место проживания моих родителей; место, где я была зачата, и оно хранит мои самые дорогие воспоминания об отце.

Расположенный около Ла Гуардии дом был мечтой моего отца. Ранее этот лофт представлял собой склад с черными потолками, расположенный в заводском здании. Переделав это место, отец превратил его в квартиру с двадцатью одним окном. С большой гостевой и тремя уединёнными спальнями, расположенными в задней части квартиры.

День, когда он купил это здание, был днём, когда он встретил мою маму. Я выросла в этом лофте и проживала здесь до смерти папы. Работы моей матери с гордостью развешены по всему дому.

Сидя перед большим окном от пола до потолка, я рассматриваю пешеходов, которые, несмотря на проливной дождь, всё ещё идут по улице. Я наслаждаюсь открывающимся с четвертого этажа видом на Мерсер-стрит. Также из моего окна видно знаменитую статую Ла Гуардия. До того, как Роджер переехал сюда несколько лет назад, я останавливались здесь только во время каникул в колледже. Другие квартиры в этом здании снимали в аренду всё те же две семьи, что и тогда, когда я была ребёнком. И хотя в подростковом возрасте я жила в верхнем Ист-Сайде со своими бабушкой и дедушкой, эту квартиру я оставила свободной.

Прямо напротив моего дома расположен сад площадью в пять акров. Этот блестяще спроектированный американо-японским архитектором рай неизвестен многим жителям Нью-Йорка. Это тихий оазис, расположенный в самом сердце одного из самых оживленных городов мира. Несмотря на то, что он расположен прямо за углом Бликер-стрит, парк часто пустовал в то время как я сидела на каменной скамейке, размышляя о чём-либо. Однако есть одна пожилая пара, которая гуляет по парку каждый день в три часа дня. Грусть накатывает на меня, поскольку я не увижу их сегодня из-за дождя. Парк практически безлюден, за исключением одетого в темно-коричневый плащ человека, который сидит на одной из скамеек и держит в руках букет. Он поднимает голову и смотрит прямо на мой дом. Сильный дождь мешает мне разглядеть его лицо.

Я продолжаю смотреть в окно. Прикрывая голову рюкзаком, студенты Нью-Йоркского университета бегут по улице. Различный транспорт движется вдоль Ла Гуардия Плэйс. А человек, на которого я смотрела в течение последних нескольких минут, встаёт со своего места и покидает парк, в то время как букет остается на скамейке.

Я поглядываю на часы и понимаю, что я уже более часа наблюдаю за внешним миром. Чем сейчас занимается Джулиан? Думает ли он обо мне? Почему он ушёл от меня? Удивительно, но мои пальцы продолжают водить по губам. Я закрываю глаза, вспоминая его губы напротив моих. Всего лишь один поцелуй. Я тысячи раз целовалась со своим бывшим женихом. Но мои губы не покалывало. Голова не кружилась. А сердце не колотилось так сильно.

Звенит телефон, и появляется сообщение от человека, который не так давно целовал меня.

ДЖУЛИАН: Мне не следовало целовать тебя. Ты была ещё не готова к этому.

Не готова?

Моё тело горит из-за него, хотя он поцеловал меня всего лишь раз. Моё сердце ... маленькая часть моего сердца всё ещё принадлежит человеку, который так легко меня покинул.

Это был всего лишь поцелуй.

Мои пальцы бьют по клавиатуре, пока разум пытается сформировать какой-то ответ. К чему именно я не была готова?

В этот момент я хочу пересечь черту дружбы. Да, я только что ушла от жениха, и моё сердце всё ещё разбито. Но необъяснимая тяга Джулиана ко мне – это то, чего я не могу отрицать. И не хочу отрицать. Смелость овладевает мной, отбрасывая сомнения в сторону.

Я: Я уже большая девочка.

ДЖУЛИАН: Спокойной ночи, дорогая.

Почему я расстроена и разочарована ответом Джулиана?

Потому что один поцелуй уничтожил все другие поцелуи, которые у меня когда-либо были, – произношу я тихо, не говоря правды никому, кроме себя.

Глава 36

Сегодня мой день рождения. Для большинства людей дни рождения являются поводом для празднования, но для меня это самый ужасный день в году. Дата моего рождения – это два самых трагических момента в моей жизни. Смерть моей матери сразу после того, как она привела меня в этот мир. И смерть моего отца; он съехал с Пасифик-Кост-Хайвейза несколько часов до моего тринадцатилетия.

Я вспоминаю своего отца. Прошло семнадцать лет, но я горюю так, как будто это произошло только вчера. Каждый день я вспоминаю о человеке, который лелеял меня. Я улыбаюсь, вспоминая, как мы вместе ежедневно подпевали музыкальным шоу, идущим по радио, пока ехали в школу или из неё. Каждый выходные мы умудрялись посмотреть фильм или мюзикл. Ни дня не прошло без слов «Я люблю тебя». Закрыв глаза, я слышу, как папа играет на пианино. Звуки Прелюдии соль минор Рахманинова настолько ясно звучат в моей голове, что я забываю, где нахожусь.

В тот же миг я открываю глаза. Смотрю направо – на тумбочке лежит первое издание «Первой любви» Тургенева, подарок от Джулиана. Это любимая книга моего отца, и она же последняя книга, которую мы прочитали вместе. Задыхаясь от воспоминаний, я готова отдать что угодно, лишь бы отец оказался рядом.

Сейчас девять часов утра, и я всё ещё лежу в постели под тремя одеялами, желая, чтобы этот день закончился как можно быстрее. Последние четырнадцать дней рождений я провела в постели. Эндрю никогда не заставлял меня праздновать. Мы просто никогда не отмечали его и всё.

Мой телефон гудит с самого утра: пришло несколько смс и голосовых сообщений. Они от моей бабушки, Марселя, Патти, Роджера, и, несмотря на то, что мы не виделись в течение нескольких лет, некоторых моих приятелей, которые всё равно каким-то образом всегда именно в этот день желают мне успехов. Несколько сообщений, включая последнее, от Джулиана. Яне могу удержаться от воспроизведения последнего сообщения пару раз подряд.

На его фоне проигрывается «Downtown Lights» группыThe Blue Nile.

«С днём рождения, дорогая. Ты, наверное, лежишь под миллионом одеял и мечтаешь о том, чтобы этот день прошел как можно быстрее. Я правильно говорю? Но, Лина, сегодня не будет траурного дня, ведь ты здесь. Несмотря на то, как много потерь ты пережила в своей жизни, у тебя всё ещё есть причина праздновать свой день рождения». Он делает небольшую паузу. «Если ты сможешь оторваться от своей огромной кровати, я буду рад увидеться с тобой. Мне бы хотелось провести этот особенный день вместе».

Его сообщение было прослушано, по крайней мере, раз десять за последние тридцать минут. Я касаюсь губ, и воспоминания о лучшем поцелуе из всех поцелуев в мире вновь окутывают меня. И хотя его невзрачный ответ на моё последнее сообщение разочаровал меня, я всё ещё ощущаю губы Джулиана. Чувствую его вкус. И я хочу его, как никогда ранее.

Стоп, Лина. Стоп.

Меня поражает осознание того, что меня поздравили все, кроме Эндрю. Даже с его занятостью, он всегда осознавал то, как трудны для меня дни рождения. Были дни рождения, когда он проводил весь день в постели со мной, обнимая и успокаивая меня, пока я весь день плакала. Больно осознавать, что в этот раз он не поздравил меня. Его последние слова громко и ясно звучат в моей голове: «Прекрати. Делай то, что считаешь нужным». Я стала помехой в мире Эндрю Нильсона.

Вдруг, «Удачи» – текст его сообщения появляется в моей голове.

Пошел ты на хер, Эндрю. Пошел на хер за то, что не боролся за меня и за нас.

Чувство жалости к себе изнуряет меня. И я, наконец-то, покидаю свою зону комфорта в виде моей кровати. Чищу зубы, изучаю себя в зеркале и задаюсь вопросом, не слишком ли я постарела. На моём лбу нет ни одной морщины. Нет никаких признаков гусиных лапок. Но следы грусти, которые макияж не может скрыть, отпечатаны на моём лице.

Из динамиков льётся The Church – «Underthe Milk Way», пока я принимаю душ. Подпевая песне, я обдумываю текст:«Хотелось бы мне знать, что ты ищешь». Тёплая вода стекает по моему телу, когда я говорю себе, что сегодня собираюсь отпраздновать свой день рождения. И хотя ещё не знаю как именно, но я собираюсь отпраздновать рождение своей новой жизни. Наверное, мой бывший жених, начал свой день с пробежки по кварталу. Патти опять в Майами со своим Луи. Роджер в Остине на SXSW, а моя бабушка, скорее всего, выпила в мою честь стопочку кайпириньи у своих друзей из Сан-Паулу. И хотя я вспоминаю всех, на самом деле нет никого, с кем бы я хотела провести свой день рождения кроме Джулиана.

Я смотрю на своё обнажённое тело перед зеркалом в полный рост в моей спальне, проверяя мою тридцатилетнюю фигуру, когда я слышу стук в дверь. Мои волосы до сих пор мокрые, а тело покрыто миндальным маслом. Сразу же потянувшись за полотенцем на кровати, я заворачиваюсь в него и направляюсь к двери.

– Лина, ты слышишь меня? – Джулиан взывает; в его голосе слышны нотки беспокойства.

– Я иду, – кричу в ответ, затягивая полотенце вокруг тела, когда я спешу открыть дверь. – Я только что вышла из душа. Как ты вообще сюда попал?

Видя перед собой стоящего с полуоткрытым ртом Джулиана, меня, наконец, осенило, что я практически голая. Он не отвечает на мой вопрос. Вместо того чтобы отвернуться, он продолжает таращиться, и смотрит на меня другим взглядом. В его больших серо-голубых глазах есть что-то, чего я никогда раньше не видела.

Может ли это быть возможно?

– Лина, – его голос ниже обычного.

Нет сомнений, что в его сапфировых глазах отразилась похоть, а в глубоком голосе послышалось желание.

Мы два тела всего в нескольких футах друг от друга, неспособные двигаться в течение нескольких часов, когда это всего лишь пару минут. Проснувшись от транса, я говорю: