— Я видела, как плохо влияет на Машу общение с Лешей! — ответила Зинаида и повернулась к Жене. — Извини, Жень, у нас тут…

— Я во дворе могу подождать, — »смутился юноша.

— Ладно, хватит ругаться. Пошли, Жека. Поговорим на чердаке, — предложил Сан Саныч и вышел. Женя кивнул и пошел за ним.

Поднявшись на чердак, Женя тут же поделился радостной новостью:

— Сан Саныч, завтра мы уходим в рейс!

— Поздравляю! Первый твой самостоятельный рейс. Волнуешься? — улыбаясь, спросил Сан Саныч.

— Честно говоря, да.

— Уверен, как стармех ты будешь на высоте.

— Спасибо, что поручились за меня. Не подведу ни вас, ни Виктора Гавриловича.

— Наверное, не терпится в море?

— Скорее бы… Да, Сан Саныч, вы когда собираетесь в милицию с камнями?

— Давно хотел. Но решил подождать, пока ты в плавание уйдешь. В милиции же начнут разбираться, откуда бриллианты. Начнутся допросы, расспросы… Это — время. А рейс ждать не будет. Как только твой корабль выйдет из порта, я пойду в милицию.

— Представить не могу, что было бы, не успей я подменить бриллианты на гальку.

— Теперь все встанет на свои места. Сдам бриллианты по описи: все двести шестьдесят пять штук.

Женя кивнул и посмотрел на часы:

— Пора мне, Сан Саныч. Пойду к Ксюше прощаться.

— Слушай, а у меня тоже есть новость! Леша совсем поправился, ходить самостоятельно начал.

— Правда? Так, может, в следующий рейс вместе пойдем?

— Пойдете, конечно. И не раз, — рассмеялся старый моряк.

— Тогда побегу. Хочу и его увидеть до отплытия. Счастливо!

Сан Саныч, улыбаясь, кивнул Жене, и тот быстро ушел. Сан Саныч взял в руки мешочек с бриллиантами, расшнуровал, высыпал их на ладонь и залюбовался игрой света на камнях.

* * *

Маша катила коляску с Лешей по набережной ."Алеша, сидя в коляске, смотрел на проходящих мимо людей с завистью:

— Мне казалось, что когда я сумею сделать первый шаг, то сразу смогу жить полной жизнью…

— Так и будет.

— Нет. Сейчас я смотрю на людей вокруг и думаю, что никогда не смогу, как они, ходить, бегать, прыгать.

— Обязательно сможешь.

— Я после пары шагов устаю, и боль такая…

— С каждым новым шагом тебе будет легче. Сначала комнату освоишь, потом весь дом…

— Я по улице гулять хочу.

— Тебе еще рано, Леша. Не нужно спешить. В помещении тебе легче найти поддержку. А на улице…

— Если бы ты знала, как надоело быть в шкуре инвалида. Я, как младенец: меня вывозят в коляске на прогулку, а потом домой. И так все время: улица — дом, дом — улица. Маш… А что если я приглашу тебя в ресторан? Пойдешь?

— В ресторан? — Маша смутилась. — Нет, ты что…

— Я так и думал. Это потому, что я — инвалид. Видишь, даже ты меня стесняешься, — разочарованно протянул Леша.

— Нет, ты что! Я совсем не стесняюсь! Наоборот! Я просто… наверное, не так одета.

— Ну что за глупости! Ты прекрасно выглядишь! — облегченно вздохнул Алексей.

— Правда?

— Честное пионерское. Маш, мне так хочется просто посидеть, так же, как все… и забыть об этой проклятой болезни.

— Конечно, Лешенька. Мы пойдем в ресторан. Коляску можно оставить у входа.

— А до столика я дойду сам.

— Я помогу тебе.

Они переглянулись, улыбнулись друг другу, и Маша покатила коляску дальше, по направлению к ресторану. Она находился недалеко.

— Все. Приехали.

Алеша сидел в коляске и со страхом смотрел на вход в ресторан.

— Давай я помогу, — предложила Маша.

— Я сам.

Алеша попытался встать, опираясь на руки. Маша молча подхватила его, помогла встать, дойти до дверей. Алеша оперся на дверь, а Маша спросила:

— Держишься? Я сейчас.

Она подбежала к коляске, поставила ее в стороне, вернулась к Леше и взяла его под руку.

— Идем?

— Я передохну. А до столика я хочу дойти сам. Маша, помедлив, согласно кивнула и убрала руку.

* * *

После ухода Людочки Буравин взял телефон и набрал номер Самойловых. Полина в кухне-студии мыла бокалы, когда зазвонил телефон. Полина посмотрела на мужа, но тот не отреагировал на звонок. Полина вытерла руки и взяла трубку.

— Слушаю.

— Полина, это я. Как ты? — в голосе Буравина слышалось беспокойство.

Полина помедлила с ответом. Самойлов с подозрением посмотрел на нее.

— Поля, почему молчишь? У тебя все в порядке? —Да.

— Кто звонит? — спросил у Полины Самойлов. Полина прикрыла трубку рукой и шепотом ответила мужу:

— Это — Виктор.

— Дай я с ним поговорю.

— Ты что, мне не доверяешь?

— Поля, ты не можешь говорить? — спросил Буравин.

— Я тебя слушаю, Витя, — ответила ему Полина, и они с Самойловым напряженно посмотрели друг на друга.

— Я слышал, что Борис получил какое-то анонимное письмо. Он его прочитал?

— Оно у меня. Но Боря его, конечно же, прочитал, — с этими словами Полина посмотрела на Самойлова, а тот отвернулся.

— А у тебя оно как оказалось?

— Выпало из кармана Бориного пиджака.

— Поля, нам нужно встретиться, поговорить.

— У меня все нормально, — сдержанно ответила Полина.

— Скажи, что в этом письме? — после паузы спросил Буравин.

— Потом как-нибудь.

— И все же, я хочу узнать сейчас, — настаивал Буравин.

— Да обычная анонимка, Витя. Набрана на компьютере. Со стандартным текстом, — нехотя ответила Полина.

— Что за текст?

Полина посмотрела на Самойлова и ответила:

— О том что мы с тобой… В общем, всякая грязь.

— А что Борис?

— Думаю, Боря все правильно понял, он — нормальный человек.

На этой реплике Самойлов повернулся и внимательно посмотрел на Полину.

— Полина, я за тебя волнуюсь! — сказал Буравин.

— Не стоит. У меня все в порядке. Удачи тебе, Витя! — и Полина положила трубку.

* * *

Яков и Ирина вернулись в свою квартиру. Яков озабоченно кружил по комнате.

— Значит, бриллиантов у Лешки нет.

— Я в его комнате обшарила все, что только можно. Во все углы залезла, потом от пыли еле отчистилась!

Яков задумался.

— Еще уборку пришлось сделать, — проворчала Ирина. — Как я это ненавижу!

— Значит, твой племянник их или перепрятал, или передал кому-то, — резонно заметил Яков.

— Кому? И когда? Он же ходить не мог!

— Вот и нужно все это у него выяснить. А если понадобится, то и выбить.

— Выбить? — удивленно переспросила Ирина.

— Ты хочешь вернуть бриллианты? Ирина подумала и ответила:

— Да. Мы должны узнать у Лешки все. Любым способом. Но не самим же нам это делать. Все-таки родственник…

Яков некоторое время походил по комнате, думая. Наконец он сказал:

— Нужно кому-нибудь поручить это дело.

— Кому? Мы в этом городе никого не знаем.

Яков на минуту задумался, потом вдруг решительно направился к двери:

— Будь дома, я скоро.

— Ты куда?

— Есть у меня один человек. Думаю, он сможет с Лешей поработать.

* * *

Костя зашел в кабинет следователя и поздоровался.

— Здравствуйте. Звали?

— Хорошо, что ты пришел. Проходи.

Костя прошел в глубь кабинета и сел к столу.

— Тут меня некоторые факты очень заинтересовали. Я поговорил кое с кем, сопоставил кое-что в свете новой информации. И мне сразу стали ясны твои мотивы.

Костя попытался разыграть непонимание:

— Какие еще мотивы?

Следователь посмотрел на него в упор и медленно сказал:

— Мотивы твоего покушения на жизнь Леши, Константин.

Костя, застыв, посмотрел на следователя и не совсем уверенно спросил:

— А с чего вы взяли, что я покушался на Лешкину жизнь?! Ведь он — мой брат!

— Факты это подтверждают.

— Ах, факты?! Ну так арестуйте меня! Наденьте наручники, посадите в тюрьму, — с вызовом сказал Костя.

— Так и сделаю, когда будет достаточно доказательств, — спокойно пообещал ему следователь.

Костя, видя, что такое поведение не приносит ничего хорошего, начал разыгрывать отчаянье.

— Но я не имею никакого отношения к аварии! Я уже просто не знаю, что и говорить в свою защиту.

— Ты сам даешь повод тебя подозревать! Бегаешь от меня, темнишь.

— Если вы не верите в мою непричастность, обыщите дом, аптеку. Проверьте все мои записи. Вы убедитесь, что ошибаетесь!

Следователь в ответ на эту реплику лишь пожал плечами, а Костя продолжал:

— Честно говоря, я уже устал от этих подозрений. И сам хочу, чтобы вы поскорее нашли виновного. Я даже готов всячески помогать в этом следствию! — решительно подытожил Костя.

Следователь посмотрел на Костю и ничего не ответил.

* * *

Таисия не ожидала, что Буравин вернется домой так рано.

— Витя, ты? — удивилась она. — А я не ждала тебя так рано, обед еще не готов.

— Знаю, что не ждала. Катя дома?

— Они с Зосей пошли в теннис играть.

— Отлично.

Буравин направился к выходу из гостиной и дальше, в Катину комнату.

— Витя, ты куда? — семенила за ним Таисия.

— В Катину комнату.

— Зачем? Витя, постой! Что тебе там надо? Буравин решительно зашел в комнату Кати, следом за ним забежала Таисия. Буравин подошел к компьютеру, молча включил его. Испуганная Таисия пыталась его остановить.

— Витя, что ты делаешь? Это — Катин компьютер. Она терпеть не может, когда без нее включают…

Буравин, игнорируя реплику Таисии, открыл список последних файлов. Таисия кинулась к компьютеру, пытаясь оттеснить Буравина.

— Витя, выключи! Мне Катя приказала, чтобы компьютер не трогали! Она там секреты свои писала!

Буравин молча отодвинул Таисию и открыл один из файлов. Вверху документа было крупно написано: «Уважаемый господин Самойлов…» И дальше шел текст анонимки. Буравин пробежал его глазами и медленно повернулся к Таисии. Посмотрев на нее в упор, он показал на экран.

— Что это такое? Таисия отвела взгляд.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — настаивал Буравин.

Таисия не отвечала.

— Ладно. Кстати, на будущее: если набираешь на компьютере текст письма с подленьким содержанием, стирай его после того, как распечатаешь!

Буравин закрыл файл, а потом начал остервенело бить по кнопкам клавиатуры.

— Что ты делаешь? — подбежала к нему Таисия. Буравин повернулся к ней:

— Удаляю эту… эту грязь! Или ты хочешь, чтобы Катя прочитала твои сочинения? Я так и знал, что это ты. Ну, и что? Получила свое? Довольна?! Чего ты хотела добиться этим письмом? — Буравин стоял напротив Таисии и сверлил ее взглядом.

Таисия поджала губы, а потом перешла в наступление.

— Я — твоя жена, и я устала терпеть все это!

— Что это? Объясни, пожалуйста!

— Твои отношения на стороне! Я хотела, чтобы Борис принял меры!

— Какие меры? Что за идиотские анонимки?

— Я была бы идиоткой, если бы молчала. Но я не мебель в твоем доме, а живой человек!

— Это не оправдание!

— Ошибаешься! Моему поступку есть масса оправданий! И первое — мне надоело, что об меня вытирают ноги!

— Хватит ломать комедию! Кто об тебя вытирает ноги?

— Ты и Полина! Кто дал вам право меня мучить?

— Ты сгущаешь краски.

— Хватит врать! Ты врешь даже самому себе!

— Я тебе не вру, Тая! Я тебе всегда все говорил честно!

— Ты делаешь вид, что никто ничего не замечает. Но это не так! У вас обоих есть семьи. И обе эти семьи обмануты!

— Сколько можно повторять, что между мною и Полиной ничего нет! У тебя уже просто какая-то мания!

— Не надо делать из меня полную дуру! Я двадцать лет терплю обман и хочу положить конец этому!

Таисия с вызовом уставилась на Буравина. Он отвел глаза, но потом собрался с мыслями и посмотрел на жену в упор.

— Значит, ты действительно хочешь положить всему конец?

— Да. Хочу.

Размышление Буравина длилось ровно секунду.

— Отлично! Я тоже. Наконец-то мы договорились, — и Буравин порывисто направился к выходу. Встревоженная Таисия побежала за ним.

— Витя! Ты куда? Подожди…

— Отстань.

— Что ты хочешь сделать?

Буравин, не отвечая, вышел из комнаты.

* * *

Яков пришел к смотрителю и с порога спросил:

— Ты помнишь наш разговор об инвалиде?

— О том, который с корабля свалился? — уточнил смотритель.

— Да. Очень удачно он упал. Как раз после его падения мои камешки и пропали.

— Было такое предположение… Одного я не могу понять: как инвалид, который чуть не утонул, мог такое провернуть?

— Выяснилось одно обстоятельство: Леша больше не инвалид. Он уже самостоятельно ходит.

— Так быстро выздоровел? — удивился смотритель.