Лиза протянула сестре мужа тонкую, тоже зеленую водолазку, из тех, что обтягивают тело как нейлоновый чулок.

Маргарита со смехом надела и посмотрела на себя в зеркало.

— Вид эротический, — заметила Лиза. — Опять ничего тебе на ум не приходит?

— Разве что надеть ласты и изображать какую-нибудь речную живность.

— Горячо. Еще думай.

— Имеешь в виду, — Маргарита изобразила над головой круг, — пришпандорить корону и представлять собой какую-нибудь родственницу Нептуна.

— Нептун — морской царь.

— Тогда — водяного.

— Нет, ты ушла в сторону от идеи.

— Лизетта, не изводи меня намеками! Выкладывай немедленно, что ты придумала! — Маргарита, в шутку навалившись на Лизу, подмяла ее под себя: — Сдавайся!

— Разъелась ты, Савина, на вольном выпасе! Худая-худая, а придавила — не вздохнуть. — Лиза со смехом высвободилась. — Тебя бы замуж выдать, может, лишней энергии-то поубавилось бы.

Как странно, Лиза столько лет замужем за ее братом, а Маргарита впервые проводит с ней наедине столько времени. Раньше первым делом она мчалась к Люське. Ей все рассказывала, с ней обо всем советовалась, и вот в момент все изменилось. Что же произошло? Открылись очи, как сказал бы классик.

Странно, что момент прозрения у нее совпал с появлением в ее жизни Максима, а не с, например, ее разводом с Игорем. Тогда она столько много не думала. Тогда себя жалела да причитала: ну почему это случилось именно со мной? И в глубине души копошился червячок сомнения: а все ли она сделала для того, чтобы сохранить свою семью? Может, она и сама в чем-то виновата?

А Максим… Он как сбившаяся с курса комета, которая залетела в ее галактику и стала там метаться, внося хаос и производя всевозможные разрушения.

«Ну, это ты загнула! — удивился внутренний голос. — Что же, интересно, в твоей жизни он разрушил?» И сам же ответил: «Ты думала, что всю жизнь так и проживешь в своей скорлупе, не зная себе цены, не строя планов на будущее, не делая никаких решительных шагов, а плохое предпочитая просто не замечать!»

«И чего плохого я старалась не замечать?» — сварливо откликнулась она.

«Люськиного пренебрежения к тебе! — с готовностью откликнулся внутренний голос. — Почему она считает, и ты ни разу не попыталась ее в том разубедить, что в жизни заслуживает большего только потому, что родилась красивее тебя?.. Как она думает!»

Оказывается, этот голос юморист! Или юмористка? Второе «я» непременно однополо со своим хозяином или… Сидит в ней этакий мужичок, который подобно Илье Муромцу до тридцати трех лет пролежал на печи, а потом слез с нее и пошел воевать. А может, по словам Высоцкого, «тридцать лет — это возраст свержений тех, кто раньше умами вершил»?

— Как ты думаешь, что можно сделать из этой Костиной старой курточки?

Лиза стояла перед ней и показывала ту самую курточку, тоже ядовито-зеленого цвета.

— Какой-то он кислотный, этот цвет! — рассеянно сказала Маргарита.

— Кислотный, — согласилась Лиза, — но мы же тебе не вечернее платье шить собираемся, а карнавальный костюм. А в нем все должно быть утрировано.

— А что за костюм?

— Рита, о чем ты думаешь! — всплеснула руками Лиза. — Я же предложила сделать тебе костюм Царевны-лягушки. Ты согласилась…

— Ах да, конечно! И что мы решили сделать из этой курточки?

— Сейчас мы ее распорем и выкроим из нее два листа кувшинки.

— Я буду держать их в руках?

— Нет, на бедрах! — фыркнула Лиза и расхохоталась. — Никогда не видела тебя такой рассеянной. А еще говорила, что не влюбилась в своей Москве.

— Что толку влюбляться в Москве? Вон Люська мне все популярно объяснила: москвичи в свой клан посторонних не пускают. Мол, ничего у меня и не могло получиться.

— Много она знает, твоя Люська! У меня подруга в Москве вышла замуж за известного адвоката. Я и сама могла бы выйти, не за адвоката, но тоже за очень обеспеченного человека.

— Чего же не вышла? — буркнула Маргарита.

— Я полюбила Славу, — просто сказала Лиза. — Думаешь, я хоть однажды пожалела об этом?

— Прости, — покаянно выговорила Маргарита: кажется, она заразилась стервозностью от Люськи. И поторопилась перевести разговор на другое: — А ты помнишь, какие они, эти листья кувшинки?

— Вроде помню, но для чего-то же существует справочная литература. Сейчас я принесу «Энциклопедию растений», и мы срисуем этот лист из нее.

Лиза легко поднялась с корточек и ушла в гостиную, а Маргарита машинально повертела в руках старую курточку племянника.

«Лиза, добрая душа, ничего ей не жалко. Вон с каким энтузиазмом выдумывает мне карнавальный костюм, к которому я, кажется, перегорела, еще не начав его шить…»

«Но ведь и Люська, с которой мы сидели рядом еще в садике на горшках, тоже не жадная. Я уезжала в Москву, взяла с собой два ее костюма. Тогда чего вдруг я отказала ей в доверии?»

Собственное охлаждение Маргариты к лучшей подруге мучило ее, как, наверное, мучает младенцев растущий зуб. Она все никак не могла успокоиться. Хорошо, что Лиза постоянно отвлекала ее от самокопания своими идеями.

— Вот смотри. — Теперь обе молодые женщины опять лежали на животах и смотрели, как под рукой Лизы на листе пожелтевшего ватмана — остатке дипломного проекта Славика, большинство чертежей для которого начертила ему жена, — появляются контуры будущих деталей юбки.

За чертежи жены Славик получал в институте отличные отметки, и это был как раз тот случай, когда понадобилось умение Лизы как чертежника — с таким уклоном она окончила среднюю школу. Но рука у нее верная — вон как точно ложится на бумагу контур этого самого листа кувшинки.

— Теперь, посмотри, выкроим из курточки два листа, соорудим тебе из них юбку. Класс?

— Вроде неудобно в таком виде расхаживать главному бухгалтеру, — робко заметила Маргарита.

— Молчи! На карнавале не бывает главных бухгалтеров, если только они не комические персонажи… Вот, получается такая славненькая юбочка. Теперь стрела…

Костюм и вправду выходил оригинальным. В Лизином гардеробе отыскался даже широкий зеленый пояс.

— Чертовски эротический наряд получается! — хмыкнула невестка. — Не знаю, дадут ли тебе первый приз, но то, что от ухажеров отбоя не будет, это точно.

— На первый приз я и не рассчитываю, — сказала Маргарита, — но вот от второго точно бы не отказалась. Прелесть какая видеокамера! Маленькая, легкая, — хоть весь вечер в руках носи, не устанешь. Японская. Видеосалон «Лель» расщедрился. Решили одним ударом двух зайцев срубить. И широкий жест сделать, и часть билетов для своих сотрудников на новогодний вечер получить. Сколько нынче хитрецов развелось!

— А третий приз есть?

— Есть. Отечественный телевизор «Сокол». Еще в запасе видеомагнитофон.

— Тоже ничего. А что значит «в запасе»?

— Ну, вдруг окажется, что претендентов больше, чем мест… А сколько призов-сувениров! Импортные мягкие игрушки. Такие дорогущие! Не знаю, что бы я больше хотела: видеокамеру или огромного плюшевого льва… Никто, думаю, без подарка не останется. Представь себе, эта идея у директора родилась на моих глазах, а как уже выросла. Теперь наш вечер считается самым престижным в городе, для него пишет сценарий какой-то приезжий драматург, а за постановку взялся аж заслуженный деятель искусств! При мне крутые бизнесмены предлагали Юрию Григорьевичу взять на свои могучие плечи часть наших расходов на организацию в обмен всего лишь на несколько билетов.

— Наверное, тебе будет интересно работать с таким шефом, — сказала Лиза.

— Да уж, с ним не соскучишься, — согласилась Маргарита.

— Кстати, тебе дозвонился тот молодой человек?

— Какой — тот?

— Он звонил, когда ты уезжала в Москву. Со Славиком разговаривал.

— А он мне ничего не говорил!

— Выходит, я проболталась?

— Это ничего, я ему не скажу. Догадываюсь, кто это мог быть…

— На днях я слушала «Радио-ретро». Передавали такую смешную песню: «Дочку замуж выдавали, папа с мамой год не спали…» В песне невеста все выбирала и выбирала.

— Говоришь, на меня похоже.

— Твоя мама, кстати, переживает.

— Понятно, что вы говорили обо мне, когда я в Москву уезжала.

— Мы же любим тебя.

— Знаю, как вы любите. Спите и видите, чтобы меня с рук сбыть.

— Вот видишь, теперь ты и злиться стала, а раньше только шутила.

— Злюсь, потому что сама во всем виновата. Только теперь стала прозревать…

— Тот молодой человек… Он обидел тебя чем-то?

— Наверное, я слишком долго его ждала, — задумчиво пробормотала Маргарита.

Деликатная Лиза тут же вернула ее мысли к тому, чем они и занимались, — к карнавальному костюму:

— Корону мы попросим сделать Славика. Пусть подумает, может, у него найдется какая проволока медная с желтизной, чтобы на золото была похожа. — Услышав, что по телевизору началась рекламная пауза, Лиза позвала мужа: — Славик, зайди к нам.

— Сударыни, у вас всего три минуты.

— А нам больше и не надо. Мы делаем Рите костюм Царевны-лягушки…

— Который, надо понимать, будет заодно выражать сущность моей сестренки.

— Не надейся, — показала ему язык Маргарита, — тебе не удастся вывести меня из себя и таким образом освободиться от участия в его изготовлении.

— Хорошо, что от меня нужно?

— Придумать, из чего сделать корону. Шапочку — как бы голову лягушки — я сошью сама.

— И стрелу. Славка, придумай, из чего сделать стрелу, — подключилась и Маргарита.

— И чтобы она торчала у тебя из ноги.

— Почему обязательно из ноги?

— Пардон, из лягушачьей лапки.

— Ты не брат, а какой-то оголтелый милитарист. По сказке Иван-царевич в лягушку не попал.

— Я так и думал! Он-то ведь ее наугад послал. Она вообще в болоте утонула, да, спасибо, лягушке надоело в шкурке париться, она за этой стрелой в болото и нырнула.

— Лизок, я не понимаю, как ты столько лет живешь с таким монстром.

— Как живу? Мучаюсь. Славик, так что насчет короны?

— А вопрос со стрелой, значит, решите сами?

— Стрелу мы нарисуем на картоне, покрасим бронзовой краской, вырежем и приклеим на лист. Будет красиво: и иллюстрация к костюму, и узор для юбки. Это я тоже сделаю сама.

— Так что же это получается? Наша новоиспеченная главбухша свалила все на нас с тобой, милая женушка?

— Славик, кажется, хоккей уже начался.

— Сделаю я вашу корону! Можно, я уже пойду?

— Иди, — разрешила жена.

— Вот видишь, всем колхозом и почти состряпали тебе карнавальный костюм. Маску, надеюсь, сделаешь себе сама.

— Чего на нее зря время терять, — решила Маргарита. — Я куплю в магазине.

В общем, к новогоднему вечеру она подготовилась, так что об этих хлопотах можно пока забыть. А обо всем другом, суетном…

До конца этого года осталась всего неделя. На работе она занята так, что голову некогда поднять. К счастью, Петр Аркадьевич согласился пока не увольняться — его директор о том лично просил, — так что Маргарита может не бояться, что огромная гора бухгалтерии концерна, свалившись на молодого главбуха, своей махиной свалит ее с ног.

А с личным… Ну вот только с личным — привет, как верно заметили в одной песне. Права Люська… Странно только, почему Маргарита так легко согласилась с ее якобы правотой в отношении Максима? Если отделить котлеты от мух, что вообще хочется Люське: чтобы Маргарита была счастлива или для нее важнее, чтобы она не встречалась с Максимом?

Главный козырь подруги: он позвонил по телефону. Значит, номер Маргариты все время у него был? Он прежде и не собирался ей звонить, а тут увидел в аэропорту и вспомнил ночи страстные?

«Люська права!» Это Маргарита себя передразнила. А своя голова на плечах у нее есть? Почему она бросила трубку и не пожелала даже выслушать человека?

«Он тебе не пара, — опять как наяву Маргарита услышала голос Люськи. — Если ты даже выйдешь за него замуж, ты все время будешь помнить о нем как о мужчине, который знакомился с женщинами по пикантным объявлениям. И будешь знать, что на той кровати, про которую ты мне с таким восторгом рассказывала, и до тебя, и после тебя лежали другие женщины».

Как противно было Маргарите думать об этом! Вот потому она и постаралась уплотнить свое время, чтобы почти не оставаться наедине со своими мыслями. И так уставать за день, что падать в постель и засыпать до следующего утра, а потом вскочить и опять позволить делам закрутить тебя в своем водовороте.

Глава двадцать третья

А в самом деле, на месте Маргариты он тоже не стал бы разговаривать с мужчиной, который не только знакомится с женщинами по объявлению, но и обнимается в аэропорту с одной женщиной, чтобы через полчаса звонить другой.

— Что бы ты обо мне ни думала, милая, — сказал он в пространство, — а тебе все равно придется меня выслушать. В конце концов, кто из нас представитель сильного пола, ты или я? Твой удел — упираться, а мой — настоять на своем и своего добиваться. «Куда ты денешься, куда ты денешься, когда окажешься в моих руках!..»