— Просто отведи меня в ванную, и я не буду делать этого здесь. Я смогу справиться с этим сама.

— Ты слишком слаба, чтобы справляться сама. Ты можешь обо что-нибудь там удариться головой. Просто лежи спокойно и пей воду, чтобы у тебя не было обезвоживания.

Через три часа и двух ведер, казалось худшее миновало, и Рене выскользнула из комнаты матери, оставив ее спать. Она пошла в гостиную и рухнула на диван, прижав колени к груди, зарылась в них лицом, свернувшись калачиком.

Слезы угрожали выльется из глаз, образовываясь в уголках. «Не плачь, не плачь», — шептала она мысленно себе.

— Ней, — голос ее брата выбил ее из забвения. — Что происходит? — Он зевнул, она посмотрела на него, потирая глаза, явно недавно проснулся.

— А ты как думаешь? — тихо спросила она. — Маме вчера сделали химиотерапию. Знаю, что это беспокоит твой сон и мешает твоему существованию, но ты не думаешь, что мог бы помочь мне хотя бы какое-то время?

Дэвид плюхнулся в кресло, глядя на потертую обивку на подлокотниках, а не на нее.

— Я не знаю, что могу сделать, — пробормотал он. — Я имею в виду, она блюет в течение четырех часов, потом спит в течение четырех дней. Согласись, не вполне групповое занятие.

Рене вздохнула.

— Не обращай внимания, Дэвид. Забудь, что я говорила. Что ты делаешь сегодня вечером? Ты готовишься к контрольной по математике? Мама сказала, что у тебя последняя контрольная. Ты всегда был очень хорош в математике.

Он покачал своими длинными волосами.

— Да, я ненавижу тригонометрию, поэтому думаю, что не так уж и силен в математике.

Рене изо всех сил старалась убрать разочарование в своем голосе.

— Ты хоть учишься? Я имею в виду, нравится тебе это или нет, но я знаю, что ты можешь учиться хорошо.

Дэвид закатил глаза и опустил голову на подголовник.

— Я не собираюсь строить свою дальнейшую жизнь, основываясь на долбанной тригонометрии. Поэтому кого заботит, если я получу плохую оценку?

— Заботит колледж, — ответила она твердо. — Колледж это очень заботит, и путь, по которому ты идешь, не даст тебе возможности поступить не в один.

Он поковырял ногтем обивку на кресле, по-прежнему отказываясь встретиться с ней глазами.

— Да, но возможно, я и не собираюсь в колледж.

Сердце Рене остановился на долю секунды, у нее задрожали руки, она зажмурилась. Она проигрывала битву, война не прекращалась. Ее младший брат, красивый, талантливый, обаятельный младший брат собирался разрушить свою жизнь, и она чувствовала перед ним вину, если не сможет остановить его.

Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее, страх промелькнул у него на лице, прежде чем оно снова стало замкнутым.

— Я знаю, что это тяжело, — прошептала она. — Я знаю, что ты боишься. Мне тоже страшно, но ты не можешь позволить этому разрушить твою жизнь. Лучшее, что ты можешь сделать для мамы, хорошо учиться и получать хорошие оценки, помогать по дому, проводить с ней время. Просто рассказывай ей, как прошел твой день. Может, читай ей свои работы, которые ты написал или сыграй ей песню. Она борется, чтобы остаться с нами, но мы должны ей помочь.

— Я должен импровизировать, — сказал он, вставая. — У ребят нет практики. Не знаю, когда вернусь домой.

Рене только покачала головой. Место в груди, которое чувствовало себя таким опустошенным каждый день, ныло.

— Пожалуйста, будь осторожен, — сказала она, как только он направился к двери. Единственный ответ, который она получила перед тем, как захлопнулась входная дверь, рев двигателя Subaru и визг шин, когда он сбегал из дома, единственного который знал.


У Рене осталось не много друзей после того, как она покинула институт. Но ее лучшая подруга Элис поддерживала ее во всем и плевала на условности. Рене познакомилась с Элис в первый день семестра в столичном университете, и Элис продолжала руководить ею до сих пор.

Теперь же, когда они стояли в дверях бара в Джорджтауне, она сожалела об образе, который она создала несколько лет назад, следуя указаниям Элис.

— Здесь так оживленно, — пожаловалась она, когда Элис схватила ее за руку и начала тянуть в глубь толпы двадцатилетних плюс, пьющих пиво, играющих в бильярд и кричащих, пока смотрели игру НФЛ на большом экране.

— Точно, — усмехнулась Элис. — По крайней мере, половина этой толпы мужского пола. Именно это нам и нужно после долгой, напряженной недели.

— Мне лично нужна — теплая постель и мой киндл, — пробормотала Рене.

— Нет, тебе нужен горячий мужчина и еще немного текилы.

Рене сняла с себя пальто и повесила его на спинку стула, Элис придвинула стул от соседнего стола. Стул был такого же цвета, как и стол, заваленный пустыми стаканами и грязными салфетками. Элис подняла одну, зажав между большим и указательным пальцем, и прищурившись посмотрела на нее.

— Это сокрушающий сюрприз? — спросила она.

— Какой сюрприз? — переспросила Рене, оглянувшись вокруг, ей показалось, что за ней кто-то наблюдает.

— Нет. Помада MAC. Этот след на этой салфетке сокрушающий сюрприз? Я имею в виду, кто, черт побери, наносит такой оттенок помады, если она только не работает на окружной железной дороге? Я не вижу здесь никаких шлюх, не так ли? — Элис стала делать вид, что она с преувеличенным вниманием осматривает помещение, бросая салфетку на пол.

— Ты перестанешь или нет? — фыркнула Рене, садясь на стул и отталкивая грязную посуду подальше от себя. — Ты настоящий сноб по макияжу.

Элис пожала плечами и взяла другой стул.

— Это точно. Но это действительно был сокрушающий сюрприз? Оооо! Прииивееетт и… там.

— Ну, что теперь?

— Не оборачивайся, но там супер-красавчик, который смотрит на нас. Его приятель немного медлительный, но такой милый, как щенок. Я возьму его и буду развлекать, а ты сможешь закрутить с красавчиком. Ты заслуживаешь хорошего улова, хоть чуть-чуть, поскольку почти не выходишь из дома.

Рене с трудом подавила желание обернуться, поскольку глаза Элис заблестели, и она легко взмахнула рукой, чуть ли не трахая их глазами.

— Ты остановишься? — зашипела Рене. — Ты же знаешь, я здесь не для того, чтобы снимать парней.

— Тише. Они идут, — Элис практически подскакивала на своем стуле, и ее улыбка расползлась прямо до ушей.

— Ну, мой вечер становится все лучше и лучше, — произнес над Рене соблазнительный мужской голос. Она взглянула вверх в насыщенные темные глаза своей фантазии, воплотившиеся в жизнь, несущие ей одни неприятности. И его глаза всколыхнули в ней все, все, о чем она последние два раза говорила с ним. И сейчас он стоял, сверкая идеально белыми зубами, с взъерошенными волосами, нависший над ней своей широкой грудью в обтягивающей изысканной футболке, которую она вообще никогда уж точно не видела. Господь должно быть ее возненавидел, поскольку из всех ночных увеселительных мест Маркус Эмброуз выбрал именно это.

— Да, — прохрипела Рене, стиснув зубы от досады.

— Прости, парень, но она несколько груба, пока не выпьет, — произнесла Элис, бросив укоризненный взгляд на Рене. — Я Элис, а она — Рене.

Маркус пожал руку Элис, не отрывая глаз от Рене.

— Я Маркус, а он Алекс, — он ткнул пальцем в сторону своего друга со свисающими волосами и сонными глазами.

Алекс поприветствовал обеих женщин, пожимая им руки. Тут же Маркусу удалось достать откуда-то два стула, как будто по волшебству. Он присел поближе к Рене, и она заметила, как Элис приподняла брови, ухмыляясь во все лицо. Рене хмуро посмотрела на нее.

— Чем вы мальчики занимаетесь? — спросила Элис, и коварная улыбка загорелась у нее на лице.

— Мы из WNN, — ответил Алекс. — Он настоящий талант, а я — фотограф.

— Хорошо, рад тебя увидеть, — Маркус не отрывал глаз от Рене, словно увидел превосходный стейк, его голос комментатора был гладким и дьявольски соблазнительным.

— Постойте-ка, вы двое знаете друг друга? — удивленно спросила Элис.

— Он — брат моего босса, — сказала Рене, изо всех сил стараясь не хмуриться.

— Ты работаешь на Дерека Эмброуза? — поинтересовался Алекс, вытаращив глаза.

— Да, я его личный ассистент.

— Эй. Ты, наверное, знаешь все самые лучшие сплетни в округе Колумбия.

Маркус наклонился ближе и провел пальцем по руке Рене, посылая каскад тепла, которое распространилось до ее шеи и лица, отчего она почувствовала румянец на своих щеках.

— Держу пари, она знает множество секретов, — заурчал он. — Почему бы тебе не поделиться с нами?

Лицо Рене еще больше покраснело, она прочистила горло, пытаясь сформировать свой ответ.

— Мы еще даже не заказали ни одного коктейля, — резко заявила Элис. — Как насчет того, чтобы помочь мне пробраться с толпой у бара, ковбой. — Она перевела взгляд на Алекса. Он подарил ей какую-то тупую ухмылку, встал, протягивая руку.

— С удовольствием, мэм, — ответил он с ужасным техасским акцентом, Элис вцепилась в его руку, прижавшись к ней грудью.

Маркус тихо рассмеялся, как только они исчезли в толпе.

— Наконец-то мы одни, — вздохнул он.

Сердце Рене забилось сильнее от мысли, что несли с собой его слова. Она подарила ему слабую улыбку.

— Вряд ли мы одни. Здесь должно быть две сотни человек. Уверена, что этот бар нарушает все нормы пожарной безопасности.

Он снова пробежал пальцем по ее руке, и она поежилась.

— Тебе холодно? — прошептал он ей на ухо. Он был так близко, что черт побери, от его близости ей не должно быть холодно. Больше было похоже, она перенервничала.

Она нервно откашлялась, не поднимая на него глаз, упорно глядя на стол.

— Ты же знаешь, мы не можем делать это.

— Не можем делать что? — он провел носом по ее шеи, глубоко вдыхая, словно она была живительным кислородом, который ему был необходим. И у нее внизу, начиная от пупка все затрепетало, приходя в гипер-возбужденное состояние.

— Дотрагиваться, — она попыталась отстраниться, но ее усилия были не до конца, только на половину, и она, наоборот, очутилась полностью в его пространстве, отчего он запустил свою руку ей в волосы и с силой потянул ее к себе, вызвав пощипывание кожи головы, но оно было каким-то приятным. Она почти застонала от этого ощущения.

— Так? — спросил он, его голос звучал хрипло от желания. Он провел фактически губами по ее шеи на этот раз.

— Оооо...

— Я вам… ой! Может нам стоит вернуться позднее? После того, как он сделает тебе оргазм? — прозвучал голос Элис над ними, она стояла рядом с огромной ухмылкой, а Алекс пытался задушить смешок.

Рене рванула в сторону от Маркуса, отодвинув с жутким скрежетом стул на несколько сантиметров. Маркус откинулся на спинку стула, совершенно не смущаясь, опустив руку на спинку стула Рене и поигрывая кончиками ее волос.

— Я предпочитаю заниматься этим в одиночестве, — ответил он Элис, с ехидной улыбкой. — Прелюдия, однако, является честной игрой в любой обстановке. — Рене старалась выглядеть безучастной, пока он говорил, но ее сердце трепыхалось и ее женское естество между ног моментально сжалось при упоминании слова «оргазм».

Алекс перестал заглушать свой смех и громко рассмеялся. Элис села, поставив по шоту перед каждым.

— Ну, не разрешайте нам вам мешать. И, возможно, немного мексиканского общеизвестного смазочного материала поможет вашему делу. Берем лайм и выпиваем до конца.

Алекс и Элис опустошили по стопки текилы и засосали долькой лайма. Маркус поднял руку Рене и произнес:

— Если вы уж собираетесь что-то сделать, то следует сделать это правильно, — он лизнул ее запястье, его теплый шелковистый язык послал ударную волну желания по всему ее телу. Он посыпал солью в том месте, где лизнул, все время, не спуская с нее глаз. Потом слизнул соль, взял шот и опрокинул его в себя, схватив дольку лайма, начиная сосать. Большая ухмылка распространилась по его лицу, когда он поставил пустой шот на стол.

Рене наблюдала за ним, пока ее мысли бессвязно роились в голове. Она сглотнула, пытаясь сохранить свое дыхание.

— Твоя очередь, — прошептал он, оголяя свое запястье и держа перед ней.

Она опустила глаза и увидела тату на запястье, одно единственное слово — Fraternitas.

— Братство? — тихо переспросила она, ее мог услышать только он.

— Да, но более сильное понятие. В переводе с латыни означает отношения. Братская любовь, — он посмотрел на слово, и улыбнулся. — Дерек оказал сильное влияние на всю мою жизнь. — Он откашлялся. — Я не могу это до конца выразить словами, я просто чувствую наши отношения. Fraternitas — это то, что мы есть.