Нет, она знала, что должна доверять совету своего грубоватого стража. На карту было поставлено значительно большее, чем их жизни. От нее зависела судьба всего Кавроса.

Выбросив из головы на некоторое время мысли о своих друзьях, она сосредоточила внимание на дороге. У нее еще будет время мучиться от тревоги за них. Сейчас нужно было думать только о том, что делать, если ее преследователям все-таки удастся догнать ее. Проскакав две мили к северу от места засады, она на мгновение замедлила бег коня и взглянула сначала на компас, потом на горизонт. Теперь три мили на северо-запад.

В случае преследования всегда нужно выбирать окольные пути. Все, чему учил Леон, неизгладимо впечаталось в ее память. Она повернула на северо-запад и пустила коня на резвый галоп.

Сгущающаяся темнота помогала ей скрыться от врагов, но делала скачку в темноте более опасной, потому что конь мог оступиться, угодив ногой в какую-нибудь яму или рытвину.

К счастью, ей пока везло. Согласно протоколу «Красная семерка», последний отрезок пути составлял еще две мили в западном направлении. Эта часть ее маршрута пришлась на безлюдную узкую дорогу.

Стало совсем темно.

Она замедлила бег коня, причем не только из-за того, что тот устал, но и потому, что узкая дорога была каменистой, а конь с травмированной ногой едва ли смог бы помочь ей уйти от тех, кто пытался убить наследницу престола Кавроса.

Ей вдруг вспомнился нападавший, которого она застрелила. Она не сожалела о самом факте, но нажимать на спусковой крючок было немного жутковато. Оттачивая мастерство стрелка, она много практиковалась, но ей никогда еще не приходилось никого убивать. Содрогнувшись, она выбросила из головы воспоминание об этом.

Как учил ее Леон, иногда просто не бывает выбора: или убьешь ты, или убьют тебя. София снова оглянулась через плечо и не увидела никого из преследователей.

Как только миновала непосредственная угроза, она испытала последствие пережитого страха — растущее чувство собственной беззащитности. Проглотив подступивший к горлу комок, она потрепала коня по шее в благодарность за спасение.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Не подскажешь ли, где мы сейчас находимся?

Она знала, что, согласно протоколу, ей предписывалось далее избавиться от коня. Ей очень не хотелось расставаться с преданным животным после пережитых суровых испытаний, но конь отвлечет врагов, и если они все еще ее преследуют, то направятся за ним, а не за ней.

А она продолжит свой путь пешком.

София вспомнила последнее наставление, которым Леон заканчивал все их тренировки. И наконец, вам следует найти самое безопасное место в пределах этих координат и спрятаться, пока мы не придем и не найдем вас. Не выходите ни к кому другому, предупреждал он. Оставайтесь в укрытии, пока не получите визуального подтверждения, что это действительно кто-то из нас. Не позволяйте себя одурачить.

— Ну что ж, вот мы и прибыли, — сказала она коню дрожащим шепотом. Она остановила гнедого, когда они проехали около двух миль по каменистой дороге. — Пора прятаться. А ты беги отсюда. — Она спешилась, чувствуя, что ноги все еще дрожат.

Быстро расседлав гнедого, она сняла с него уздечку, чтобы не оставлять никаких улик.

— Прощай, — пробормотала она, в последний раз потрепав животное по бархатистой шее. — Пора, мальчик. Беги своей дорогой!

Конь продолжал стоять на месте — породистый, с белой звездочкой на лбу. Он покачал головой, словно сомневаясь, что она выживет без него.

— Ступай же! — воскликнула София. — Пошел! — Когда она еще раз шлепнула его по бедру, гнедой фыркнул и неторопливой рысью скрылся в темноте.

София нахмурила брови, прислушиваясь к стуку копыт, и, когда они смолкли, плотнее закуталась в темный плащ, почувствовав себя очень одинокой.

Ничего. Пусть другим принцессам непременно нужен какой-нибудь рыцарь, чтобы спасти их, а она, слава Богу, не была в отличие от них беспомощной дурочкой.

Довольная тем, что у нее еще есть нож, София доложила компас в ранец с припасами и повесила его на плечо. Закопав лошадиную сбрую в куче листьев и сучьев, она отправилась сквозь темный лес на поиски надежного места, где можно было бы спрятаться, а если потребуется, то и переждать в безопасности несколько дней.

Боже милосердный, она сильно сомневалась, что кто-нибудь из своих обнаружит ее в такой глухомани. «Леон, куда ты меня заслал?»

Она оказалась в какой-то Богом забытой дыре и уже начала сомневаться, что сможет найти подходящее убежище где-нибудь поблизости, но тут заметила впереди расчищенный участок леса. Там стоял старый, полуразвалившийся сарай, и больше никаких строений поблизости не было видно.

Ну что ж, подумала она, не дворец, конечно, но вполне подойдет.

Она тотчас решила, что самым подходящим для нее местом будет сеновал. Если сюда кто-нибудь забредет, она будет в большей безопасности наверху, а кроме того, оттуда ей будет лучше видно окружающую местность. Это поможет сориентироваться в незнакомом месте, а еще важнее то, что, если кто-нибудь следил за ней, ее местонахождение на сеновале обеспечит ей возможность заметить приближение врагов. Крепко держась за лестницу, она уверенно поднялась наверх. Ей не давал покоя вопрос о том, чьих же рук дело это нападение.

Наверное, за этим стоит Али-паша, думала она, будь он проклят, этот мерзавец. Ее мать, королева Теодора, плевала на землю всякий раз, когда поизносилось это имя.

Оттоманские властители уже захватили большую часть Греции, кроме нескольких территорий, остававшихся свободными, на которые за последние несколько десятилетий Али-паша с помощью отрядов албанских варваров заявлял свои претензии. София могла бы поклясться, что теперь Али-паша хочет заполучить также и Каврос.

Взобравшись на сеновал, она сняла и отложила в сторонку ранец. Потом постелила шерстяной плащ. Ловко орудуя ножом, отпорола подкладку, под которой была спрятана простая крестьянская одежда.

Быстро оглянувшись, она переоделась, сменив королевское бархатное одеяние на простую одежду, подходящую какой-нибудь деревенской скотнице.

Далее предписывалось полностью спрятать все, что могло бы указывать на ее королевское происхождение, — предметы одежды, документы, а также ювелирные украшения — ее кольцо с печаткой, даже золотой гребень для волос, увенчанный фамильным гербом. Она вынула гребень и, тряхнув головой, освободила из аккуратного шиньона длинные черные косы.


Завернув все эти обличающие ее предметы в срезанную подкладку плаща, она оглянулась вокруг в поисках подходящего места и убрала сверток под кучу сена.

Теперь у нее остались нож, ранец с продовольствием и шерстяной плащ без подкладки, который она расстелила на сене.

Потом она достала из ранца флягу и отхлебнула глоток воды, но не слишком большой. Воду придется экономить на тот случай, если ее охране потребуется больше суток, чтобы отыскать ее. В ранце находились также кое-какие продукты и складная подзорная труба.

Отложив флягу, София достала подзорную трубу и подошла к окну в восточной стене сеновала, чтобы осмотреть окрестности.

Взглянув в окуляр, она обрадовалась тому, что с ее наблюдательного пункта была хорошо видна часть освещенной луной дороги, по которой она сюда пришла.

Она не увидела ничего примечательного. Никаких признаков жилья — только темная мирная сельская местность, простирающаяся до черного неба, усыпанного яркими осенними звездами.

Мгновение спустя она пересекла сеновал, чтобы осмотреть местность из противоположного окна. Вот здесь было на что посмотреть.

Ее взгляд сразу же остановился на развалинах небольшой норманнской церквушки, до которой было рукой подать.

София неожиданно заметила слабый свет, мелькавший сквозь старинное витражное окно. Там кто-то был. В такой час?

Снова приложив глаз к подзорной трубе, она заглянула сквозь пролом в стене внутрь храма и вдруг увидела мужчину, одетого во все черное.

Он зажигал свечи в алтаре.

Она затаила дыхание, внимательно разглядывая его.

Явно погруженный в свои мысли, незнакомец зажег каждую свечу, стоявшую на металлической подставке, и их пламя высветило его чеканный профиль. Она разглядела темную щетину, отросшую на крепких скулах и подбородке, и длинные волосы, черные как вороново крыло. Сердце у нее гулко забилось. Кто этот человек и что здесь делает?

Наблюдая за ним, София не знала, что и подумать. Он был очень красив, выглядел как джентльмен, но было в его лице что-то жесткое, холодное и яростное.

Ясно одно: это пустынное место было не таким необитаемым, как ей вначале показалось.

Закончив свое дело, незнакомец довольно долго стоял, потупив взгляд, видно, что-то обдумывая, потом она вдруг потеряла его из виду и увидела только тогда, когда он выходил из церкви.

У нее отлегло от сердца, когда она увидела, что незнакомец направился в противоположном от нее направлении.

Когда его не стало видно сквозь подзорную трубу, потому что обзору мешал угол сарая, София, нахмурив лоб, подумала, что, возможно, оставаться здесь не так уж безопасно.

Судя по всему, у этого человека мысли были заняты серьезными делами, так что едва ли он станет разыскивать именно ее.

Однако следует ли ей рисковать?

Другой вариант еще хуже. Если преследователям удалось выследить ее, то ей совсем не хотелось столкнуться с ними где-нибудь на дороге.

Закусив губу, она тщательно осмотрела окружающую местность, обдумывая, какое из этих двух зол является меньшим.

Мгновение спустя она тяжело вздохнула и решила остаться. Злоумышленники, напавшие на ее карету, были явно намерены причинить ей серьезный вред, тогда как одинокого незнакомца в церкви терзали, по-видимому, исключительно собственные демоны.

Она вдруг почувствовала какое-то движение за спиной.

Быстро повернувшись, София вытащила нож.

С бешено колотящимся сердцем она вгляделась в темноту, но никого не увидела. Ее внимание привлекло какое-то движение у основания кучи сена.

Не может быть!

Она тихо ойкнула, опустив руку с ножом, прижала другую руку к сердцу, ожидая, пока бешеное сердцебиение, снова войдет в норму. Да это же котята.

Маленькие комочки меха, видимо, вышли на большую ночную охоту!

Покачав головой, она стала наблюдать, как эта троица обнаружила ее ранец. Один из них залез внутрь. Снаружи торчал только его полосатый хвост.

Потом хвост исчез, и ее ранец вместе с содержимым двинулся по полу. Усмехнувшись, она увидела, как исчезнувший внутри котенок выскочил из ранца и напал на своего брата, после чего оба покатились по полу.

Ну что ж. Это, конечно, не ангелы-хранители, которые нужны ей сейчас, но они по крайней мере развлекут ее.

Последний раз взглянув через плечо на одинокую церквушку, София выбросила из головы загадочного незнакомца и решила подружиться с пушистым трио маленьких искателей приключений.

Усевшись на плащ рядом с барахтающимися котятами, она задумалась. Кого она пытается обмануть и как ей вообще могло прийти в голову, что может осуществиться ее план вернуть трон, который потерял ее отец? Когда она сидела здесь, в темноте, совсем одна, у нее возникло множество сомнений. Кто она такая, чтобы править страной? Всего лишь самонадеянная девчонка!

А самое худшее заключалось в том, что она в глубине души понимала, что почти не помнит Каврос, потому что ей было всего три года, когда ее семья была вынуждена бежать, хотя она до сих пор не забыла, как громко стреляли пушки в ту ужасную ночь. Да, в жилах ее текла королевская кровь, но, видит Бог, София была всего лишь девушкой, которой едва исполнился двадцать один год!

Подумав об этом, София сразу же вспомнила, что сегодня ее день рождения. Один из котят тем временем подошел ближе и пощекотал усами ее руку. Вот и первое поздравление! Она закрыла глаза, изо всех сил сдерживая слезы.

Вдруг она почувствовала, как озорной котенок куснул ее руку острым как иголка зубом.

Ну что ж, очевидно, Леон был прав. Верить нельзя никому. Даже крошечному комочку меха.

Она подняла котенка и строго взглянула на него, но тот лишь отбивался лапками.

Глава 2


Ночами было особенно тяжело, потому что, когда мир погружался в темноту, тревожные мысли наполняли его голову. Куда он попадет — в ад или в рай, — было пока неясно, однако он мог с твердой уверенностью сказать, что выскользнул из костлявых пальцев смерти не случайно. Прежде чем приехать сюда, в это безлюдное место, он был солдатом, причем храбрым солдатом.

Он совсем не был уверен, кем является сейчас, но утреннему свету всегда удавалось восстановить его душевное спокойствие.