Она со злостью приготовилась печатать.

– Во мне нет ничего интересного.

– Конечно, есть. - Не реагируя на ее холодный тон, Моллинсон подошел к ней. - Я никак не могу в вас разобраться. Вы очень хорошенькая, но не можете найти себе приятеля. Вы общительная, но обратились в агентство, чтобы вас с кем-то познакомили. Что стоит за этим на самом деле? Какова была истинная цель вашего прихода к Мак Брайд?

Желание рассказать ему правду, повернуться и уйти стало таким сильным, что Энн изменилась в лице, и, увидев это и поняв по-своему, он проникся сочувствием.

– Я не собирался лезть вам в душу, - тихо произнес он.

Она с усилием подняла голову, взгляд стал нежным, а губы алыми и зовущими.

Никто из мужчин, которых я встречала в ходе обычной жизни, не мог дать мне то, что я хочу. А я хочу многого, - она глубоко вздохнула, - драгоценности и меха.., большой дом, машину. Какой обычный человек может дать мне это?

– Но мужчины, которые могут это дать, не ходят в агентство, чтобы найти женщину.

– Могут пойти, если они в годах. Пол в ужасе отшатнулся.

– Вы шутите? Не можете же вы всерьез думать о том, чтобы стать утехой старика?

– Как плохо вы знаете прекрасный пол, - бархатным голоском проворковала Эни. - Именно это я и собираюсь сделать. Если вам хочется знать, как продвигаются мои дела, я с удовольствием буду вам рассказывать и не буду возражать, если вы дадите мне премию, когда используете это в пьесе.

– Я теперь не уверен, что меня это интересует, - холодно ответил он и сел за свой стол. - Нам лучше начать работать.

Он продолжал диктовать ей весь день с небольшим перерывом на ланч и еще более коротким перерывом на чай. Он менял какие-то строчки диалога, вводил новые акты, сокращал сцены. Было гораздо позже восьми, когда он остановился, и Энн, вытащив последнюю страницу из машинки, стала читать и разгибать усталые пальцы.

– Это все на сегодня?

Подперев голову рукой, он задумался и не слышал ее, так что ей пришлось повторить вопрос, прежде чем он повернул к ей голову.

– Простите, я задумался. Да, это все. - Он бросил взгляд на часы. - Боже правый, я не обратил внимание на время. Вы должны были остановить меня.

– Мне не хотелось делать этого. Вы почти полностью переделали первый акт. Он стал гораздо лучше.

– Вы так говорите, потому что я принял одну или две из ваших идей.

Признание было сделано грубым тоном, но поскольку при его самолюбии ожидать чего-то другого не приходилось, она вспыхнула от удовольствия.

– Я все думала, признаете вы это или нет, мистер Моллинсон.

– Отчасти.., ваша критика замкнула цепочку моих размышлений. Что ж! Может, мне надо принести вам свои нижайшие извинения на коленях!

– Не стоит, - едко ответила она. - Смирение вам не к лицу.

Он сдвинул брови.

– Я все равно не удовлетворен Мэри-Джейн. Что-то в ней не так, но убейте меня, не могу догадаться, в чем дело.

– Потому что вы циник и видите в своих героинях лишь карикатуры.

– Разве? - Усталым жестом он взъерошил себе волосы. - Как я понимаю, вам тоже не очень нравится пьеса?

– Только из-за Мэри-Джейн. Его снова охватило раздражение.

– Может быть, вы хотите, чтобы я сделал ее блондинкой с зелеными глазами?

Она вспыхнула, и к ему снова вернулось хорошее настроение.

– Мне нравится вас дразнить, вы всегда так покупаетесь на подначку! А теперь перестаньте притворяться, будто занимаетесь машинкой. Оставьте ее в покое. Я повезу вас куда-нибудь поесть. Смизи уехала на уик-энд, а мне не хочется возиться.

– Я могу вам что-нибудь приготовить.

– Вы, наверное, устали.., и кроме того, я ненавижу хозяйственных женщин.

Энн не удивилась бы, если бы Пол Моллинсон привел ее в какой-то скромный непритязательный ресторанчик, но когда потом она анализировала происшедшее, поняла, что он такого никогда бы не сделал. Если он собирается поужинать в ресторане, то пойдет туда, куда хочет, независимо от того, будет ли с ним актриса, на которую он хочет произвести впечатление, или ничего не значащая для него секретарша.

Они поужинали в Дорчестере, сидя за круглым столиком на террасе в углу. Уже стемнело, и лампы в виде свечей лили мягкий свет на белые скатерти и листву живой изгороди, отделявшей их от Парк Лейн. Мимо проносились с шумом автобусы и автомобили, время от времени заглушая жужжание разговоров и музыку, доносящуюся из окон танцевального зала.

Так же быстро, как он делал все. Пол заказал обед и, только когда официант ушел, вспомнил, что не посоветовался с ней.

– Я сожалею, - коротко бросил он. - У меня совершенно это вылетело из головы. Но надеюсь, вы любите икру и цыпленка?

Энн собиралась уже ответить "да", когда неожиданно решила, что будет хорошо дать ему первый урок.

– По правде говоря, - сладким голосом ответила она, - икра кажется мне слишком соленой, а цыплят я просто не ем.

Тогда я верну официанта. - Пол поднял руку и официант немедленно подошел к ним. - Может мадам снова посмотреть меню.., она хочет заказать что-то другое.

Мгновенно перед ней на столе оказалось меню, и Энн притворилась, что изучает его.

– Я, пожалуй, заказала бы копченую селедку.

– Копченую селедку? - удивленно переспросил официант.

– Копченую селедку, - твердо повторила Энн, - поджаренную с помидорами.

– Мы подаем копченую селедку только на завтрак, мадам. Может быть, вы обратитесь в кафетерий?

Разговор взял в свои руки Пол.

– Леди хочет, чтобы ей подали копченую селедку на террасе.

– Но ее невозможно приготовить на нашей кухне!

– Мне все равно, где вы ее приготовите, - резко проговорил Пол, - лишь бы вы принесли ее.

– Хороню, сэр.

Официант исчез, а Пол положил руки на стол - Посмотрите на меня, мисс Лестер. Она подняла глаза на него.

– Да, мистер Моллинсон?

– Вы ведь на самом деле не хотите копченой селедки? Правда?

Быстрая ямочка появилась и исчезла у нее на щеке.

– По правде говоря, нет.

– Тогда зачем вы ее заказали?

Она ничего не ответила, и он заулыбался.

– Мне очень хочется дождаться и посмотреть, как вы будете ее есть! - Он щелкнул пальцами, и официант вернулся. - Мадам передумала. Она решила все-таки взять цыпленка и икру!

Во время обеда Пол решительно взялся развлекать Энн, и она с удовольствием включилась в эту игру остроумия. После кофе они потанцевали. Она была высокой, но и он был выше ее почти на голову. В его крепких объятиях она почувствовала себя маленькой и беззащитной и, вздохнув, доверчиво прижалась к нему.

– Вы довольны?

– Очень. Спасибо, мистер Моллинсон.

– Лучше зовите меня Пол. Я отказываюсь слушать весь вечер, как вы называете меня мистером Моллинсоном! А есть у вас второе имя, кроме Энн?

Она покачала головой.

– Просто Энн. Ничего интересного.

– Не простая и очень интересная Энн, красивая Энн, - поправил он. - Вы ведь очень красивы и знаете это. Возможно, это одна из причин, по которой ваша мачеха вас невзлюбила. Там, где вы жили, в том районе были состоятельные холостяки?

– Один или два.

Говоря это, Энн придвинулась ближе к нему, чувствуя, что это был единственный способ прекратить опасный разговор. И его рука сжала крепче ее руку, когда он вел ее в сложном рисунке танца. При его индивидуализме можно было ожидать, что он будет танцевать нечто собственное, не подчиняясь ритму танца. Энн так и думала, но оказалось, что несправедливо: он был великолепным танцором, да и Энн не уступала ему в этом, их дуэт был идеально гармоничным. Музыка стала медленной, потом прекратилась совсем, и он, поддерживая ее под локоть, вывел из танцевального зала.

Энн зевнула и попыталась прикрыть зевок ладонью.

– Вы устали, - быстро проговорил он. - Я отвезу вас домой.

– Но вы, должно быть, тоже устали. Ведь это вы весь день занимались творческой работой. Он улыбнулся.

– Это что, острота на мой счет?

– О, нет, - серьезно сказала она и коснулась рукой его руки. - Я это говорю как комплимент.

Они прошли через весь танцевальный зал, через фойе и, обойдя отель сбоку, подошли к его машине. Поездка по темным улицам пролетела мгновенно, и очень быстро они уже были у дверей ее дома.

Это был чудесный вечер, Энн. Еще раз спасибо, что задержались на работе.

– Я рада, что смогла быть вам полезной. Она повернулась посмотреть на него. Его лицо было почти не видно в слабом свете приборного щитка.

– Кстати, если вы и следующую неделю будете отсутствовать, мне бы не хотелось брать жалованье.

– А на что вы собираетесь жить? Будете питаться воздухом? Я могу позволить себе оплачивать ваше время, глупышка.

Его губы небрежно коснулись ее рта. Это был первый намек на что-то интимное, на ту близость, к которой она стремилась с самого начала, но сознание того, что он целует ее, принимая за совсем другого человека, лишило поцелуй всякого удовольствия. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее саму, а не вымышленную героиню. Видимо, ее колебания как-то передались ему и, когда она обняла его за шею, он тут же отпрянул.

– Вы очаровательный ребенок, Энн. Идите спать.

Наклонившись вперед, он открыл ей дверцу и почти что вытолкнул из машины.

Улыбаясь, Энн поднялась по ступенькам к входной двери, отперла ее и вошла в дом.

В течение выходных она много думала о Поле. Из всех мужчин, которых она когда-либо встречала, он был самым непредсказуемым, переходил мгновенно от раздраженной озлобленности к душевной теплоте, от сарказма к комплименту. Нисколько не льстя себе, она могла сказать, что за то время, пока она у него работала, он стал все меньше видеть в ней секретаря и больше воспринимать ее как индивидуальность. Но только в этот последний вечер, когда они танцевали вместе, когда он провожал ее домой и легко поцеловал перед домом, она почувствовала, что он увидел в ней женщину. Теперь, если все пойдет по плану, она скоро сможет осуществить замысел.

Она лениво размышляла, как он прореагирует на это. Если Марти права, это заставит его с еще большим недоверием относиться к женщинам, а это, в свою очередь, отразится на его работе. Она отогнала от себя эту мысль: он должен был думать о последствиях до того, как обидел Розали Дональде.

Утром в понедельник она оделась с особой тщательностью, радостно сознавая, что бледно-лимонный цвет ее ситцевого платья точно совпадает с цветом ее волос. Высокая, загорелая, вся золотая, она напоминала колос пшеницы, с которым Пол когда-то сравнил ее. Весело мурлыкая какую-то мелодию, она вошла в дом на Хэмпстед Мьюз. Повесив пальто в шкаф, она прошла на кухню. Смизи еще не вернулась со своего уикэнда, и задняя дверь была открыта. Она поставила чайник, чтобы выпить чашку чая и прошла в кабинет.

На столе стояли бокалы, пепельницы были полны окурков, на многих из них были следы помады. Энн быстро прибрала в комнате, опорожнив пепельницы, поправив подушки на диване и сменив в вазах цветы. Ей было интересно, спит ли еще Пол, и, решив приготовить ему чай, она отправилась на кухню. На пороге она остановилась в изумлении: Сирина ставила на поднос две чашки. В коротком розовом сарафанчике, с лентой из той же материи в волосах, она выглядела невинной и юной, но это впечатление быстро рассеялось, когда она подняла глаза и заметила Энн.

– Не рано ли вы приходите на работу?

– В мое обычное время. Сейчас больше 9.30. Сирина поглядела на кухонные часы.

– Действительно. А я и не обратила внимания. Я сегодня пришла сюда рано, чтобы сделать Полу сюрприз. Я знаю, что Смизи нет, и решила, что приготовлю ему завтрак.

Энн с усилием улыбнулась.

– Вы могли не беспокоиться. Я могла сама это сделать.

– Уверена, что могли бы.

Чайник засвистел, и Сирина отступила в сторону, ожидая, пока Энн выключит газ, наполнит заварной чайник и достанет из буфета молоко и сахар.

– Не знаю, хотите ли чего-нибудь еще, миссис Браун, - сухо проговорила Энн. - Не уверена, что вы сможете найти все сами.

– Вообще-то я хотела попросить вас быть ангелом и отнести для меня наверх поднос. Я могу споткнуться на своих высоких каблуках.

Без слова Энн подняла поднос и пошла наверх. Перед дверью спальни Пола Сирина забрала у нее поднос.

– Спасибо, теперь я справлюсь сама. - Не тратя времени на стук, она толкнула дверь и вошла. - Просыпайся, соня. Я принесла тебе чудный завтрак.

Через полуоткрытую дверь до Энн, стоявшей в холле, донесся голос Пола.

– Тебе не стоило так беспокоиться. Подойди сюда, я хочу поблагодарить тебя.

Энн захлопнула дверь кабинета и остановилась у своего стола, дрожа от ярости. Что ей за дело, если Пол Моллинсон позволяет Сирине распоряжаться в его доме и вести себя так, как будто он ее собственность. Они очень хорошо знали друг друга четыре года назад, и для них было вполне естественно, если они собирались продолжать свои отношения, продолжать быть накоротке друг с другом. Возможно, Сирина уже жалеет, что когда-то отвергла Пола? Энн нахмурилась, взяла чистый лист бумаги и застыла, напряженно глядя на его белую поверхность, будто надеялась прочесть на ней ответ на свои вопросы.