Я: Я тоже рад тебя слышать, Ник. Выпьем завтра?

Ник: Слишком поздно. Я уже начал без тебя.

Я: Ты напился?

Ник: Бббббл*дь да.

Я: Пожалуйста, только не говори, что ты за рулем.

Ник: Служащие отеля отобрали у меня ключи. Забери меня.

Я: Ты нисколько не изменился, дружище.

Ник: Мы так давно не тусовались. Черт. Здесь папарацци.

Я смотрю на сообщение, и в памяти всплывают предсмертные слова моей матери.

"Они погубят все хорошее в тебе. Не позволяй им этого".

Вопреки здравому смыслу я отвечаю Николасу.

Я: Название отеля?

Николас: Сомерсет.

Я: Оставайся на месте. Я еду за тобой.


***


Я подъезжаю к парковочному карману перед прославленным отелем Сомерсет. Это здание сложно не заметить, особенно, когда оно почти все отделано золотом. Завернув за угол, я замечаю Николаса, горячо спорящего с кучкой папарацци. Это не к добру. Прежде чем я успеваю передать парковщику свои ключи, Николас с размаху бьет фотографа, стоящего перед ним. ЧЕРТ. Парковщик ахает, когда я торможу, бросаю ему ключи и выскакиваю из машины.

Я проталкиваюсь через других постояльцев отеля как раз вовремя, чтобы остановить Николаса от причинения еще большего ущерба. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что это я не даю ему выбить всю дурь из фотографа, лежащего перед ним. Удивление на его лице быстро сменяется облегчением. Он сильнее сжимает мою руку и наклоняется, чтобы быстро обнять меня, когда вспышки фотоаппаратов сверкают вокруг нас. Даже если Ник не говорит этого, я знаю, что он не был уверен, появлюсь ли я сегодня ночью. Я морщусь от запаха виски, которым провоняла его одежда, когда он пропитывает меня.

Папарацци, которого Николас ударил, медленно встает и осторожно отходит от нас. Он потирает свое лицо, а кожа под его глазом начинает опухать. От ярости его лицо покрывается красными пятнами.

— Ты должен мне чертову камеру! — говорит он, плюнув прямо перед нами.

Николас поворачивается к нему с хмурым видом.

— Размечтался, придурок. Я не собираюсь платить за дерьмо.

— Ник, пойдем.

— Да, иди домой, богатенький сынок. Не могу дождаться, когда продам твои фотки US Weekly. Могу поспорить, я выручу за них кругленькую сумму.

От вида чистого удовлетворения на лице папарацци меня охватывает ярость. Что за мудак. Я думаю, мне не стоит удивляться, что семья Стонхейвен по-прежнему остается основной мишенью для прессы. После смерти их брата Алекса, папарацци стали более агрессивными. Не было ни одного представителя прессы, который не желал бы опубликовать сенсационную историю о смерти наследника многомиллиардной издательской компании. Я не могу сосчитать количество статей на эту тему, которые я прочел. Мне хотелось сжечь каждый газетный киоск, который продавал эти газеты.

Глава 4

ЭМИЛИ


ИТАК, КУДА мы опять направляемся?

Мой сосед по комнате, Оги, раздраженно смотрит на меня. Он в бешенстве, потому что мы опоздали на вечеринку в общагу Нью-Йоркского университета и катаемся по Манхэттену, пытаясь найти моего пьяного братца.

— Мы ищем отель Сомерсет.

— Я говорил, что собираюсь прибить Николаса?

— Займи очередь. — смеюсь я. — Я уверена, что мой отец сделает это раньше тебя.

Оги закатывает глаза, доставая сигарету из кармана его футболки. Он прикуривает и открывает окно прежде, чем клуб дыма достигнет моего лица.

— Эм, я должен был встретиться с тем сексуальным тубистом по имени Харви. Я думаю, он собирается пригласить меня на свидание.

Он никогда не простит мне этого. Если Оги упустит свой шанс с сексуальным тубистом, он возненавидит меня до конца этого учебного года. А это не то, чего бы мне хотелось, когда мне приходится спать в комнате напротив его.

— Обещаю, мы успеем попасть на вечеринку. Просто нам надо сначала подобрать моего брата.

Я расстроенно качаю головой, держа свой телефон у уха, когда снова прослушиваю голосовое сообщение от своего брата. Сестренка, мне нужно, чтобы ты забрала меня. Эта его привычка уже начинает не на шутку надоедать. Почему он просто не вызовет частное такси? И почему я просто не могу проигнорировать его сообщение? Любая более умная младшая сестра сделала бы так.

Черт, Ник. Я люблю своего брата, но на этот раз, мне хочется быть младшей. Это я должна тусоваться с друзьями на вечеринке и напиваться. А не он. Вместо этого мы проводим субботнюю ночь катаясь по Манхэттену. Может, я просто ищу отговорку, чтобы не ехать на эту вечеринку. Единственная причина, по которой я согласилась пойти, это то, что Оги и моя лучшая подруга Кэси уговорили меня. Очевидно, я веду себя слишком по-взрослому ради своего же блага. По крайней мере, они все время твердят об этом.

— Думаю, я вижу отель. — указываю я на золотое здание, возвышающееся дальше по улице.

— Ты уверена? Бля, туда будет нелегко добраться, — говорит Оги, перестраиваясь в левый ряд. — И почему, черт побери, твоему брату просто не взять такси? Их там десятки.

Не обращая внимания на Оги, я снимаю блокировку со своего телефона и даю голосовую команду набрать номер Ника. К моему ужасу, его телефон сразу же отправляет мой звонок на голосовую почту. Вот черт. Лучше бы мы не зря проделали весь этот путь сюда, и он был здесь.

— Ник, возьми трубку! Я приехала. Перезвони мне.

Я поворачиваюсь к Оги с выражением сожаления.

— Так, тебе придется припарковаться, я сбегаю за своим братом.

— Только помни, Эмили...Харви.

— Знаю, знаю. Я махну тебе, когда вернусь.

Мое платье развивается, когда я быстро прохожу мимо работника гостиницы и направляюсь к входу в отель Сомерсет. Вспышки камер привлекают мое внимание к TAP, роскошному уличному бару, обрамляющему отель с одной стороны. У входа тусуется толпа мужчин в костюмах, наблюдающих за красотками, входящими и покидающими бар. Недалеко от них я замечаю растущую толпу папарацци. Замечательно. Я уже почти привыкла не иметь дело с ними, но они, кажется, слетаются в этот район города, как стервятники.

— Пошел на х*й!

Я слышу Ника раньше, чем вижу его. Злость в его голосе вызывает тревогу в моей груди, толкая меня в толпу папарацци. О, Боже. Он, должно быть, и является причиной, почему они притаились у входа в бар. Толпа немного раздвигается, и мне этого достаточно, чтобы увидеть, как Николас замахивается на фоторепортера перед ним. Я съеживаюсь, когда мужчина отлетает назад в толпу. Прибывающие гости отеля останавливаются, чтобы посмотреть, как он изрыгает проклятья. Его лицо становится ярко красным, когда он противостоит Нику. Я не слышу, что он говорит, но его издевательский тон приводит моего брата в еще большее бешенство.

— Николас! — кричу я, надеясь помешать ему сделать какую-нибудь глупость. Знакомая фигура мелькает передо мной, когда Николас делает шаг вперед, чтобы нанести еще один удар. Я узнаю Тристана, как только слышу его голос. Прежде чем я успеваю вмешаться, Тристан обхватывает Николаса руками, обездвижив его, и тянет подальше от папарацци. Камеры перед нами не останавливаются ни на секунду, стараясь охватить всю сцену происходящего.

Шок накрывает меня при виде Тристана, стоящего всего в полу метре. Он так близко, что я могу почти коснуться его. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Какого черта он здесь делает? Я отхожу назад, желая смешаться с толпой, прежде чем он заметит меня, но уже слишком поздно. Его взгляд встречается с моим в тот самый момент, когда я начинаю двигаться назад.

— Пойдем, Ник, давай отвезем тебя домой, — говорит Тристан, приобняв моего брата за плечи.

Как бы сильно мне не хотелось ненавидеть Тристана, но, когда я вижу, как он защищает Николаса, во мне вспыхивает знакомое чувство. Мое тело предает меня. Он не обращается ко мне, но я знаю по неверию, отразившемуся на его лице, что он узнал меня. Вспышка гнева и желания проносится сквозь меня, пока он удерживает мой взгляд. Тристан выглядит хорошо. Слишком хорошо. Его дизайнерский костюм сливается с его телом, открывая взору мускулистые бедра и широки плечи, и невероятно сексуальный кадык. Я наблюдаю, как он дергается, когда Тристан проглатывает слова. Часть меня разочарована, что длинные волосы Тристана коротко подстрижены. Ничего не могу с собой поделать, но мне не хватает той длинны, которой они были раньше.

— Я скучал по тебе, придурок, — бормочет мой брат, привлекая обратно его внимание.

Я бы солгала, если бы сказала, что не сохранила каждую статью, которую нашла об успехе картин Тристана. Кажется, в одночасье он стал известной сенсацией.

— Ты кто? — спрашивает папарацци, выступая вперед и делая фото Тристана.

Прежде чем кто-то успевает ответить, раздается голос из толпы.

— Это Тристан Найт.

Возбужденный гул голосов окружает нас под продолжающиеся вспышки фотоаппаратов. Я не удивлена, что Нью-Йорк любит Тристана. Кому не понравится история о мальчике, который растет на улицах, а затем становится местным высоко ценимым художником? Все любят сказку о Золушке. Так почему я не могу отделаться от этого горького чувства? Кажется, мир видит в Тристане большее, чем я, и они все, кажется, считают его совершенством. Но мне лучше знать. Он тот же самый человек, который разбил мое сердце на мелкие кусочки и разбросал их по пути к выходу. Да пошел он. Какого черта он здесь делает?

Тристан выходит вперед, загораживая вспышки папарацци. Брутальность его голоса вызывает странный трепет в моей груди.

— Я друг семьи, и это все, что вам нужно знать.

И почему Тристан старается быть таким милым? Почему он ведет себя так, словно он не выбросил себя из наших жизней?

— Где ты был? — спрашивает Николас, поворачиваясь к Тристану. — Почему не приехал навестить нас на прошлую Пасху?

Мой брат вглядывается в лицо Тристана в поисках ответа. Этот вопрос я хотела задать в течение последних четырех лет, за исключением того, что Тристан никогда не переставал общаться с Николасом. Он просто перестал видеться со мной. Злость вспыхивает в глазах Николаса, но более того, там появляется боль. Эмоция, соответствующая по интенсивности моей.

— Я собирался. Просто мне нужно было привести кое-что в порядок... — Тристан переводит взгляд на меня, а потом на тротуар перед собой. — Давай пройдем внутрь, прежде чем папарацци сделают еще что-нибудь, чтобы разозлить тебя.

Папарацци следуют за нами к входу в отель, но быстро останавливаются, когда несколько сотрудников отеля преграждают им вход. К сожалению, это не останавливает их, и они толкутся снаружи у двери, просматривая снимки на своих камерах. Я не могу не чувствовать себя словно животное в клетке, выставленное на обозрение в зоопарке, пока они караулят нас на улице у отеля.

Я хватаю пальто Николаса и беру его под руку. Он качается, набрасывая свой пиджак на плечи, и изо всех сил старается не споткнуться. Можно было бы посмеяться над его всклоченным видом, если бы я не знала причину его последнего запоя. Мой брат, Александр. Из нас двоих, думаю, Ник принял смерть Алекса хуже.

— Ник, зачем ты приехал в Сомерсет? — спрашиваю я.

Я знаю ответ, но все равно задаю этот вопрос. Сегодня была свадьба у Нины, невесты моего брата. Конечно, мы не могли ожидать, что она никогда не выйдет замуж, но все равно были удивлены, когда получили приглашения на ее свадьбу несколько месяцев назад.

— Мне нужно было выпить, — говорит Ник.

Мой брат избегает смотреть на меня, но это не останавливает меня от допроса. Взгляд Тристана прикован ко мне, когда я продолжаю.

— Это из-за —

— Я не хочу говорить об этом.

Николас вырывается и направляется в сторону, противоположную той, куда мы шли. Раздражение закипает у меня внутри, когда он не обращает внимание на то, что я зову его. Черт, Оги придет в бешенство. Уже прошло больше пятнадцати минут с момента, как я вышла из машины.

— Ник, вернись! — кричит Тристан.

— Пусть пошел.

Николас игнорирует нас и, шатаясь, направляется в уборную. Я даже не упоминала имя Алекса, но он сразу же понял, что я собиралась сказать. Мне до сих пор кажется, что мы только вчера потеряли нашего брата. Мне не хватает его упрямого молчания и великодушия, которое он излучал.

— Что происходит?

— Ничего.

— Что-то не похоже.

— Возлюбленная Алекса с колледжа сегодня вышла замуж. Этого не было в газетах, но мы получили приглашения на свадьбу полгода назад.