Сочетание ее неожиданных, невообразимо возбуждающих действий и ее собственных слов, брошенных ею с дерзким вызовом ему в лицо, оказалось сильнее его. Джад полностью потерял контроль над собой.


Приведя в порядок свою одежду, Джад и Диана лежали обнявшись на свежем сене. Он целовал ее, Диана отворачивалась. Джад засмеялся.

— Это не смешно, — пряча у него на плече покрасневшую щеку, сказала Диана. — Я не знаю, что на меня нашло, Джад. Я никогда не думала, что могу быть настолько… настолько… распутной.

— Ты страстная, пылкая женщина, Ана. В этом нет ничего дурного. Мне следовало знать, что ты не послушаешься моего совета и явишься в конюшню.

— Совета? — фыркнула она. — Это был приказ, и ты это знаешь.

Закрыв глаза, Джад улыбнулся.

— Может быть, и приказ, но что бы то ни было, у меня были основания.

— Я знаю, ты считаешь, что леди не подобает видеть случку лошадей. Но через год у меня будет свой конный завод. Как я могу вести дело, не наблюдая подобные события?

— Меня не только это тревожило, Ана. Лошади в такие моменты могут быть опасны. Я не хотел, чтобы ты рисковала.

— Ты напрасно беспокоился. Все прекрасно, со мной все в порядке. — Она хихикнула. — Чего не скажешь о моих панталонах. Боюсь, они пропали безвозвратно.

Вспомнив о том, что только что произошло между ними, Джад вдруг посерьезнел. Освободившись из ее объятий, он сел и выругался:

— Черт побери, как я мог быть так неосторожен!

— В чем дело, Джад? Что случилось?

Джад взглянул на сидевшую рядом с ним красавицу, смотревшую на него с таким доверием и лаской, и совесть кольнула его. С самой первой их близости он всегда был так осторожен. Он поклялся беречь ее. Сейчас он понял, что клятвы не сдержал. Она, быть может, уже забеременела.

Диана коснулась его щеки.

— Что с тобой? Ты нездоров? Ты очень побледнел.

Джад снова привлек ее в объятья.

— Все хорошо, Ана. Я просто вспомнил одно дело, которым мне надо заняться.

— Не беспокойся, Джад. — Она блаженно вздохнула, удобнее устраиваясь в его объятьях. — Все твои дела будут успешны, как всегда.

Джад понимал, что должен сказать ей все, но он не захотел сейчас ее волновать. Ближайшие несколько недель ему придется поволноваться за них обоих.


— Ну что ты так на меня смотришь, Джад? Мне было не по себе утром, когда я проснулась, но все быстро прошло. Это, должно быть, жареный лук вчера за ужином на меня так подействовал. — Диана поцеловала его. — Очень мило с твоей стороны так беспокоиться обо мне, но, право же, в этом нет никакой необходимости. Знала бы я, что ты так встревожишься, я бы вообще об этом не упомянула. Пошли, Альберт уже оседлал Тора, и мне не терпится убедиться, что он добился хороших результатов в своих прыжках.

Джад не шевельнулся. Прошло немного больше недели после их свидания на сеновале. Беспокойство не покидало его. Могут ли быть какие-то признаки беременности через десять дней? — думал он. Старший из пяти детей, он часто видел недомогание матери, когда она вынашивала его братьев и сестру. А как его Ана? Было ли ей дурно из-за лука или…

Опомнившись, он поспешил на трек.

Когда он прибежал туда, он убедился, что беспокоился зря. Ана стояла, облокотившись на загородку. Тором занимался Альберт. Остановившись рядом с ней, Джад испустил вздох облегчения.

— Слава богу, я думал, ты поедешь сама.

— Я и собиралась, но, видя, как ты расстроился из-за моего недомогания, я решила не доставлять тебе лишнего беспокойства. Мне кажется, ты сам нездоров, — продолжала она, вглядываясь в его лицо. — Тебе явно не по себе. Может быть, у тебя та же болезнь, что и у внука экономки. Лицо у тебя красное. Уж нет ли и сыпи где-нибудь?

Джад усмехнулся:

— Ну, конечно, нет, любимая. Это твое нездоровье меня встревожило. А теперь я вижу, что все в порядке, и я спокоен.

— Ну и хорошо. — Диана снова стала наблюдать за Тором. — Дядя Джастин мне уже и так назадавал кучу вопросов. С тех пор как заболел мальчик и еще дочь садовника, он воображает, что все мы сляжем.

Джад осторожно смахнул с ее лба выбившиеся волосы. Как и он сам, Диана не выносила шляп. Она говорила ему, что ей нравится чувствовать на лице солнечные лучи. Мода требовала от женщин «интересной» бледности, но лицо Дианы цвело здоровьем. Джад надеялся, что ничего и никогда не омрачит ее красоту.

В этот момент Диана снова на него взглянула.

— Ну вот, ты опять.

— Опять что, любимая?

— Уставился на меня. Ты словно ожидаешь, что что-то должно случиться со мной, и это действует мне на нервы. Не мог бы ты найти себе… — Закрыв глаза, она схватилась за загородку.

— О нет, неужели опять?

Джад увидел, что она побледнела, и тревога поднялась в нем с новой силой.

— Ана, что случилось? Опять желудок?

— Нет, с желудком у меня все нормально. Но если тебе уж так необходимо знать, у меня слегка кружится голова. Это от бессонницы, и это — твоя вина.

— Моя? Последнюю неделю ты шла спать сразу же после ужина, а я до утра корпел над разными бумажными делами по поручению твоего дяди.

— Я знаю. Ты так много работал, что нам не удалось и разочек встретиться. С того дня на сеновале ты меня избегаешь. И не вздумай отрицать, потому что это правда. Я все ночи лежу без сна, думая, в чем я провинилась перед тобой. Может быть, ты… ты меня уже больше не любишь.

Последние слова она прошептала чуть слышно, но для Джада они прозвучали как крик, крик смятения и боли. Он привлек ее к себе.

— Ты зря волнуешься. Никого в жизни я не любил так, как тебя. Я бы только хотел дать тебе больше, чем несколько украденных часов в моем жалком жилище или на сеновале. Ты заслуживаешь кого-то получше меня.

Диана посмотрела ему в лицо.

— Сколько раз мне тебе повторять, что я заслуживаю и желаю только тебя. Мне не нужен великолепный дом и шелковые простыни. Я люблю тебя. С самого начала я знала, что ты не мог мне ничего обещать. Хотя я бы и хотела, чтобы все было по-другому, но я приняла эти условия и по-прежнему на них согласна.

— А твоя семья? Если что-нибудь случится и они узнают о нас, что тогда?

Она прижала пальцы к его губам.

— Я люблю своих родных, но я не позволю им решать мою судьбу. Что бы ни случилось, клянусь, я никогда не пожалею, что полюбила тебя!

Искренность ее слов и любовь, сиявшая в ее глазах, заставили Джада забыть, что они на виду у всех. Он приник к ее губам поцелуем, в котором излилось все его чувство к ней. Эта женщина значила для него все. Он внезапно понял с предельной ясностью, что никогда не сможет расстаться с ней. Будет у них ребенок или нет, он найдет способ соединиться с ней навсегда.

Детский голос, донесшийся из конюшни, прервал их поцелуй.

— Это твой кузен Майкл. Я должен обсудить с тобой кое-что очень важное, Ана. Но с этим придется подождать. Ты можешь прийти сегодня ко мне в десять часов?

— В десять? — Диана нахмурилась. — Разве ты не придешь ужинать?

— Нет, я извинюсь перед твоей тетей и скажу, что у меня дела в деревне. На самом деле мне надо кое-что приготовить до нашей встречи.

— Правда? — Диана улыбнулась. — Вы хотите сделать мне сюрприз, мистер Девлин? Джад погладил ее по щеке.

— Да, любимая, но я больше тебе ничего не скажу. Достаточно будет сказать, что этот сюрприз ты не скоро забудешь.

Майкл подбежал к ним. Он запыхался и раскраснелся от возбуждения.

— Ана, мама просит тебя прийти. Приехали Анжела с Джорджем, и у нас будет праздник.

— А что мы будем праздновать?

— Я не знаю. Мама сказала, это сюрприз.

Схватив Диану за руку, он потянул ее за собой:

— Пойдем скорее, все уже ждут, и я хочу знать, что это за сюрприз.

Диана с улыбкой взглянула на Джада:

— И я тоже.

8.

— Ребенок? Ну какой же это приятный сюрприз! — воскликнул Майкл, вскакивая со стула. — Вот если бы щеночек, было бы лучше!

Виктория остановила сына, не позволив ему покинуть столовую.

— Майкл Прескотт, ты немедленно извинишься перед сестрой за грубость.

— Майкл мне не нагрубил, мама, — вступилась за брата Анжела. — Если бы мне было пять лет, я бы тоже предпочла котенка. — Она взъерошила ему волосы. — Мне очень жаль, что ты разочарован, Майкл.

— Да ничего, Анжела. Извини меня, пожалуйста. Может быть, в следующий раз это будет щенок или котенок.

Майкл подошел к отцу, разливавшему вино:

— Можно я пойду поиграю?

— Если мама позволит. В настоящий момент она не очень-то довольна вашим поведением, молодой человек.

— Ну ладно, — вздохнула Виктория. — Только держись подальше от конюшни. Ты будешь мешать там мистеру Девлину и грумам. Если ты хочешь, чтобы мы взяли тебя на ярмарку в Вестингем на следующей неделе, постарайся вести себя как следует. Ты меня понял?

— Да, мама. Я буду хорошо себя вести, я обещаю.

Как только Майкл выскочил из комнаты, Диана подошла и обняла Анжелу.

— Я так за тебя рада. Джордж, кажется, очень доволен перспективой стать отцом.

Глядя на мужа, беседовавшего с ее родителями, Анжела улыбнулась.

— О да. Джордж любит детей и так же, как я, хочет иметь большую семью. Я думаю, он втайне надеется на появление близнецов.

— Моя мама быстро охладила бы его надежды. Она говорит, что нет ничего труднее, чем воспитывать близнецов. С одним-то хлопот полон рот, а с двумя одинаковыми можно с ума сойти.

— А ты ничего не имеешь против брата-близнеца?

Диана покачала головой:

— Нет. Между мной и Джеймсом существует какая-то необыкновенная связь. Хотя я люблю всех своих братьев и сестренку Сару, к Джеймсу у меня особое чувство. То, как мы знаем и чувствуем все друг про друга, не поддается рациональному объяснению. Когда одному из нас плохо, другой всегда знает об этом и приходит на помощь. И когда я попадала в беду…

— Джеймс всегда был тут как тут, — перебила ее Анжела. — Помнишь, когда Баркли Ивенстон пристал к тебе на балу у Холстремов? Джеймс знал, что ты в опасности, хотя никто ему ничего не говорил. Он выскочил на террасу и избил этого негодяя до потери сознания.

Диана не желала обсуждать с Анжелой события той ночи и то, к чему они привели. Она поспешила сменить тему:

— Хватит обо мне. Я хочу слышать о тебе и о будущем ребенке. Когда появится на свет мой маленький племянник?

— Месяцев через шесть. Хотела бы я, чтобы это произошло поскорее.

— Тебе не терпится стать мамочкой?

— Да нет. Меня подташнивает по утрам. Я могла бы спокойно пережить это неудобство, но Джордж вне себя от беспокойства. Когда на днях у меня закружилась голова, он пришел в ужас. Я ему объяснила, что у женщин в моем положении такое бывает, но он меня и слушать не стал и послал за доктором. — Анжела покачала головой. — Моего бедного мужа удар хватит, пока этот ребенок появится на свет.

Диана сочувственно кивнула, но мысли ее были далеко. Нечто в словах кузины привлекло ее особое внимание. Дурнота? Головокружение? Тошнота по утрам? Странное совпадение, но у нее последние дни точно такое же недомогание. Анжела говорит, что женщины в ее положении…

— О боже! — ахнула она. — Не может быть!

Анжела встревоженно на нее взглянула.

— Диана, что с тобой? Ты вся покраснела и дышишь как-то странно. Уж не подхватила ли ты эту болезнь, о которой говорил папа?

Не желая волновать кузину, Диана поспешила скрыть свои чувства и улыбнулась.

— Нет, я вполне здорова. Просто я поняла, что мне, возможно, придется скоро столкнуться с некоторыми осложнениями.

— Не могу ли я тебе чем-то помочь?

Диана перевела дух и отрицательно покачала головой:

— Спасибо за предложение, Анжела, но с этим мне придется справляться самой.


— Это несправедливо! — шмыгнул носом Майкл. — В доме со мной некому поиграть, а в конюшню мама не пускает. Того не делай, этого не делай! А что мне делать? Сидеть целый день у папы в кабинете и читать?

Он шел по тропинке, пролегавшей за коттеджем управляющего, когда увидел, как Джад вошел к себе в сопровождении двух незнакомых мужчин. Любопытный по натуре, Майкл подкрался к открытому окну. Он осторожно заглянул внутрь.

Джад расхаживал взад-вперед по комнате. Один из мужчин наливал из бутылки вино в бокал. Другой, высокий, дородный, рыжий, стоял у камина, разговаривая с Джадом. Судя по его тону и выражению лица Джада, разговор был не из приятных.

— Ты должен ехать с нами, Джад. Когда мы встречались в Лондоне, я предупреждал тебя: что-то может случиться. Теперь этого не избежать. Ронана повесят, если ты не поможешь его освободить. Джад покачал головой:

— Дермот, я ничего не понимаю. Мой брат никогда не был ни в чем замешан. Мама писала мне, что его занятия идут успешно и он хочет поступить в университет в Дублине. Как его могли арестовать за покушение на судью?

— Это дело рук твоего дядюшки. Финбар вернулся и подстрекнул Ронана и еще нескольких парней протестовать против нового налога, введенного местным судьей, лордом Керклендом. Во время перебранки в приемной судьи разбилась лампа, и Керкленд получил ожоги. Финбар скрылся, а Ронана и остальных задержали и обвинили в покушении на убийство. — Дермот обернулся к своему спутнику: — Лайэм О'Тул, хватит тебе дуть виски. Расскажи Джаду, как его дядя втянул парня в это дело.