— Алла, Алина Михайловна, я не ждал вас сегодня! — он встал и подошел к ним, а потом с тревогой спросил — Что-то случилось?

— Нет, дорогой, просто у Аллы какая-то глупая уверенность, что тебе удаться меня отговорить, и она ничего, не желая слушать, притащила меня сюда! — улыбнулась женщина, а у меня даже язык не поворачивался, назвать ее как-то иначе — Прости нас, я знаю, что у тебя работа, мы сейчас уйдем!

— Мама, оглянись, какая работа! Они сидят и играют в карты! А у нас беда, ты сума сходишь! — воскликнула Алла.

— У нас сегодня нет вызовов, а до конца рабочего дня осталось пятнадцать минут, поэтому если это важно, вы можете подождать, а потом я вас отвезу домой, и мы поговорим — предложил Борис.

— Нет, Бориска, спасибо, у меня поезд через три часа, просто Алла упряма, вот я и решила немного ее смягчить, не хочу обижать младшую дочь, как обидела старшую — ответила женщина и глаза ее стали грустными и печальными.

— О чем ты говоришь, мама! Ты никого не обижала! Это эта эгоистичная девица обидела тебя, когда сбежала из дому! — всплеснула руками Алла — У тебя потом столько проблем из-за нее было, она не заслуживает твоих слез, после того, что она натворила.

— Ты не права, родная, это я не заслуживаю ее прощения! — печально ответила женщина — Я был зла на ее отца и на своих родителей, которые выдали меня за насильника, поэтому срывалась на ней, игнорируя ее. Он ведь был очень хорошим мужем и отцом, просто напился однажды и напал на меня, а потом четыре года делал все, что я хотела, и постоянно просил прощение. Но я ненавидела его и ее тоже, — женщина замолкла, что-то вспоминая — а ведь она была просто маленькой девочкой, которая появилась в результате насилия. Она была ни в чем не виновата! Когда умер Егор, Диана моталась по бабкам, потому что я ее даже видеть не могла, а когда умерли и родители, как-то так в один год один за другим по настоянию твоего отца я забрала ее, а не сдала в приют как хотела и тем причинила ей много боли. Я ничего не хочу, не хочу нарушать ее мир и покой, я просто хочу увидеть, что она в порядке и в безопасности, а еще сказать «прости» и, что я очень сожалею о том, что была плохой матерью ей.

— Мама, да о чем ты говоришь! — закричала на мать Алла — У нее все и всегда было! Вещи игрушки, еда!

— Никакая вещь и никакая игрушка не заменит ребенку семью и любовь! — был ей жесткий материнский ответ, и Алла опешила, явно впервые видя ее такой по отношению к ней, но я ее такой и помнила — Я не дала ей ничего, кроме крыши и еды! Все игрушки и все внимание доставалось тебе, а она была никому не нужна!

— Мама!

— Молчи! Я уже приняла решение я еду к Диане, чтобы попросить у нее прощение за то, что натворила! И ты меня не переубедишь, только зря вынесла на людской суд семейное дело!

И тут до меня дошло, что она собирается делать и во мне поднялась зло и обида, ну почему, когда у меня все налаживается, появляется что-то, что все рушит!

— А ей это нужно? — спросила я, еле сдерживая свой гнев и боль.

— Что? — удивилась женщина, обернувшись на меня, и я четко увидела, как расширились ее зрачки от узнавания.

— Мне нужно, чтобы ты появлялась в моей жизни? — спросила я ее, прекрасно понимая, что она меня узнала.

— Диана! — прошептала она, смотря на меня и явно не веря своим глазам.

— Мне ничего от тебя не нужно и уже очень давно! — я говорила тихо, но решительно, стараясь подавить боль — Было время, когда я из кожи лезла вон, чтобы ты меня заметила и полюбила, но тот день 18 лет назад, когда я провела ночь в яме получив ожоги тела и когда ты ни разу не навестила меня в больнице за шесть месяцев я поняла, что чтобы я не делала, это бесполезно. Ты хоть знаешь как страшно лежать в больнице и думать, что ты умрешь, а рядом совсем никого нет!

— Дианочка, прошу тебя…! — взмолилась женщина, но меня уже было не остановить, я не могла больше молчать и скрывать свои чувства, поэтому я просто решила выговориться.

— Я ждала тебя там, в яме, а потом и в больнице, после операций, когда тело болело так, что кричать хотелось. Но ты так и не пришла! Ко мне приходил человек, который рискнул полезть в кипяток, чтобы вытащить маленькую напуганную девочку, навещал его сын, которому было жаль девочку, поэтому он предложил ей дружбу и заботу, но ни разу не пришла та, кого я так ждала. В те месяцы я просто поняла, что никому не нужна и решила стать тем, кто будет помогать таким как я! Я сбежала и встретила тех, кто стал моей семьей, жалею ли я, нет! И никогда не пожалею! У меня две сестры и младший брат, которых я люблю мама, и папа, которые все за меня отдадут и в этой жизни ты мне не нужна так, что даже не смей появляться на пороге этого дома, ты не достойна, чтобы просто находиться рядом с этими людьми! И моего прощения ты никогда не получишь!

Взглянув на часы, я поняла, что рабочий день закончен, поэтому схватила свою куртку и выбежала прочь из комнаты, даже не отреагировав на отчаянный зов сестры.

Мои ноги сами несли меня прочь, а все о чем я могла думать это то, что не хочу ее видеть не хочу ее знать, и о господи, как же мне больно!

Я пришла в себя от холодного ветра, который дул мне прямо лицо и поняла, что нахожусь возле той проклятой ямы, где я осознала всю страшную правду. Сев на край ямы, я смотрела вниз и вспоминала ужас той ночи, когда услышала слова, которые надеялась никогда не услышать, а на практике испытала безумную радость, услышав их.

— А ты нисколько не изменилась колючка! — сказал мне Борис, стоя за моей спиной.


Я старался ее забыть, честно старался. Тогда когда отец привел меня в ту палату, к девочке замотанной в бинты с грустными глазами, я испытал шок и желание позаботиться о ней. Сам не знаю почему, но я стал ходить к ней почти каждый день, в тайне от родителей и друзей, ведь для одиннадцатилетнего пацана самое страшное это потерять уважение друзей, а это неминуемо, если он дружит с девчонкой, вот я и бегал тайком.

Приходя к ней, я проводил с ней часы, иногда пропуская занятия, чтобы побыть с ней, ведь с ней было так спокойно. Она напоминала мне колючку, поэтому я ее так и звал, колючка. Как-то так получилось, что я даже имени ее не знал, она была просто колючкой для меня, моей маленькой колючкой, без которой я просто не мог. А потом, потом я сделал все, чтобы забыть ту девочку, ведь она предала мою дружбу.

Мы частенько спорили можно ли прощать, она говорила, «нет» и доказывала это, я говорил, что прощать нужно, особенно близких, и тоже доказывал это. Между ними была особенная связь, я чувствовал ее грусть и печать и боль, поэтому старался заставить ее улыбнуться, приносил сладости, протаскивал игрушки, купленные мной на накопленные карманные деньги, она же дорожила моим обществом и искренне радовалась, когда я приходил, хотя и скрывала это за грубостью. В день ссоры я тоже пришел к ней и опять возник этот спор.

— Если так судить — сказал я ей тогда — то, то, что твоя мама не простила отца это правильно!

И тут же замолк, увидев ее боль и отчаянье.

— Ты ничего не понимаешь! — воскликнула она, стараясь сдержать слезы.

— Прости! — взмолился я, понимая, что причинил ей боль

— Нет, уходи! И лучше больше не приходи! — вскрикнула она — Я не хочу тебя больше видеть!

Я встал и собираясь уйти, но потом замер и тихо сказал.

— Твоя мама во многом не права и я признаю, что она плохая мать, но если ты будешь дуться на нее, ты испортишь себе жизнь, вместо того, чтобы идти вперед и развиваться, я приду завтра, пока.

И я ушел, а вечером пришел к отцу, который даже и не подозревал, что сын ходит к малышке, и рассказал ему историю, только не говоря, чья она спросил совета, а отец тогда сказал.

— Дай ей время сынок и не дави. Будь другом и рядом, со временем она простит и примет все как есть.

— Спасибо тебе отец!

А на следующий день, когда я пришел к ней, выяснилось, что ее выписали, и она мне об этом даже не сказала. Оставив только записку с тремя словами

«Не ищи меня!»

Сначала я искал ее, но адреса мне никто не давал, а потом зародилась обида и горечь, я замкнулся в себе, постаравшись выбросить эту малышку из своей головы и сердца, решив, что она использовала меня, чтобы скрасить одиночество.

И вот я смотрю на ее прямую спину, и вижу красивую молодую женщину, а в моем сердце просыпается нежность и желание защитить, которые я думал, что похоронил в те месяцы.

— А ты нисколько не изменилась колючка! — сказал я, не зная, как к ней подступиться.

— Значит, узнал? — спросила она, внимательно глядя на меня

— Уже несколько недель как — ответил я, присаживаясь с ней рядом на краю ямы.

— А почему молчал? — спросила она с легкой улыбкой, которую я считал когда-то, верхним пределом ее счастья.

— Потому что ты исчезла и просила не искать — ответил я ей.

Я видел, как ее лицо погрустнело, а потом она сказала.

— Прости, я была не права.

— Я тоже был тогда не прав, прости — улыбнулся я ей, чувствуя тот покой, который когда-то испытывал рядом с ней.

Мы оба молчали думая каждый о своем, как и в те далекие месяцы и вдруг она спросила.

— Ты же ее не любишь?

Я знал, о ком она спрашивает.

— Нет, не люблю — ответил я, честно.

— Тогда почему ты с ней?

— Ее мой отец благословил, — ответил я — он умирает, и я решил доставить ему удовольствие.

— Пожертвовав собой? — удивилась она.

— Он не раз жертвовал собой ради нас, я хочу хоть чем-то его отблагодарить, чтобы он был счастлив, хотя бы в последние месяцы!

— А как же ты сам? — она внимательно смотрела на меня, и я видел ее участие и понимание, в отличие от других, она меня всегда понимала меня.

— Я справлюсь!

Она только кивнула, и снова мы молчали, глядя на грязную воду, а потом я спросил.

— Так что я должен сделать?

Наши взгляды встретились, мы оба знали, о чем речь, поэтому она даже и не стала спрашивать и просто честно ответила.

— Я не знаю.

— Тогда у тебя есть еще две недели, чтобы придумать.

Она только улыбнулась. Мы когда-то поспорили, что она не станет спасателем, она стала и теперь я ее должник. Я и тогда не знал, что она может попросить, а теперь даже гадать страшно.

— Можно я навещу твоего отца? — спросила она, как-то робко и неуверенно.

— Конечно! — воскликнул я, радуясь, что она сама попросила и мне не надо думать, как ее попросить об этом — Он будет очень рад тебя видеть!

Я видел, как просияло ее личико, и почувствовал, как разливается тепло радости в моей груди, ведь я вызвал ее улыбку, но потом, взяв себя в руки, я добавил.

— Но не сегодня, у тебя был тяжелый день, тебе нужен отдых, пошли, я отвезу тебя домой, а завтра вечером организую вашу встречу.

Она внимательно посмотрела на меня, я ждал возражений, но так и не дождался их, она просто встала и пошла к моей машине.

Ехали мы, молча, но нам были не нужны слова, как и тогда в детстве, мы общались взглядами и жестами и лишь тогда, когда мы подъехали к отелю, она сказала.

— Спасибо тебе за то, что подвез.

— Пожалуйста! — улыбнулся ей я.

Она начала выходить, но потом замерла и тихо быстро проговорила, будто боясь, что не сможет сказать.

— Спасибо, что не стал говорить о ней, для меня очень много значит этот вечер, и чтобы я тебе тогда не говорила, я очень ценила, что ты рядом, прости меня, что обидела.

Потом она вышла и быстро вошла в здание отеля.

Я же еще несколько минут смотрел ей в след, а потом поехал к родителям. Открыла мне мать и сразу попыталась утащить на кухню, но отец, увидев меня, просто сказал.

— Люд, он пришел ко мне и по делу.

— Ох уж ваши дела! — всплеснула руками мама, — Посмотри какой он худой, просто слов нет, а все дела!

— Мам, у вас завтра гости будут, и я буду, вот и покормишь — улыбнулся я ей.

— Это кто еще? — удивилась мама.

— Ее зовут Диана, отец спас ей жизнь восемнадцать лет назад — ответил я ей, внимательно глядя на отца и видя, какая радость появилась на его лице.

— Та самая! — удивленно переспросила мама, переводя взгляд с отца на меня.

— Да, мам, та самая восьмилетняя девочка, которую папа так часто навещал.

— Ты ее нашел? — спросил отец, и я увидел слезы радости на осунувшемся от болезни лице

— Не я, пап, — честно ответил я — ее привела к нам жизнь.

Остаток вечера я отвечал на кучу вопросов родителей о Диане и домой попал только после полуночи. Ложась спать я думал о том, что так и не сказал своему отцу. Она все та же маленькая испуганная девочка, в душе которой много боли, но при этом она имеет то, о чем так мечтала в детстве — семью. А значит, все же она правильно сделала, что сбежала из дому в поисках счастья.