И жена тоже, почти что назавтра. Потом добрые люди сказали, что жена за нами следила и ждала, когда эта меня бросит. Чтоб мне было совсем хорошо. Ничего. Продали отцовскую квартиру на Малой Никитской, купили целых три — мне, жене и сыну, да ты все сам знаешь…

* * *

— Знаю, — сказал я. — Кстати, как сын?

— Все так же, — сказал он. — Бездельник и дурак. Зато я его этим летом спас от смерти неминучей. Я же говорил, он сдает квартиру, и на эти деньги снимает домик во Вьетнаме. Мало того что буддист — еще и дикий нахал. Написал, что жильцы задержали плату, и чтоб я, значит, разобрался. Я ответил: «Еще одно такое письмо — лишу наследства. Не хвор сам приехать. Присмотреть за своей квартирой. Которую я тебе подарил». Он приехал в Москву — а там у них цунами. Деревню, где он жил, совсем смыло, вместе с населением. Он ко мне ворвался: «Папочка, спасибо!». Да пожалуйста! Только денег не проси — все равно не дам.

Но не в том дело. А дело в том, что приехали мы сегодня, то есть уже вчера, то есть уже в прошлом году, смешно! приехали мы с Леночкой к ней. Время — половина двенадцатого. Квартира очень-очень, откуда у нее, кстати?

— Она удачно вышла замуж, — сказал я. — А потом удачно развелась.

— Ага, — он замолчал и молчал довольно долго.

— Ну и что, в конце концов? — спросил я.

— Да ничего! — закричал он, вскочил с кресла и стал ходить по комнате. — Глупая женская месть. Привела меня к себе, почти что соблазнила — зачем? Чтобы сказать, какой я гад и подонок, как я ее унизил и оскорбил сначала тридцать лет назад, потом двадцать лет назад! Ну и память у вас, бабушка! — злобно засмеялся он. — Привела к себе, чтобы сидеть передо мной, скинув туфли, красиво забравшись с ногами на диван, с бокалом шампанского, при свечах, издевательски хохотать и говорить, что мне не обломится!



— Ну, а что ты?