Аrdеnсу Drеаmеr

Раба для моих забав


ГЛАВА 1

Кирилл Александрович откровенно скучал. Каждый год в начале мая ему необходимо было потратить около пяти своих драгоценных часов, вальяжно заседая на стуле и рассматривая очередного студента, который мечтал попасть к нему на работу. Хотя правильней всего сказать в одну из фирм его корпорации.

Конечно, сам лично он их не отбирал. Бля, как будто заниматься ему больше было не чем. Рядом за длинным столом сидело его четыре доверенных человека, которые занимались кадровым подбором. Да и весь набор счастливчиков проводился несколько дней. Он же присутствовал только на первом и то не все время, а так просто номинально для местного телевидения и газет. Дабы в скорее его имя вновь появилось в заголовках с благородной стороны: "Ольховский дает шанс на будущее молодежи" или "Ежегодный набор молодых специалистов лишь укрепляет позиции Ольховского как на деловом рынке, так и на социальном". Конечно, эти заголовки утаивали истинную выгоду от этой возни, которую как имел он, так и отец его бывшего однокурсника и друга — ректор данного университета.

Скучно ему стало не только именно сейчас. В последнее время ему много чего проелось, все казалось пресным, потерявшим свои краски. Так что череда соблазнительных молодых студенток, посылающих зазывные улыбки, была скорее веселящей, нежели привлекающей взор. Хотя после парочки таких призывов его член даже приятно потяжелел, отвечай на немое приглашение. Да, давненько он что-то получал разгрузку. Ни разу после того как неделю назад выгнал последнюю любовницу. Дорогая шлюха поднадоела ему. Все в ней было наиграно и фальшиво. Хотелось чего-то нового, некого разнообразия. Ложащиеся под него с радостью потаскухи очертенели. Он так и видел в их глазах скользящий знак доллара, увеличивающийся в размерах с каждым минетом, трахом или аналом. Суки. Настоящие злобные суки.

Сейчас же перед ним появлялись только умненькие девушки, учащиеся на стипендию, жаль только что в глазах их горел такой же алчный блеск, слишком хорошо знакомый мужчине. И все это заставляло Кирилла откровенно скучать. А скуку мужчина просто ненавидел.

Так было до тех пор, пока в аудиторию не вошла она. Застегнутая на все пуговицы белая блузка, темно-синяя юбка-карандаш прикрывающая колени, туфельки на невысоком каблучке, который никак нельзя назвать сексуальным, собранные в пучок на затылке светлые волосы и небесно-голубые глаза.

Чистая. Невинная.

Кровь моментально прибыла в его орган, заставляя тот отдаться приятным напряжением под молнией брюк. По венам потекла раскаленная лава, и первое слово, прозвучавшее в его похотливых мыслях, было "хочу". А то, что Ольховский хотел — всегда получал. Она села на стул перед комиссией с прямой спиной и прижатыми друг к другу коленками, немного нервно сжимая пальцы, но уверенно смотря вперед.

Кирилл ни одним жестом не выдал своей заинтересованности, хотя дикий доминантный самец в его душе метался в мыслях от желания схапать в свои объятия молоденькую самочку. Что же было в ней такого особенного, что так отличало ее от всех предыдущих студенток? Возможно отсутствие алчного взгляда в его сторону, а лишь мимолетное любопытное скольжение глаз, возможно надежда, которую она так и источала, возможно невинный и слишком простой вид. Все же он не мог ответить, что именно это было, но как ни странно мужчина с первого взгляда понял, что она идеальная добыча, которая будет сражаться до последнего, подогревая его азарт и развеивая скуку.

— Представьтесь, пожалуйста, — произнесла его менеджер по персоналу, курирующая набор молодых сотрудников в большинстве его фирм.

— Екатерина Гущина, двадцать лет, специальность экономика предприятий.

Екатерина, Катя, Катенька, Котенок, словно дивный деликатес мысленно испробовал он ее имя. Славное такое, нежное, простое и притягивающее, как сама девушка.

Дальше на нее посыпался град неважных для Кирилла вопросов. На какую должность хотела бы пойти, как у нее со знанием предмета, основные понятия по экономике, ее прогнозы и мнения, что его ни капли не интересовало. Хотя он отметил, что девушка дольно таки смышленая, только это не та область, в которой он ее задействует.

Полностью равнодушный снаружи и кипящей бурей похоти внутри, он понимал, что не желает идти по медленному пути завоевания. Не то желание проснулось в его темной душе, совсем не то. Он хотел ее немедленно, сегодня, хотя и здесь себя разочарует и перенесет исполнение этого желания на завтра. Сначала нужно тщательно изучить объект, и лишь потом затаскивать в свою берлогу.

Время собеседования, наконец, вышло, и Катя незаметно облегченно выдохнула, что не укрылось от изучающего взгляда мужчины, и, попрощавшись, покинула аудиторию. Как только за ней закрылась дверь и комиссия приготовилась к обсуждению, он резко поднялся со своего места.

— На этот раз с меня достаточно, как и прежде выбор остается за вами. До свидания господа.

— До свидания Кирилл Александрович, — почти хором пропели его сотрудники и преподаватель университета.

Мужчина в сопровождении своего телохранителя направился к двери, и, толкнув ее, ощутил на своем пути преграду.

— Ой, — услышал он невольный девичий возглас, голос который эти пол часа ласкал его уши, заставляя представлять, как она будет стонать и хрипеть под его телом и руками.

— Будь осторожна, — с явным предупреждением и скрытым мотивом произнес он. Хотя никакая осторожность не спасет девушку, если он выбрал ее в качестве своей жертвы.

— Простите, пожалуйста, — покраснев, затрещала Катя, и ее румянец лишь подтолкнул его к осознанию правильности своего решения.

Такой румянец идеально будет смотреться на ее лице после того как он жестоко и плодотворно выебет ее. Кирилл уже мечтал об этом идеальном румянце и спутанных, мокрых от пота белокурых волос.

Девушка потупила взгляд, и еще раз промямлив извинения, развернулась и быстрым шагом поспешила убраться от него подальше. Он уловил еле заметный страх, или скорее предчувствие в ее попытке бегства, и снова порадовался ее уму. Эдакая новизна в его сексуальной жизни.

Покинув здание университета с черного входа, он уверено разместился на кожаном сиденье своего Веntlеу, в то время как телохранитель Серый, он же Сергей Романович Донов, что был также начальником его личной безопасности и доверительным лицом, уместился спереди.

— Я хочу ее, — просто произнес мужчина, как только за Серым закрылась дверь машин.

— Эту цыпочку, что прижалась к двери?

— Да. Узнай о ней все. Доклад завтра с утра.

— Проще простого, — усмехнулся мужчина.

— И подготовь мой особый дом. Завтра вечером я хочу увидеть ее там.

— Зацепила?

— Я же сказал, что хочу.

— И так можешь получить, возьми на работу, — предложил его секюрити.

Только нескольким людям было позволено так вольно общаться с ним. И к счастью для Серого, он входил в этом число. И не просто входил, а был среди первых лиц, тех с которыми он мог разделить женщину или скрыть преступление. Такое как похищение.

— Я хочу прямо сейчас. Мнимая игра в принца меня не интересует. Хочу ее связанной и в моей власти.

— Как прикажешь босс.

И Кирилл лишь усмехнулся. Он прикажет. Он многое ей прикажет. А за неповиновение, которое она сто процентов ему выкажет, получит вдвойне. Ведь так приятно укрощать дикую лань.

* * *

"Черт, черт, черт" — мысленно ругала себя Катя, идя по заполненному студентами коридору. Ну, нафиг она прислонилась к той двери, не могла хоть в сторону отойти, а лучше вообще скрыться в туалете.

Мало того, что опозорилась, так еще перед самим Ольховским. Девушка перевела дыхания, пытаясь привести нервы в порядок. Почему-то еще на самом собеседовании ее будущий работодатель всколыхнул ее. Нет, не в приятном смысле слова. Что-то было такое в его глазах пугающее и отталкивающее от себя. То, как он смотрел на нее, вызвало в теле холодную дрожь. Словно владел ею, полностью, каждой косточкой. Она снова повторила себе, что это ее просто глупые выдумки. Какое дело такому мужчине до нее, скорее всего он ее даже не запомнил. И все же мерзкое чувство не хотело покидать душу. Что-то на грани интуиции, что-то, что она запихнула за фразу разгулявшейся фантазии и постаралась забыть.

Зря, иногда просто стоит доверять своему шестому чувству.

* * *

Сегодня девушка как никогда поздно возвращалась домой после вечерней смены в кафе. Оля, ее сотрудница, отпросилась пораньше, свалив обязанности по закрытию заведения на нее. Девушка потушила свет, и вышла на улицу. Быстро повернув ключ на два щелчка, она положила его в сумочку и направилась по полутемной уличке в сторону вокзала. В час ночи отправлялась ее электричка, и Катя необходимо на нее успеть. Тут и пройти то было не много, всего два квартала. Да и не первый раз. Хотя чаще она выходила на освещенный проспект, но это забирало время.

Полумрак улочки напрягал, и девушка старалась идти быстро. Все произошло так молниеносно: визг колес машины, сильные руки, схватившие и вталкивающие ее в тонированный автомобиль, белый платок на лице и ощущение нахлынувшего сна. А после губительная темнота.

* * *

Он был доволен. Безмерно удовлетворен, смотря на скрученное на матрасе девичье тело. Ее руки были связаны за спиной толстой веревкой, ноги соединены вместе чуть выше косточек, а на голове надет мешок. Единственное, что раздражало его в этом виде — ее одежда. Отсутствие любой преграды для его взора сделало бы картину поистине эротичней.

Девушка тихо вспыхивала, дрожа от страха и пережитого стресса. Подойдя к ней, он сжал ее плечи и заставил встать на колени, а после сдернул с головы мешок. Ее светлые волосы сбились в запутанную кучу, а глаза были опухшие от слез. Катя прищурилась, стараясь рассмотреть своего похитителя, но резкая смена темноты на свет вызвала в глазах лишь черные блики. Только когда ей наконец удалось привыкнуть к освещению, девушка в ужасе закричала, прекрасно узнавая мужчину стоящего перед ней.

— Вы?

— Привет, котенок, — ласково и удовлетворенно произнес Кирилл.

— Господи, почему? Отпустите меня, пожалуйста, отпустите, — нотки паники стали прорезаться в голосе девушки.

— Зачем? Ты только что прибыла в мои руки, и вряд ли я скоро решу с тобой расстаться. Пока я не наиграюсь ты полностью в моей власти.

— Это незаконно. Меня будут искать, и вас посадят.

— Вряд ли, — засмеялся он, — ты живешь с матерью, отца нет, родственников нет. Мать простая учительница. Связей нет. Знаешь сколько таких девушек пропало в нашей стране без вести и о них больше никто не слышал? А сколько русских продается в рабство? Ты не станешь исключением. Да и кто будет искать тебя у меня? Так что не стоит тебе надеется на нашу доблестную милицию. А мать заявление напишет, пару раз в отделении появиться, там разведут руками и дело с концом. Кому ты нужна, простая студентка? Только мне.

— Пожалуйста, — заплакала Катя, прекрасно понимая, что он прав, — пожалуйста…

Мужчина подошел к ней и сжал пальцами ее лицо, сильно надавливая на щеки, так что девичьи губы выпучились вперед.

— Ты теперь моя рабыня, моя игрушка, моя девочка для забав. Привыкай к этому. Я буду делать с тобой все, что захочу: кормить, раздевать, трахать в рот, в пизду, в анус. Я буду твоим первым мужчиной, научу тебя многим вещам, а постепенно ты станешь сама просить меня о них. Ты — шлюха. Моя шлюха.

Девушка лишь в ужасе смотрела на него, не в силах ничего вымолвить из-за его крепкого захвата. Его грубые слова впились в ее мозг, давая четкое представление, с какой целью ее доставили ему. В мыслях всплыли картинки с интернета, которые часто сейчас попадаются на глаза, но Катя не могла даже представить себя в этой роли. Сексуальное рабство — вот, что ждало ее в мужских руках.

Паника заполнила каждую частичку тела, отдаваясь громким стуком сердца и стеснением в висках. Пульс забился, словно пойманная птичка. Челюсть свело от боли, а тело ныло от неподвижности. Веревки впились в кожу, оставляя следы, которые еще не скоро исчезнут. Первые из многих, что появятся вскоре на ее теле.

Толкнув ее опять на матрас, Кирилл подошел к столу и взял большие ножницы. Глаза Кати расширились, когда он вновь подошел к ней, держа их в руке. Она замотала головой, но двинуться с места не могла, и ей оставалось лишь смотреть, как он приседает возле нее и подносит их к ее телу. Первой жертвой ножниц стала юбка, что и так сбилась возле попы, почти открывая хлопковые трусики. Да, девушка предпочитала не эротическое белье, а простое и удобное, за что сейчас была благодарна. После того как изрезанная ткань была отброшена в сторону, его руки переместились вверх и ножницы принялись за блузку.