А это бы многое объяснило, думал Макс. Но потом снова воспротивился:
— Юр, ну, ты знаешь, она меня не только как учителя видела!
— И что, она о тебе узнала что-нибудь, недостойное героя?
— Например, то, что я ревнивый.
— Макс, — пошел Юра на попятную, — я ни в коем случае не хочу тебя дезориентировать или убедить в том, чего на самом деле нет. Может быть, я и ошибаюсь. Тебе, честно говоря, виднее.
Юра хорошо знает своего друга! Эту тему можно не продолжать: Макс и так уже задумается над происходящим. Макс неглупый пацан, достаточно просто показать ему альтернативный путь, а дальше он разберется уже самостоятельно; нет никакой нужды вести его за ручку.
— Как у тебя с Жанной? — Максим лихо перевел разговор на другую тему.
— Все отлично! — ответил тот и неудержимо заулыбался. — Ребенка ждем.
Следующим событием, выключившим Максима из аварийного режима, была смерть Наташиной бабушки. Так, ничего особенного, старый человек… Женина мама. Просто Евгения, оставшись без последнего родителя, была в таком унынии, что организовывать похороны пришлось Максиму. Алексей, видимо, сам, без жены, сделать ничего не может. Ничего не может, кроме как подглядывать, как его дочь принимает душ, старый козел.
Наташа очень расстроилась, узнав, что бабушка умерла. На похороны она не приехала — это слишком трудоемко, и поэтому чувствовала свою вину. Бабушка выращивала ее до школы, бабушка сумела сделать детство Наташи счастливым, бабушка заложила основу в Наташино воспитание, а Наташа взамен даже навещать ее почаще не соизволила, хотя старушка живет в самом центре Сочи — все дороги ведут к ней. Жила.
Наташа дожидалась его дома. Он в клубе, у него теперь каждый день — рабочий. Так было еще летом, в последнюю неделю перед Наташиным отъездом, но только сейчас она сумела понять, что с началом учебного года свободного времени у Макса не бывает. Она отлично знала, что вечером Максим занят и не сможет ее встретить, но приехала именно вечерним поездом, хотя выбор был. В Сочи оказалось холодно и неуютно, впрочем, после запакованной снегом Москвы это был просто рай. Мокро. Раньше Наташу это всегда раздражало, а теперь вызывало лишь снисходительную улыбку: всего лишь мокро, а эти зажравшиеся сочинцы еще и недовольны! На вокзале, едва сойдя с поезда на перрон, попала под обстрел местных аборигенов, предлагающих квартиры. Сейчас, зимой и ночью, их, несомненно, значительно меньше, чем летним днем, но Наташа была удивлена: не ожидала увидеть даже этих троих. С гордостью ответила: «Нет, не надо. Я сочинка. Мне есть, где жить». Не стала оставлять чемодан в камере хранения и не захотела сразу с поезда бежать к Максу в клуб, поэтому взяла такси и поехала в Дагомыс прямо с вокзала, как полагается среди вокзальных таксистов — втридорога.
Успела искупаться, высушить волосы, сделать легкий макияж — а как же, ведь Макс увидит ее после долгой разлуки, и надо быть на все сто! Может, конечно, Макс вернется домой практически утром и, как всегда после клуба, грохнется в кровать носом в подушку, но Наташа на всякий случай устроила в комнате намек на романтическую атмосферу. Весь намек заключался, пожалуй, только в освещении (Наташа включила один ночник, вкрутив туда привезенную из Москвы лампочку красного цвета) и в шелковом постельном белье (которое Наташа тоже привезла из Москвы). Раньше у Макса никогда не было шелковых простыней, да и Наташа тоже не знала, что это за ощущения, поэтому сейчас, едва застелив темно-бордовую ткань, распласталась на кровати и принялась жадно скользить по простыне ладошками и пяточками. Даже смотреть на эту кровать теперь — праздник, а уж щупать — вообще запредельные эмоции. Ну и, конечно, музыка: без нее Наташе даже счастье не в радость.
Макс вернулся без четверти четыре. Наташа ждала его у окна на кухне, время от времени от скуки перебегая к окну в комнате, наверно, рассчитывая, что оттуда будет видно, что Макс уже приехал. Но когда он на самом деле приехал, в окнах уже не было никакой необходимости — присутствие любимого Наташа достоверно определила по сердцу. Шел довольно сильный дождь, но Максим, выйдя из машины, пару секунд стоял и смотрел на окно, где на фоне тусклого ночника стоял безошибочно узнаваемый тоненький силуэтик. Время пронеслось, как пуля. Кажется, она только недавно уехала; соскучиться не успел, честное слово! Пожалуй, так можно жить в разных городах. Не проблема. Только вот КТО в образе его любимой девушки вернулся из Москвы на этот раз?
Оказалось, это страстная и неудержимая любовница. Невзирая на его кроткие просьбы дать ему поспать перед школой, втуляла ему только одно: она соскучилась. Потом смилостивилась и предложила:
— Я согласна помучить тебя всего пару минут. А ты согласен так быстро?
Впрочем, вопрос был чисто символический. Никто ни о чем его фактически не спрашивал. Его усталое, податливое тело просто очистили от одежды и бросили томиться в кровать.
Не ожидал от себя такой резвости — и это после целого дня и половины ночи работ. С каждым ее поцелуем, привычным, и в то же время необыкновенным, новым; с каждым ее взглядом, повзрослевшим и счастливым; с каждым прикосновением к ней, маленькой и любимой, просыпался все явственнее и с увлечением следовал всем ее указаниям. Хотя в две минуты все равно не уложился: не только мозги, но и весь остальной организм был утомившимся и заторможенным. И только засыпая в ее объятиях через полчаса, бормотал ей на ушко:
— Малышка, ты прелесть. Я уже, кажется, успел забыть, что такое женщина. Я так рад, что ты приехала…
А Наташа долго еще не выключала светильник. Лежала с Максимом рядом, перебирала его волосы, светлые, только чуть темнее у корней, пропахшие сигаретным дымом и словно даже впитавшие атмосферу ночного клуба. Время от времени целовала его лицо осторожно, чтобы он не проснулся. Очень хотелось, чтобы и он сейчас лежал и смотрел на нее вот так же, часами напролет, гладил ее плечико, целовал виски. Но он устал.
На секундочку прикрыла глаза, как у Максима зазвенел сотовый. Это будильник, уже семь утра. Макс мучительно просыпался минут двадцать. Через час все же уехал на работу, даже не позавтракав.
Часам к двенадцати Наташа успела немного выспаться, собраться и приехать к нему в школу, но у него как раз шел урок полового воспитания, и он просто выставил ее за дверь, сказав, что сюда можно только пацанам, это их время. Она обиделась, но Макс этого не заметил.
Ничего страшного. Просидела два урока с Андреем. Случайно обнаружила, что Катя уже неделю не ходит в школу: воспитательница продленки сказала, что Катя болеет. И Макс совершенно спокойно это подтвердил. Правда, потом добавил виновато:
— Я уже полторы недели с ней не виделся. Столько работы, Новый год же скоро!
Катя обрадовалась Наташиному приезду, казалось, намного больше, чем Максиму. Дома были и Виктор (только что с вахты), и Мария Анатольевна (вечная домохозяйка), а Катюха, как младенец, укутанный в одеяло, лежала на диване в зале и равнодушно щелкала из своего кокона пультом телевизора. На новенькой деревянной табуретке неподалеку стояли баночки с лекарствами: детский сироп от кашля, крем для растирания грудки и спинки, «закапывалка» для носа. Наташа села рядышком с дочкой на край дивана и поправила под Катей маленькую подушечку с белой наволочкой и нарисованными медвежатами. Катя уже такая большая — Наташа поняла это, как только вспомнила ее четырехлетнюю, висящую у Максима на плече и дрыгающую крохотными ножками в тапочках-зайцах.
— Почему тебя так долго не было? — хныкала Катя, расположившись у Наташи на шее и шмыгая носом.
— Да разве долго? — ласково шептала Наташа. — Столько же, сколько и в прошлый раз.
— Нет! — упрямо твердил детский голосок. — В этот раз намного дольше!
И ноль внимания на отца. Максим стоял, стоял на коленях рядом с девчонками, потом поднялся и вышел из комнаты.
— Конечно, обижена! — вполголоса говорила ему Мария Анатольевна на кухне. — Целыми днями только и ждет, что ты придешь. Подружки вчера со школы навещали, так она хоть немного повеселела. Говорю ей, позвони папе, скажи, что соскучилась, но у нее уже сейчас гордыня перевешивает. И жена твоя хороша! На полгода уезжает…
— Так, все, хватит! — психанул Макс и, нервно встав из-за стола, побрел к отцу.
А Виктор уже, оказывается, был в комнате с Наташей и внучкой. Максим увидел это, когда проходил мимо зала и остановился у открытой двери. Вошел, но подходить к своей семье не стал, только застыл и прислонился плечом к дверному косяку. Долго так стоял, прислушиваясь к неторопливому, тихому разговору Наташи с Виктором и просыпаясь от неожиданно громких, счастливых реплик Катюшки.
Папа у него просто супер! Когда Макс рассказал отцу о Светкиной беременности и попросил сохранить это в тайне (очень просил, очень), Виктор только хмыкнул в ответ: «Ты забыл, кто твой отец? Моряки умеют хранить секреты, не сомневайся». Оказалось, действительно умеют. Виктор ни в чем не упрекал, не заставлял на Светке жениться, только предположил, что Наташа об этом все равно узнает. А поскольку у нее еще вся жизнь впереди, она, возможно, не побоится бросить Макса и найти кого-то более свободного. Хитрец, советовал побыстрее и с Наташей ребенка сделать, чтобы она никуда не ушла. Макс что-то твердил отцу про деньги, про то, что не сможет прокормить столько людей, ведь тогда еще и Наташа окажется на иждивении, а Виктор лишь обещал в ответ: «Справимся!» и ухмылялся по своей вечной привычке: «Конечно, твои жена и дочь столько едят, что их не прокормишь!»
Сложись все иначе, могло бы быть трое детей. Здорово, конечно, но только он и с одним не справляется. Уже полтора года Катина жизнь — на два фронта. На три: еще и школа. Значит, ему, Максиму, в Катиной жизни отведена только третья часть. И это было бы в лучшем случае! Ведь в этом учебном году Катя, вроде бы, и пяти раз не побывала в Дагомысе, а у нее там комната после ремонта — просто цаца. Но Максу ведь каждый вечер на работу в клуб, а оставлять дочку одну на полночи — как-то страшно. Да и не согласится она: боится темноты, а вдруг электричество вырубят! А вдруг еще и раньше, чем она заснет… Она ж с ума сойдет! Остается надежда лишь на бабушку да на дедушку… И вот результат.
— Вы разграбили мое сокровище! — раздался от двери невеселый, хоть и с улыбкой, голос Макса.
А Наташа вообще по полгода отсутствует, но Катька не злится на нее так, как сейчас на Макса. Впрочем, Виктор тоже всю жизнь отсутствовал, уходил в море то на два месяца через два, то на полгода, как Наташа; а бывало, только успеет вернуться с вахты, как снова просят заступить. И Максу и в голову никогда не приходило сердиться на отца за это. Это его работа. А Катя злится, потому что папа никуда не уехал, а просто перестал уделять ей внимание. Она привыкла всю жизнь быть заласканным цветочком, как говорит Инесса. Виктор и Мария Анатольевна вовсе не такие нежные, как Макс. Может, поэтому Макс такой «приставучий» — не мыслит себя без физического контакта с дорогими ему людьми, словно компенсирует недостаток нежности в детстве.
Оглянувшись на расстроенное лицо Максима, Наташа предложила своему свекру:
— Виктор Карлович, пойдемте на кухню!
— Почему «Карлович»?! — возмутился капитан, вставая в полный рост. — Разве, когда мы с тобой знакомились, я сказал, что я Карлович? Я представился, как Виктор, так меня и называй! Ты из меня старика какого-то делаешь…
Так и бухтел этот старик, пока Маша не сунула ему в руки сладкий крендель. Наташа смеялась и, стараясь не мешать по кухне Марии Анатольевне, аккуратно заваривала чай на всех.
Мария Анатольевна еще относительно молода, ей пока даже нет пятидесяти. И выглядит неплохо, но с одной оговоркой. Она домохозяйка (муж против того, чтобы она работала, ведь он сам достаточно зарабатывает), и, как истинная домохозяйка, Мария Анатольевна носит заурядные, неприметные халаты, не делает макияж, за исключением тех случаев, когда выходит из дома. И вот тогда и проявляется вся неопытность в визажных делах! Стандартная красная помада на продолговатых, почти не объемных губах; румяна, как во времена ее молодости; черная тушь на каждой ресничке — редкой, недлинной. А ведь она полновата, и лицо у нее такое кругленькое, даже без морщинок! Это лицо бы да Наташе в руки… Уж Наташа-то в имидже разбирается! Этому кругленькому лицу сменить бы румяна на персиково-бронзовые, чтобы визуально подчеркнуть скулы… Глаза у нее карие — совершенно «немаксимовые». Зато рот — точно, как у Макса. И красная помада здесь неуместна.
Нет, задавая вопрос, Наташа не задумывалась, стоит ли об этом спрашивать — почему бы и нет. Но впервые в жизни решилась обратиться к этой женщине по-другому, не так, как раньше:
— Мам, а Вы с косметикой экспериментировать не любите?
"Работа над ошибками" отзывы
Отзывы читателей о книге "Работа над ошибками". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Работа над ошибками" друзьям в соцсетях.