Есть машина, которую можно будет продать при необходимости, все равно он не любит водить и с переломанной ногой долго не сможет сесть за руль. Как раз должно хватить на санаторий для мамы и для Христины, если девушка согласится поехать.

Руслан хотел попросить брата изучить авторынок, но потом сообразил, что и так слишком широко пользуется его вниманием, бедняга Макс даже осунулся, и даже его прическа потеряла противоестественно безупречный вид.

Открыв свое хранилище аудиокниг, он выбрал Диккенса и некоторое время слушал про приключения мистера Пиквика и его товарищей, а потом не заметил, как задремал.

Разбудило его появление нежданного гостя. Открыв глаза от стука в дверь, он увидел на пороге приземистого, но подтянутого мужчину с аристократической волной седых волос.

– Можно, Руслан Романович?

– А, Виктор Викторович, входите. – Руслан попытался сесть, но был остановлен профессиональным жестом, мол, «лежите-лежите».

Стрельников без спроса взял стул и, в непринужденной профессорской манере устроившись рядом с «постелью больного», вдруг смутился и замолчал.

«Кой черт тебя принес? – мысленно выругался Руслан, поеживаясь от неловкости ситуации. – Подите прочь, какое дело поэту мирному до вас?»

– Я должен вас поблагодарить за жену, – наконец сказал Стрельников.

– Да что там, дело житейское. – Руслан откинулся в подушки и прикрыл глаза, надеясь что Стрельников поймет, как ему плохо, и не станет засиживаться.

– Жена мне все рассказала, как вы…

– Послушайте, Виктор Викторович, – решился Руслан, – нам с вами нужно разрешить одно недоразумение.

В лучших традициях жанра он говорил тихо и сделал жест, чтобы Стрельников наклонился к нему. Тут Руслан заметил, что одет в казенную пижаму. Этот наряд для бомжей вдруг оказался настолько удобным, что вылезать из него в красивый спортивный костюм совершенно не хотелось. Что ж, отлично, так он будет гораздо убедительнее!

– Дело в том, что письма, которые вам переслали якобы от моего имени, это месть моей девушки.

Стрельников поджал губы и заметил, что это не имеет ни малейшего значения. Сразу стало ясно, что никаких теплых чувств он к Руслану не питает и лишь заставляет себя выражать благодарность.

– Имеет, и еще какое. Мы с вашей женой никогда не были вместе.

– Как это?

– Не были, уж поверьте. Да, я ухаживал за ней немножко, и что-то могло, наверное, со временем получиться, но она выбрала вас. Я хотел сразу вам рассказать все, как только Инга Валерьевна сообщила о том, что я якобы написал вам, но боялся сделать хуже. Сами знаете, встревать между мужем и женой – самое дурное дело.

– Верно, я бы не стал даже слушать.

– Короче говоря, мы просто флиртовали, ну то есть как…

Руслан потупился, ему одновременно было стыдно и смешно. Никогда раньше он так вдохновенно не врал! Он вообще считал себя человеком искренним, но ради счастья Инги можно и потерпеть.

– Я был влюблен, а Инга просто… Даже не знаю, как сказать. Прикидывала, что ли, как бы все это могло быть. Но вы знаете, я чувствовал, что она любит вас.

– Каким образом?

– То есть я, конечно, не знал, что конкретно вас. Просто она однолюб, поэтому у нас с ней ничего не вышло. А моя девушка в недобрый час подсмотрела переписку, вообразила себе бог знает что, и решила отомстить так подло, вот и все. Мы, собственно, поэтому и оказались с Ингой Вальерьевной в одной маршрутке. Она мне не верила и не позволяла поговорить с собой, поэтому я залез следом за ней, чтобы оправдаться.

Стрельников пожал плечами:

– Надо же как… Если бы ваша девушка не постаралась, моя жена сейчас была бы уже мертва. А ваша мама, наоборот, здорова… Как все в жизни переплетено, дурные поступки приносят хорошие последствия, а хорошие – наоборот.

– Ох, Виктор Викторович, я пока не готов углубляться в такие дебри диалектики.

– Так и я тоже! – Стрельников вдруг со вкусом расхохотался. Видно было, что лжеисповедь Руслана сильно подняла ему настроение.


Христина проснулась с мучительным чувством паники, которое нападало на нее всякий раз, как она видела во сне бывшего мужа.

Сердце стучало, как бешеное, во рту пересохло, и казалось, что в комнате совсем не осталось воздуха.

Накинув халат, она вышла на кухню и, стараясь не шуметь, налила себе воды.

Сделав несколько глубоких вдохов, она попила и, пустив из крана очень тоненькую струйку холодной воды, чтобы не шуметь, плеснула себе в лицо.

Господи, муж не снился несколько лет, она уже стала надеяться, что он навсегда покинул ее мысли, и вдруг опять, и, главное, в тот момент, когда совершенно нет возможности предаваться страхам и унынию!

Сон пробил купол забвения, который она возвела над этой частью своей жизни, и воспоминания хлынули в брешь, будто злые духи.

Некоторые были такими нестерпимыми, что Христина зажмурилась и вонзила ногти в ладони…

– Все давно прошло, это только призраки, – шептала она. – они не смогут причинить новой боли, а старая уже пережита и забыта!

Кажется, предстояла бессонная ночь, которой она сейчас не могла себе позволить. Завтра нужно бежать в клинику отдохнувшей и свежей, чтобы ухаживать за Мамсиком и Русланом, и выглядеть надо отлично, иначе Анна Спиридоновна сразу заметит ее усталость и прогонит домой отдыхать!

Христина вернулась в комнату и взглянула на часы. Надо же, только полночь. Вдруг Макс еще не спит?

Она покачала головой, прогоняя глупую и наглую идею позвонить племяннику Анны Спиридоновны. Спит или нет, а у нее нет никаких прав трезвонить едва знакомому человеку, это ясно как день! Потом, она до полусмерти напугает его ночным звонком, а он тоже, на минуточку, ухаживает за родственниками, да еще и работает, в отличие от нее. Ему нужен полноценный отдых, а психов и на службе выше крыши хватает, чтобы еще она лезла по ночам со своими страхами.

Но пока она распекала сама себя, руки набрали в скайпе сообщение: «Вы не спите?»

Через две минуты, когда Христина решила, что спит, и стала прикидывать варианты приличного объяснения этого нахального ночного сигнала, которые надо будет дать завтра, загудел сигнал скайпа.

– Добрый вечер, Христина! – сказал Макс. – Что-то случилось?

– Ой, что вы, нет! Прошу прощения, я вас разбудила, наверное?

– Нет, нет, я не спал, – с жаром воскликнул Макс, хотя по его растерянному взгляду и наспех приглаженным волосам было видно, что спал. – очень хорошо, что вы мне позвонили.

Насколько Христине было видно на экране, Макс сидел в кухне за обеденным столом. Лицо казалось милым и немного таинственным в мягком свете лампы, а тонкая шея трогательно выглядывала из ворота футболки. Таким домашним Христина его раньше не видела, Макс всегда выглядел «застегнутым на все пуговицы», даже готовя под ее руководством, он позволял себе только снять пиджак с галстуком, закатать рукава сорочки и повязать фартук.

Немножко запоздало Христина вспомнила о собственном внешнем виде, и, отступив в тень, поправила прическу и разгладила воротник халатика.

– Так что случилось? – снова спросил Макс и провел рукой по лицу.

Христина посмотрела на его большую, с длинными узловатыми пальцами кисть, на сильное предплечье и вдруг поежилась от странного чувства. Неожиданно захотелось, чтобы он оказался рядом, не по скайпу, а на самом деле, чтобы она могла склонить голову ему на грудь, а он бы положил ей на макушку свою ладонь… И можно было бы ничего не говорить дальше.

– Просто стало страшно, – сказала она, – без всяких причин. Прямо жах! А вы сказали звонить в любое время, если что. Ось я и подумала, начебто[15] подходит. Страх – это же если что, та и время зараз любое.

– Да, пожалуй. Полночь – самое любое время. Это, Христина, у вас, выражаясь научным языком, отходняк начинается. Дело в том, что вы мобилизовали все свои душевные силы, когда несчастье только произошло. Вы решили не предаваться горю, а действовать, и справились прекрасно, но горе еще не отгоревали. Оно спряталось в уголке и ждет своего часа, и еще дождется, сразу предупреждаю вас.

– Но вроде бы Анна Спиридоновна с Русланом поправляются.

– Тьфу-тьфу-тьфу! Если меня чему и научила врачебная практика, так это тому, что никогда нельзя заранее говорить.

Христина энергично поплевала через левое плечо и постучала по стенке шкафа.

– В общем, такие минуты ужаса будут накатывать еще довольно долго, – сказал Макс серьезно. – вы можете попробовать справиться вместе с вашим психотерапевтом…

– Наверное, я больше не буду ходить на терапию, – призналась Христина, – даже точно не буду.

– Почему, если не секрет?

Она пожала плечами:

– Ось как-то раз и все. Будто что-то клацнуло, и раптом[16] все встало на свои места. Потреба[17] пропала.

Макс улыбнулся, видно, не зная, что сказать.

– Все говорили мы с терапевтом и обговаривали, и вроде оно надо было, а сейчас чую, что не надо, а слов не нахожу объяснить, почему оно так. Немов скалку витягли[18], – расхрабрилась Христина, вдруг забыв о своих страхах, – бо я в реанимации побывала, навидалась там всякого. Горя много настоящего у людей, и жизнь в будь-яку[19] секунду все поменяет. Что ж сидеть, колупать минувшие беды, когда новые могут свалиться на голову в любой момент!

– Вы правы совершенно. Застревая в прошлых несчастьях, мы упускаем краткие минуты передышки, которые дарит нам жизнь, прежде чем обрушить на наши головы новые удары. Но обещайте мне, пожалуйста, одно: когда накатит страх, сразу набирайте меня, хорошо? Не переживайте его сами с собой!

– Добре…

– Ох, Христина, мне бы так хотелось сделать для вас что-то хорошее! – вдруг сказал Макс с силой и приблизил лицо к экрану. – Так бы хотелось вам доставить удовольствие, чтобы вы немножко порадовались и отдохнули душой хотя бы, если уж телом не получается пока.

Она отпрянула и растерянно посмотрела на Макса.

– Скажите, чего бы вам хотелось? – продолжал он напористо. – Может быть, день в спа, например, или что-то наподобие? Или… словом, скажите сами, что я буду за вас придумывать.

Христина покачала головой.

– Пожалуйста, для меня это очень важно. Не думайте, что я по торгашескому принципу ты мне – я тебе. Ничуть! Просто хочу, чтобы вы были радостная, вот и все.

Она улыбнулась:

– Сказать, что я реально хочу?

– Да-да!

– Я хочу увидеть границу дождя.

– Что, простите?

– Ну, знаете, как в книгах пишут иногда, что идет страшный ливень, а через два шага совершенно сухо и ясная погода. Вот я хотела бы это увидеть.

Макс покачал головой:

– Христина, раньше я тоже об этом мечтал, а потом как-то забыл. Наверное, решил, что это невозможно и вообще вранье.

– Это не вранье.

– Конечно, нет, – он с силой провел ладонью по лицу. – что же нам делать?

– Та нiчого не поробиш, будно чекати[20].

– А давайте завтра вечером, как обиходим наших болящих, пройдемся немного? Вдруг случится чудо, и мы найдем границу дождя?

– Дождь точно найдем.

– Это без сомнения.

Договорившись увидеться завтра в клинике, они распрощались, и Христина вдруг поймала себя на том, что улыбается. Надо же, подумала она и уснула, как только голова коснулась подушки.


После утренних процедур Христина отвезла Руслана к матери, и он провел в ее палате целый день.

Болезнь никак не отразилась на внешности Анны Спиридоновны, она выглядела такой же энергичной женщиной, как раньше, но в глазах появилась тень, и Руслан знал, что это страх за него.

Христинка, страшно деловитая и хорошенькая в медицинской форме, носилась по всей клинике, то его возила, то наводила порядок в палате, то разогревала им с мамой обед, который педантичный братец приготовил по всем правилам лечебного питания.

Оставив Руслана с матерью, она убежала в реанимацию, «допомогти дiвчатам»[21]. За эти несколько дней Христина совершенно освоилась в клинике и стала незаменимой. Колдунов, навещая Руслана, посплетничал, что девушка хочет устроиться на полставки санитарочкой и сейчас за нее идет настоящая битва гигантов, кто заполучит ее к себе, реанимация или кардиореанимация, а сам Колдунов тем временем строит коварные планы переманить Христину в операционный блок, уж там-то сообразительные санитарки нужны, как нигде.

Побыв наедине с матерью, Руслан в полной мере оценил мудрость Инги, разведшей их по разным концам здания. Анна Спиридоновна пыталась хлопотать вокруг него, укладывать на свою кровать и делала много того, что ей не следовало бы делать, сам он тоже слишком храбрился, нагрузил ногу и хотел откашляться, но стеснялся при маме, зная, что при сломанных ребрах это пугающее зрелище.

Поэтому, хоть стыдно было признаваться себе, он почти обрадовался, когда Христина повезла его обратно.

Руслан полежал на своей функциональной кровати, попробовал читать, но через полчаса текст стал расплываться перед глазами.