ГЛАВА I

Аня перевернулась во сне, сладко потянулась и, приоткрыв глаза, вздрогнула от неожиданности: на краю кровати сидела мама,

Фу-ты, напугала, — облегченно выдохнула девушка. — Ты чего?

Да тоскливо как-то, — упавшим голосом произнесла Ирина Петровна.

Аня приподнялась и обняла маму:

Не грусти, все будет хорошо.

И правда — хуже некуда, — с сарказмом ответила та. — Ладно, вставай. А то в школу опоздаешь.

Выходя из комнаты, мама Ани споткнулась о лежавший на полу рюкзак и в сердцах пнула его ногой.

— Что за бардак у тебя опять? Вся в папашу.


Аня скорбно закатила глаза. В ее жизни тоже

не все было гладко, но кого это волновало? Вот Антон упал на соревнованиях. Хорошо хоть, ничего серьезного — жить будет. Но пока он в боль­нице и наверняка с ним постоянно Наташа...

Аня села за стол и, нехотя запихивая в рот завт­рак, задумалась.

Мам, а что делать, если нравится парень, а он дружит с другой девочкой?

Выбросить его из головы, — кинула Ирина Петровна. — И вообще тебе еще рано думать о таких глупостях. Что ты мусолишь кашу? Не нра­вится — не ешь!

Анина мама начала нервно убирать со стола посуду, на ее глазах выступили слезы.

Мам, ну чего ты? — Аня прижалась к матери.

Не обращай внимания, я просто устала. Скажи папе, пусть возвращается...

Правда? — Аня не поверила своему счас­тью. — А ты простишь его?

Да что ты понимаешь, — отмахнулась ма­ма. — Ты меня еще жизни поучи.

Ты вот взрослая, а ведешь себя, как ребе­нок, — Аня развела руками, — то выгоняешь папу, то вернуть его хочешь. Ты же сама довела его своим вечным недовольством, придиралась к нему по любому поводу.

Значит, я во всем виновата? Мама плохая у тебя?! — Ирина Петровна залилась слезами.

Ну мамочка, ты хорошая, я тебя очень люблю. Не плачь, пожалуйста. — Аня пыталась

утешить маму. — Хочешь, я папе прямо сейчас позвоню?

Не надо. — Анина мама вытерла слезы. — Я хочу, чтобы ты вообще перестала с ним об­щаться.

Как это? — Аня непонимающе посмотрела на Ирину Петровну.

Вот так. Сама не звони и на его звонки не отвечай. Пусть поймет, какую боль он нам причи­нил. А если не поймет, значит, мы ему не нужны.

Хорошо. — Аня вздохнула. — Я сделаю, как ты хочешь.

Лера копалась в холодильнике, выискивая, чем бы позавтракать, когда к ней тихо подошел папа.

— Привет!

От неожиданности девушка вздрогнула:

Папа?! Ты меня напугал. Ты откуда взялся?

Со службы, вестимо.

Нуты совсем заработался, — покачала голо­вой Лера, — вторую ночь уже там торчишь. Так скоро сгоришь на своей работе...

Не дождутся! — Андрей Васильевич погро­зил кулаком. — Твой папка еще ого-го, многим молодым фору даст.

А здоровье? Кто меня будет воспитывать, если ты вдруг коньки отбросишь? Ты хоть пом­нишь, когда последний раз в отпуске был?

Лерин папа задумчиво почесал подбородок:

Честно говоря, не помню. А что, это идея! Махнем куда-нибудь вместе на твои каникулы?

У меня другие планы, — отрицательно по­качала головой Лера. — Мы с Наташкой хотим съездить куда-нибудь. В Питер, например.

Поедешь в Питер со мной! — не унимался папа.

Отстой! Что я буду с таким стариканом де­лать целыми днями?

Я тебя в Эрмитаж свожу по городу погуля­ем, — мечтательно произнес Андрей Василье­вич. — Ты в школу, кстати, не опоздаешь?

Времени еще вагон.

Ну так покорми отца, а то я от голода и прав­да, как ты говоришь, копыта отброшу.

Лера заглянула в холодильник.

— Есть только колбаса, хлеба нет.

Отец отрезал колбасы и, жуя на ходу, напра­вился в душ. Лера достала пачку с кукурузными хлопьями и, высыпав горсть себе в ладонь, с тос­кой посмотрела вслед папе.

— И зачем я вообще про отпуск заикнулась? —


вздохнула она.

За завтраком Женин папа еле сдерживал гнев.

Ты уже собралась в школу? — грозно спро­сил он у дочери.

Не успела...

Что там собирать? Книжки покидала и впе­ред. Если ты пытаешься тянуть время, не помо­жет. Я все равно пойду в школу с тобой.

Может, не надо? — взмолилась Женина мама. — С этими учителями сегодня поскан­далишь, а завтра они ребенку оценки будут занижать.

Пусть только попробуют. Я их школу по кирпичику разнесу. — Папа отшвырнул вилку. — Это же надо до такого додуматься! Взять двести долларов на репетитора и истратить на какую-то чушь... Зачем тебе синтезатор этот понадобился? В гостиной вон роскошное пианино стоит! Рок-группа у них! Устроили из школы цирк-шапито... Я вот узнаю, кто эту вашу самодеятельность при­думал. Музыкантша!

Женин папа нервно потряс головой и вышел в коридор. Женя побежала за ним.

Пап, ну давай ты не пойдешь, пожалуйста!

Нет, я пойду! И пусть тебе будет стыдно. — Владимир Петрович со всей силы дернул шнурок ботинка, и тот оторвался.

Я тебе деньги верну, все триста долларов, — жалобно продолжала Женя. — Я заработаю.

Вернет она! — ухмыльнулся отец. — А поче­му триста? Ты два занятия прогуляла? Или три?

Два. Просто мне не хватало, и я у Ани еще сто долларов в долг взяла. — Женя грустно опус­тила голову.

— Да мы так с тобой по миру пойдем! — вос­кликнул папа Жени. — Я этот синтезатор про­дам, хоть часть денег верну. А лучше все! Лиза,срочно пиши объявление и расклеивай по райо­ну. Понятно?

Женина мама взволнованно кивнула.

В учительской педагогический состав школы во главе с директором готовился к совещанию. Пока все рассаживались, Савченко хмуро пере­бирал бумаги, лежавшие на столе. Оторвавшись от бумаг, он обвел взглядом собравшихся:

А где Елизавета Матвеевна?

Как всегда бюллетенит, у нее мигрень, — отозвалась алгебраичка Борзова.

Ладно, тогда приступим, — пробурчал Сав­ченко. — Дамы и господа, я хотел бы обсудить ряд организационных вопросов. Первый — о приня­тии в штат психолога, вы с ней уже знакомы. Это Яна Ивановна Малахова, она проводила в нашей школе тесты.

Николай Павлович, неужели психолог в штате — такая необходимая единица? — снова подала голос Борзова. — Не лучше ли разделить выделенные на это деньги среди имеющегося состава? Неужели мы сами не справимся?

Не лучше, — остановил ее Савченко. — И мы уже не справляемся: успеваемость падает, проблемы растут. Психолог поможет нам раз-

грести всю эту кашу. И потом, весь прогрессив­ный Запад...

Но мы с вами не на Западе! — возразила Терминатор.

И очень жаль, — вздохнула со своего места химичка Каримова.

Прекратите! — повысил голос директор. — Решено: со следующей недели Яна Ивановна приступит к своим обязанностям. Переходим к следующему вопросу. Я считаю, что нам необхо­димо вводить факультативы, увеличивать вне­классную нагрузку. Нам не хватает прогрессив­ных методов в вопросах воспитания молодежи. Я предлагаю ввести в старших классах факульта­тив, что-то вроде полового просвещения...

В чем же вы собрались их просвещать? — ухмыльнулась биологичка Кац. — Поверьте, они знают все это лучше нас.

Директор покачал головой:

Факультативу быть, и точка. Людмила Федо­ровна, попрошу вас внести этот предмет в сетку расписания.

Николай Павлович, а кто же будет ответ­ственным за этот, с вашего позволения сказать, факультатив? — продолжала Кац.

А вот вы и будете, — улыбнулся Шрек. — Мне кажется, данный предмет напрямую относится к вашему профилю. Первое занятие сегодня, успе­ете подготовиться?

А если ученики откажутся посещать за­нятия?

Сделаем факультатив добровольно-прину­дительным. А прогульщикам двойки.

Представляю глаза родителей, — с сарказ­мом заявила Борзова. — Двойка в дневнике, не готов к уроку полового воспитания. Что же ты забыл, сынок?!

Савченко попытался было возразить, но тут дверь учительской с грохотом открылась и на пороге возник Женин папа. Он пропихнул дочь в кабинет и зашел вслед за ней.

— Совещаетесь? — громко спросил он. —Я вот тоже хочу посовещаться.

Директор еле справился с эмоциями:

Вы кто? И кто вам дал право так врываться?

Имею полное право, как возмущенный ро­дитель, — заявил Владимир Петрович, подходя ближе к Савченко. — Я требую объяснений по поводу музицирования. И не уйду отсюда, пока их не получу.

Физрук Степнов мгновенно понял, чего хочет Женин папа, и произнес:

Ну, наконец-то... дождались!

А, Виктор Михайлович, старый знакомый, — повернулся к нему Владимир Петрович. — Опять вы?

Савченко замахал руками:

— Товарищи, остальные вопросы решим в следующий раз. Попрошу всех, кроме Виктора


Михайловича, освободить кабинет.

Пока учителя медленно выходили в коридор, Степнов подошел к Жене:

— Алехина, я же просил принести справку от


родителей...

Женя стояла молча, не зная, что сказать, и смотрела в пол.

Вы к ребенку не цепляйтесь, — наскочил на физрука ее папа, — она еще несовершеннолетняя. А вы взрослый человек и никак в ум не возьмете, что в ее возрасте главное — учиться.

Конечно, заприте ее дома, пусть света бе­лого не видит, — возмутился Степнов. — Она же должна со сверстниками общаться.

Пусть общается, есть масса времени на пе­ремене. А насчет того, чтобы закрыть ее дома, — спасибо за идею.

Пожалуйста. Я всегда поражался, откуда вы, такие тираны, беретесь. Вы бы хоть иногда у нее самой спрашивали, чего ей хочется.

Нечего у нее спрашивать, — буркнул Владимир Петрович. — Пока она находится на обеспечении у родителей, будет делать, что ей говорят.

К спорящим мужчинам подошел Савченко:

Извините, что вмешиваюсь, господа. А что вы от нас-то хотите?

Я хочу забрать инструмент, — заявил Же­нин папа. — И надеюсь, Николай Павлович, что вы проследите за тем, чтобы моя дочь близко не

подходила к этому мюзик-холлу. Иначе мне при­дется обратиться в высшие инстанции.

— Виктор Михайлович, удовлетворите тре­бование родителя, — попросил директор, — и


закончим с этим.

В спортзале Степнов вытащил из подсобки синтезатор и шмякнул на пол перед Жениным папой.

— Попрошу вас бережнее, вещь не ваша, —


попросил тот, грозно глядя на физрука, — попор­тите товарный вид, а мне еще его продавать.

Владимир Петрович вынес клавиши из зала, Степнов ушел вслед за ним, оставив рыдавшую в углу Женю в одиночестве. Через несколько минут в зал влетели девчонки-«ранетки» и принялись успокаивать подругу.

Жень, ты не переживай, — начала Лера, — но вообще жесть...

Он правда их продаст, — всхлипнула Але­хина, — он матери сказал, чтобы объявления по району расклеила.

Не реви, что-нибудь придумаем, — ободри­ла ее Аня.

После урока математики, где Борзова снова свирепствовала, Аня и Женя отправились в сто­ловую. Женя плюхнулась за стол и со скорбным лицом уставилась в одну точку, а Аня принесла компот и тарелку с булочками.

Спасибо, я не хочу, — грустно сказала Же­ня, глядя на булки.

Ну и зря. Очень вкусные! — заявила Аня. — Настроение от них сразу поднимается, так что мне тоже не помешает. Когда меня Борзова к до­ске вызвала, я думала все: конец света. До сих пор не понимаю, как пронесло.

Мне бы твои проблемы, — вздохнула Женя.

В эту минуту у Ани зазвонил телефон, на ди­сплее высветилось «любимый папочка». Откашляв­шись, девушка ответила официальным голосом:

Здравствуйте.

Привет. Как дела? — сказал Анин папа, не заметив, что что-то не так.

А тебе не все равно?

Что-то случилось? — взволнованно спросил Михаил Алексеевич.

Да, ты нас бросил! И знаешь... не звони мне больше, я знать тебя не хочу. — Аня выключила телефон и посмотрела на удивленную Женю. — Родаки поссорились, отец дома не ночует. Мама считает, что, если я не буду с ним общаться, он быстрее вернется. Отцовские чувства, все такое...

Снова зазвонил мобильник, но Аня сразу от­ключила его.

Ты теперь презираешь меня, да? — вдруг спросила Женя.

Почему? — Аня непонимающе посмотрела на одноклассницу.

Потому что я и тебя обманула, и родителей. Они дали мне двести баксов на репетитора, а я их на клавиши потратила, да еще и у тебя взяла. Просто мне так хотелось играть вместе с вами... Прости меня, а? Я тебе обязательно все отдам. Вот устроюсь на работу и с первой зарплаты сразу...