Лео и Лиля в это время не отходили от умирающей матери. И моя душевная рана почти зажила. Ничего я больше не боялась. Боялась только любви…»

Юля закрыла дневник уже под утро. Она твёрдо решила увидеться с Полиной. Как устроилась её судьба? Узнает и начнёт писать книгу.


Работу над книгой Юля так и не начала, потому что матери стало совсем плохо. Юля уже созвонилась с рекомендованным ей лучшим в Москве кардиологом, уже был назначен день приёма на консультацию и, возможно, подготовка к операции. Накануне Нина Ивановна попросилась в ванну. Юля со Светой осторожно искупали её, уложили в постель, высушили волосы, заплели косу и сели рядом. Нина Ивановна лежала совершенно счастливая, потом тихим голосом заговорила о прошлом, проходя этап за этапом, начиная с детства:

– Девочки мои, я была счастлива, – закончила она свои воспоминания. – Юля, и у тебя счастливая судьба. Это лучшая награда мне. Я уверена, что и свадьба Светы не за горами. Родит мальчика, и у него будет прекрасный отец. Жаль только, что всего этого я уже не увижу. Зато встречусь со своим Лёвушкой. Я вас очень люблю. Позовите, пожалуйста, Тихона, скажу и ему слова благодарности.

– Мама, он только недавно ушёл. И что это за блажь такая на тебя нашла? Ты что придумала? Через два дня тебя посмотрит лучший врач, и ты пойдёшь на поправку.

Юля смотрела на мать и ничего не понимала: та выглядела почти здоровой, спокойно выдержала ванную процедуру, но спорить с ней всё-таки не стала. Они со Светой сидели на крыльце, когда Тихон Ильич вышел от матери со слезами на глазах.

– Она просто волнуется перед возможной операцией, – успокоила Юля и дочь и соседа.

А утром мамы не стало. Умерла ночью во сне. Вызвали Лёшу. Похоронили её рядом с отцом. Юля никак не могла осознать эту смерть. Руководила похоронами на этот раз она и держала себя в руках. Всё перевернулось с ног на голову. Впервые она видела, как плачут мужчины. Её Лёша просто рыдал, спрятавшись в спальне, а у Тихона Ильича слёзы текли без перерыва, как два ручейка. После поминок он исчез. Ей так и не удалось оплакать своё горе. Даже не дождавшись девяти дней, муж улетел в Англию, и для неё теперь главным было одно – выдержать! Предстояла встреча с Александром. Свете нужна была мощная поддержка. Вдруг всё получится? Юля собрала остатки силы и позвонила вечером по его домашнему телефону.

– Никак не ожидал, – спокойно, как показалось Юле, ответил Александр. – Чем могу?..

Договорились встретиться в ближайшем от его дома кафе. Оба пришли вовремя. Он изменился, стал суше и ещё мужественнее. «Не сделать ли ему шрамик?» – вдруг подумала Юля. – «Даже появившаяся седина на висках только украсила».

– Как ваша дочь? – Александр начал разговор первым.

– С дипломом и животом.

– Две радости…

– Хотелось бы и третью.

– Завидные аппетиты. Не мой ли скальп желаете получить на десерт?

– Профессиональная проницательность. И почему скальп, а не голову целиком?

– Свете ни голова, ни я сам не пришлись по вкусу, чего, признаться, я никак не ожидал. Поиграла с моим сердцем и бросила…

– Вы этого не ожидали, а она от вас ждала другого, очень даже…

– На вашем благочестивом знамени написано кровью: «Взял за руку – женись». Но я не мальчик давно!

– И здесь угадали. Вы украли у матери самое святое: увидеть единственную дочь в подвенечном платье.

– Неужели в наше время это настолько важно, тем более вам, современной и умной женщине? Важнее прекрасных и доверительных отношений, какие были у нас со Светой. Такого комфортного состояния души у меня никогда не было.

– Извините, замечу: комфортного состояния именно вашей души!

– Вы считаете, что у Светы было иначе? Ошибаетесь! Мы были одним целым, я забыл обо всём на свете, боялся малейшего дуновения извне, чтобы не нарушить это блаженство.

Юля чувствовала, что собеседник теряет спокойствие с каждым сказанным словом. Он сжал до синевы ладони, пытаясь не сорваться.

– Три месяца счастья под одной крышей. Я решил отметить дату, приготовил праздничный ужин, зажёг свечи, уставил комнату цветами и купил обручальное кольцо. Я был готов на любой каприз любимого человечка. Она не пришла. Позвонила и сказала, что музыка любви замолчала.

Через неделю я увидел её на лекциях снова рядом с Димой. Я не мальчишка, я не позволил себе унижаться. Сразу уехал. Так чего вы после этого хотите от меня?!

– Саша, вы опоздали на один день. Света ждала все три месяца этого момента. Ваши ожидания не совпали на несколько часов…

– И я перестал жить. Теперь она ждёт ребёнка. Я видел её тайком. Рядом Дима – счастливый отец, – закончил почти шёпотом Александр.

– Его отец вы, Саша…

Рука, державшая бокал с вином, задрожала. Выражение лица менялось, как при ускоренной съёмке. Александр залпом выпил вино и ударил бокал об асфальт выносного кафе. Все посетители посмотрели в их сторону. Они увидели, как красивый мужчина опустил голову и обхватил её дрожащими руками.

– Мне почти каждую ночь снился малыш. Мой будущий сын. Я это чувствовал! Но почему Света ничего мне не сказала? – Юля не отвечала, тянула паузу. – Потому что, дурак, не догадался… – ответил он сам на свой вопрос и посмотрел на Юлю растерянно и почти счастливо.

Будущий зять ещё до конца не верил, а Юля уже поняла: всё сложится. Света была права – Александр её любит.

– Света меня простит?

– Не знаю, я здесь по собственной инициативе. Решила, что ребёнку нужен родной отец.

– Я буду идеальным папашей! Спасибо вам, Юлия Львовна. Едем к невесте?

– Не вместе, Саша, – Юля сдержала его порыв. – Пожалуйста, позже. Можно с цветами, кольцом… и свечами. Мне самой до церкви не доехать, устала.

Глаза у Александра закосили.

– Поставите на могилку моей маме: через три дня будет девять дней со дня смерти. Она всегда говорила, что вы хороший человек. Она ещё среди нас, пусть порадуется.

После трудного разговора с Александром Юле надо было подготовить Свету. Они оба решили, что он предварительно позвонит ей телефону и поговорит.

Так Юля сделала последнее очень важное дело. Последнее на этот день. Она села в машину и ощутила полную опустошённость.


Утром Света влетела на кухню, как беременный вихрь, и повисла тяжёлым мешочком на Юлиной шее.

– Звонил Саша! Сказал, что жить без меня не может, и предложил… РУКУ И СЕРДЦЕ!

– Всё, что так долго ожидали народные массы, свершилось. Полезем в бабушкин сундук за всё-таки белым платьем. Его покрой как раз соответствует твоему положению.

Весь день они провели, разбирая наследие предков: одежду, альбомы, письма, документы.

– Прабабушка – дворянка, не может быть! – таращила глаза Света, перебирая старинные листы с гербовыми печатями и двуглавыми орлами.

Юля помнила времена, когда наличие в роду даже мелкопоместной, но всё же дворянской крови тщательно скрывалось. Однажды, она, малявка, в очередной раз возроптала против маминых усилий научить её этикету, заявив, что лучше бы она на работу ходила, как другие мамы, которым не до него!

После такого выступлении отец впервые наказал её. После примирения сторон он поведал ей на ушко, что мама не просто хозяйка дома, а последняя тоненькая веточка большого и благородного дерева, которую надо оберегать, чтобы дерево не погибло совсем. Они должны любить её и никогда не обижать. Оказывается, что до её рождения мама работала учительницей, а после её появления на свет папа уговорил маму не работать.

– А где остальные веточки? – спросила тогда маленькая Юля. Ей было смешно представить большое дерево с одной веточкой.

– Все умерли. Ты всё узнаешь в школе из истории нашей страны.

– Эта такая сказка?

– Это страшилка… – сказал тогда отец и вздохнул.

Дерево не погибнет. Появится ещё веточка, а потом ещё… – думала Юля, рассматривая старинные фотографии. Вырастет ли их семейное дерево, станет ли могучим?

Света с Александром расписались внешне тихо, но внутренне очень торжественно. Гостиная деревенского дома теперь напоминала прошлый век: пожелтевшие от времени фотографии в рамках, два пейзажа маслом неизвестного художника, канделябры со свечами, столовое серебро вкупе со скатертью и салфетками. Почему мама не рассказала о том далёком прошлом, подумала Юля и ответила себе с огромным сожалением: «Потому что ты ни разу не поинтересовалась им». Мама попыталась однажды это сделать, открыв старинный сундук, а ты высмеяла это старьё, обратив внимание только на белое платье. После этого она больше и не пыталась, а постаралась понять тот ритм жизни, в котором жило новое поколение.

Почему только после смерти родителей возникает столько вопросов к ним? Потому что до этого что-то внутри нас запрещает думать об их уходе навсегда, и мы живём рядом с глупой надеждой их вечной жизни и того, что всё успеем. Слишком велик страх перед дамой с косой, и нет традиции подготовки к её приходу.

Теперь не узнать, где находилась усадьба с таким красивым белым домом, изображённым на картине. За домом всходит солнце, его не видно, но лучи его освещают лужайку перед ним, окружённую зеленью деревьев, и дорожку к дому, на которую падают тени ветвей. Нежный ранний свет притягивает взгляд именно к дому, поэтому хочется пойти по дорожке, зайти внутрь него и обрести там покой и счастье. Может быть, в этом доме родилась мама и мама мамы?

Юля не знала, напоминает ли теперь гостиная интерьер старинного белого особняка, но она чувствовала, что маме понравилось бы в таком жить. Поздно пришло это понимание, что трудно себе простить.

Юля приготовила мужу сюрприз. На бракосочетании он не был – вернуться на работу с похорон тёщи и почти сразу уехать на свадьбу дочери? Она отправила в Лондон бандероль с фотографиями торжества.

Всё повторяется: они расписались после смерти отца. Так тогда сложились обстоятельства. Тогда и сейчас. Говорят, дочери повторяют судьбу матери. Пусть так и будет, исключая только смерть.

– Юленька, я потрясён! Как ты нашла в себе силы всё это устроить?! До родов! Платье потрясающее, Света в нём похожа на юную принцессу! Ты напоила меня живой водой… – он говорил и говорил, потом прорвало её.

Юля чувствовала, что за внешним спокойствием мужа скрывалась боль за будущего внука, у которого не будет отца. Она справилась с последней задачей.

Так в доме появился ещё один Петрович. Они на самом деле были чем-то похожи. Счастье снова стало вить гнездо среди печали и утрат.


Однажды снова позвонил почти забытый Л. Уже с Тибета. Юлия равнодушно приняла этот звонок. Он просил переслать важный для него пакет, присланный из Парижа. Напомнил адрес загородного дома.

– Ваше шале пустует?

– Не совсем, увидите сами. Я вас не очень обременяю?

– Это надо было спросить в первую очередь, – съязвила Юлия.

– Простите великодушно: теряю лоск общения. Скажу ещё одну глупость: я всё время думаю о вас…

Трубка замолчала.

«Такое одинокое сердце, которому некого попросить даже о такой малости. Последняя фраза просто дань имиджу бывшего сердцееда», – подумала Юля.

Отметив ещё одну скорбную дату, сорок дней, Юля перестала видеть мать во сне. Она ждала, как никогда в жизни, звонков от Лёши. Как он там, один? Но Петрович-первый не звонил, зато Петрович-второй стелился шёлком. Юлю избавили от всех хлопот по дому.

– Смысл жизни с кухни выглядит иначе. Сходите в музей, поезжайте в дом отдыха, – уговаривал Юлю зять.

– Мамулечка, время лечит, – успокаивала дочь.

«Время лечит, но исход всегда летальный», вспомнила Юля афоризм из дневника. Дневник в последнее время не выходил у неё из головы.

– Скоро папа пришлёт вызов или приедет сам и заберёт тебя в прекрасную страну – предел твоих мечтаний. Всё будет хорошо.

Дочь обняла её, успокаивая, а Юля понимала – выгоняют. Их вновь обретённое счастье требовало уединения. Куда бросить свои кости? Не пора ли осчастливить Л. Забыто-Забывчатого.

Юля подъехала к коттеджу. Ворота были открыты. Вокруг стояла оглушающая тишина. Только из-за леса со стороны реки слышался иногда визг купавшейся ребятни. Там, видимо, расположился детский лагерь. Сегодня у неё было время осмотреть бывшую старинную усадьбу. Вдали виднелись развалины, видимо, «графские». Сад ухожен, значит, в доме кто-то живёт. Двери были открыты. Юля зашла внутрь. Навстречу ей выкатилась инвалидная коляска, в которой сидел молодой парень. Он улыбнулся и произнёс:

– Лео сказал при отъезде, что вы зайдёте. Вот ключи от его кабинета.

Почему при отъезде, подумала она, он запланировал её приход?

– Вы здесь один?

– Нет, Лео открыл на первом этаже маленькую гостиницу для бездомных «афганцев». Мы ждём, когда дадут жильё и боевые. Россия, мать наша, бросила, а иностранец помогает. Спасибо ему. Живём на полном довольствии.

Наверху ничего не изменилось. Юля взяла пакет и собралась уходить, но её заинтересовал ежедневник. Смущаясь, она перелистала его, остановилась на искомой букве и нашла то, что подсознательно хотела найти – телефон Полины. Как во сне, она переписала его. Сама судьба вела их навстречу друг другу.