Выстрел.

Второй.

Падаю на снег, выпускаю очередь из автомата в сторону Коваля. Тот оседает, хватается за колено, что-то кричит. Вижу, как Агата, застыв на месте, смотрит прямо на меня, по щекам катятся слезы, а в глазах сожаление.

Все происходит так быстро, но мне кажется, что время растянулось до бесконечности, и мне не спасти ее никогда. Я даже не вижу суеты, что происходит вокруг, как бегают ребята в бронежилетах, заламывая руки, укладывая всех лицом в снег.

— Всем отойти, я убью ее! Убью!

— Опусти оружие и отпусти девушку!

Эпилог Глеб

Агата спала, обняв одеяло и раскидав темные волосы по подушке. Не хотел ее будить, но уже не мог ждать, чтоб не прикоснуться. Вырвался из загородного дома Воронцова всего на день, под предлогом проверить новую экономку, пока трассы не замело снегом. Эту Веру пробить, конечно, надо, мутная девица, но мой мозг отключен и отказывался мыслить рационально. Даже ее намерения решил проверить, пригласив на якобы свидание, господи, дебил какой.

Безумно соскучится по своей девочке, даже шефу не сказал о ней, вообще никому. Прошло больше трех недель с захвата усадьбы Шакалова, ребята успели вовремя. Только это нас спасло, но когда Шакал начал впадать в неадекватность, думал, ничего не получится, его трясло, глаза бегали, у рта пена. Агата была совершенно с обреченным видом, словно ждала своей участи, закрыв глаза, по щекам текли слезы.

Долгие минуты ему говорили, чтобы опустил оружие и отпустил девушку, отвлекали. Но эта падла словно озверел, начал уже размахивать стволом направо и налево, орать, находясь в неадеквате. Двое ребят тихо вышли с торца здания, но Гоша дал им знак остановиться.

Шакал, совершенно одичавший, трясущейся рукой начал палить куда попало, прикрываясь девушкой, как щитом. Никто не стал ждать, когда у него закончатся патроны, бойцы, что подошли сзади, сделали несколько выстрелов по ногам, он начал оседать, ослабляя хватку, выпуская Агату.

Коваль стонал, придавленный коленом спецназовца, ругался матом и всех проклинал, но мне было уже все равно до них всех, вместе взятых. Агата долго не могла успокоиться, пришлось влить в нее полстакана коньяка, который нашелся в доме охраны. В подвале того же дома обнаружили тело убитого Святослава Шилова и его младшего брата Евгения в бессознательном состоянии.

— Привет, милая.

Целую в плечо, потом в шею и губы, Агата, не открывая глаза, улыбается, тянется ко мне, обнимает, прижимаясь всем телом.

— Почему так долго?

— Дела, родная.

— Очень долго.

— Всего три дня. Меня не было три дня

— Я же говорю — долго.

Агата целует сама, расстегивает рубашку, проводит руками по коже, а меня трясет от желания. Сам, с трудом от нее отрываясь, расстегиваю ремень, торопливо стягивая брюки.

— Ты такой красивый в костюме.

— Ты красивая без всего.

Ее майка с шортиками летят на пол, туда, где уже моя рубаха и брюки. Она нереально, безумно сексуальная и желанная. Переворачивает меня, садясь сверху, перекидывая распущенные волосы на одно плечо. Целует, ерзает попкой, а я хочу трогать ее сразу везде. Сжимаю грудь, веду ладонями до талии, еще ниже, когда пальцы касаются раскрытой чувствительной плоти между ног, Агата громко стонет, выгибая спину.

— Черт, девочка, не могу больше.

Спускаю боксеры, освобождая возбужденный подрагивающий член, провожу по стволу, мою руку тут же заменяет рука Агаты. Она улыбается, кусает нижнюю губу, искушает меня, соблазняет.

— Возьми там, в тумбочке, презерватив, надеюсь без меня все не использовала.

Агата фыркает на мою шутку, тянется, достает упаковку, рвет фольгу, вижу, как дрожат ее пальцы. Все не могу поверить, что эта девочка хочет меня, так же, как и я ее. Она тогда, под снегом, что падал хлопьями, сказала, что любит меня, с силой вцепившись в мое пальто. Никогда этого не забуду. Признавался в ответ, гладил по волосам, прижимая к себе как можно крепче.

Раскатывает презерватив по члену, тут же приподнимая бедра, сама насаживаясь на него, а я толкаюсь навстречу. Агата такая красивая, закрывает глаза, раскачивается на мне, я ловлю свой первый кайф, лаская ее идеальное тело, накрываю грудь руками.

— Я так скучала, — наклоняется, не переставая двигаться, шепчет мне прямо в губы.

— Я думал сдохну.

Резко переворачиваю ее, подминая под себя, вхожу резче, на всю длину, сжимая бедро, отводя его в сторону, лаская увядшие розы, вытатуированные на нем. Ловлю губами ее стоны, выбивая новые. Она вздрагивает в моих руках, чувствую ее оргазм, срываюсь в свой, такой острый и быстрый. Упираюсь в плечо лбом, почти рычу, долго кончая.

С ней всегда так безумно. Хочется растянуть удовольствие, хочется больше тягучих ласк, но так получается только под утро, когда почти вся ночь была дикой и сумасшедшей.

— Моя дикая девочка.

— Сам такой.

— Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, — глажу волосы, целую лицо.

— Знаю, но боюсь.

Смотрит растерянно, проводит по отросшим волосам пальчиками, разглядывая, словно видит впервые.

— Ты знаешь, я думала, что никогда не стану полноценной женщиной после того, что было, но ты, сам того не зная, сделал это. Я не знала и не умела любить, а теперь люблю сама.

— Не говори так.

— Как?

— О прошлом не говори, у меня желание убить всех, кто сделал тебе больно.

Перекатываюсь на бок, выхожу из девушки, стягиваю презерватив, бросаю его на пол. Агата устраивается на моей груди, обнимает, закидывая ногу. Хочу лежать так вечность. Хочу возвращаться домой каждый день, а не от случая к случаю, чтобы Агата встречала меня и была рада.

— Когда все это закончится? Когда я перестану прятаться?

— Ты знаешь, нужно время. Коваль выписался из больницы, Шакал на реабилитации, ему предъявлено обвинение в похищении человека, еще в убийстве и причинении вреда здоровью, Евгений Шилов так и не вышел из комы. Очень хорошие адвокаты могу повернуть дело в свою сторону, к тому же, они не успокоятся, пока не найдут свои алмазы и деньги, а искать начнут не только они.

Квартира с охраной в хорошем районе, круглосуточное наблюдение, надежные ребята, это все, что я мог сделать для Агаты. Она жила тут уже почти месяц, практически не выходила, но держала со мной постоянную связь. Первые сутки не мог от нее оторваться, Воронцов меня тогда потерял и долго орал. Все мои мысли были заняты только ей, а не въездом в загородный дом, не новой экономкой и безопасностью шефа. Хреновый из меня начальник службы безопасности.

— Но это может занять не один месяц.

— Может, но ты должна понять, что все очень серьезно, я не могу быть рядом всегда, все упирается вовремя.

Агата вздыхает, затихает, только вырисовывает пальчиками узоры на моей коже. Но тут замирает, поднимается и смотрит на меня.

— Что?

— Помнишь, я говорила, что Свят сказал Шакалову, будто я знаю, где алмазы

— Да, ты рассказывала.

— Я знаю.

Смотрю внимательнее на девушку, утренние лучи путаются в ее распущенных волосах, припухшие губы и легкий румянец на щеках. Глаза блестят, Агата отстраняется и снова задумывается.

— Мой отчим пропал как-то внезапно, Шиловы еще шутили, что его убили его же дружки-собутыльники или те, кому он был должен денег, мне тогда только исполнилось восемнадцать. А через год мы поехали за город, почти чистое поле, рядом лес, был август, ребята решили устроить там пикник, я еще подумала, что это не совсем удачное место. Мы тогда напились страшно, музыка долбила на всю округу, а парни кричали мне: “Танцуй, малая, на могиле этого ублюдка”. Я не обратила тогда на это внимание, а вот сейчас вспомнила.

— Значит, это они его прикончили? Ты найдешь это место?

— Меня Свят как-то спросил, хочу ли я, чтобы он убил его, я промолчала. Ну, мало ли, это всего лишь треп. Думаю, да, я смогу найти это место. Мы проезжали красивую церковь, белая с золотыми куполами, потом деревня и поле. Там береза, такая страшная и старая, почти черная.

Получается, что выкупить у Сотника жизнь и свободу Агаты, того самого, которого я видел десять лет назад, он сейчас самый авторитетный человек во всей области, под ним весь теневой бизнес. Шакал его подручный, канал сбыта наркоты.

— Ты можешь стать богатой девушкой.

— Не говори ерунды. Я хочу, чтобы это все быстрее закончилось. Хочу жить спокойно без круглосуточной охраны, хочу снова танцевать, конечно, не в клубе. Хочу, чтобы ты был рядом, а не пойми где и с кем.

— Ревнуешь? — прижимая девушку к себе.

— Нет.

— Обманываешь.

— Конечно, — обнимает, гладит меня по лицу, заглядывая в глаза. — Я так все еще боюсь, что всего этого нет, этой жизни, и ты мне просто снишься. А когда я проснусь, то снова увижу свою старую квартиру.

— Я рядом, всегда рядом. Но придется еще потерпеть, пока я все не улажу.

— Только не переживу, если с тобой что-то случится. Не представляю, как буду жить.

— Со мной ничего не случится, маленькая.

Целую долго, медленно, не могу насытиться, мне всегда мало ее. Агата отвечает, обнимая за шею.

— Ты станешь моей женой?

— Конечно, стану, — улыбается в губы, усаживаясь снова на меня сверху. — Ты ведь мой ангел-хранитель.

Вот так, девушка, встретившаяся случайно на дороге, стала для меня всем. Она вернула меня в прошлое, заставила сделать выбор, ради нее я снова взялся за оружие, ради нее я готов был снова пойти против закона, падая в пропасть.

Она стала моим рецидивом.

Она стала моей судьбой.

Моей Любимой.

* * *

— Почему именно ночью, Глеб?

— Конспирация.

— Странная конспирация, можно было хоть утром.

— Тихо.

Держу Агату крепко за руку, в другой несу лопату. Здесь снега больше чем в городе, но больших сугробов еще нет.

— Мы идем искать клад.

— Алмазы?

— Тихо!

Агата вздрагивает, смотрит на меня испуганно, я делаю намеренно страшное лицо, но она понимает, что я придуриваюсь, хлопает по плечу.

— Дурачина!

Прижимаю к себе, целуя в губы, они холодные и сладкие. Поправляю вязаную шапку, натягивая ее ниже на лоб девушке. Объемный пуховик, смешные валенки, с боем их на нее натянул.

— Мы ничего не найдем, земля промерзла, да и не знаем где искать.

— Ты знаешь, сама сказала.

— Да откуда?

Не слушаю что бормочет Агата, тяну к березе. Конечно я был здесь несколько раз без нее, излазил все вдоль и поперек. Нашел и труп Ткача и спрятанные Шиловыми деньги с алмазами. Наличные и камни пришлось забрать, а на место находки трупа анонимно вызвал полицию, пусть разбираются с ним сами. А вот сейчас, когда, здесь перестали пастись эксперты привез Агату.

— Пришли.

— Вижу, что пришли. Глеб, мне страшно.

— Чего?

— А если мы найдем останки моего отчима? Я не вынесу такое зрелище.

— Ну, передадим ему привет.

— Все, я пошла к машине.

— Шучу, успокойся. Как думаешь где?

— Что где?

— Где алмазы?

— Ну, мне то откуда знать?

— Тогда свети, а я буду копать.

Агата вцепилась в фонарь, направляя его на лопату, земля и правда была стылая, но так как ее уже копали, но она была присыпана снегом, шло неплохо. После нескольких здоровых комков спрессованной земли, лопата уткнулась во что-то твердое.

— Мы словно в фильме про пиратов ищем сокровища. Что там? Это он? Клад?

Достаю небольшую металлическую коробочка, обернутая в черную ткань, Агата как завороженная смотрит на нее. Откидываю ткань, под крышкой, еще бархатный мешок, стянуты веревкой. Агата тянется, отдавая мне фонарь, сама развязывает узел и смотрит внутрь. Я освещаю содержимое, а в глазах девушки отражается блеск алмазов.

— Они такие красивые, — Агата смотрит на них не моргая, изо рта идет пар, снимает перчатку и проводит пальцами по камням. — Они мертвы, как Свят. Он умер за них, глупый.

— За них отдавали и отдают жизнь сотни, а то и тысячи людей. Я бы своею отдал только за тебя.

Поднимает глаза, смотрит в мои, закрывая коробку. Сердце бешено стучит в груди готовое вырваться. Мне так важно слышать ее ответит.

— А я свою за тебя.


Конец