— Мама, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она умоляющим голосом. — Не ходи в рощу к тому человеку, который ждет тебя.

— Что?! — в ужасе воскликнула мать и дала дочери пощечину.

Родди до сих пор хорошо помнила свои ощущения. Ее щеку обожгло как огнем, а сердце болезненно сжалось. В тот миг она поняла, кем была в этом мире. Уродкой. Существом, которое внушало страх окружающим, потому что проникало в тайные мысли, пугавшие их самих.

Мать быстро опомнилась и, раскаиваясь в своей жестокости, крепко обняла Родди. Она рыдала, умоляя дочь простить ее.

— Ничего не говори отцу, — немного успокоившись, попросила она. — Я никуда не пойду, да я и не собиралась никуда идти, поверь мне! Прости, что я обидела тебя. Обещаю тебе, дорогая, что этого больше не повторится. Не говори только ничего отцу, слышишь?

Родди выполнила просьбу матери и ничего не сказала отцу. Мать тоже сдержала слово. Она никуда не пошла в тот день, и в ее жизни больше никогда не появлялись посторонние мужчины. Она хранила верность мужу. И все потому, что рядом находилась Родди. Всевидящее око.

Глава 2

Спустя два часа, без труда отделавшись от Марка, на попечение которого ее оставил отец, Родди вернулась на конюшню, чтобы проведать жеребца Иверага. Он приветствовал ее, негромко пофыркивая. Родди протянула ему пучок свежей травы, которую нарвала по дороге. Встав на цыпочки, она бросила взгляд поверх дверцы в стойло. За это время жеребцу поменяли подстилку. По-видимому, конюх графа вернулся к своим обязанностям.

Жеребец ткнулся теплыми губами в ее руку. Он был голоден. Сегодняшний день отнял у него много сил. Улыбнувшись, Родди потрепала коня по холке. Она решила найти старину Джека, старшего конюха Деламоров, и попросить его сварить отруби.

Однако было уже поздно, Джек давно спал, и Родди пришлось самой готовить еду для жеребца. Взяв тяжелое ведро с горячими отрубями, она отправилась назад к конюшням через лужайку, залитую лунным светом. Чтобы не чувствовать себя слишком одинокой, Родди тихо напевала песенку. Ее негромкий голос в ночной тишине парил над покрытыми вереском пологими холмами. Его далеко разносил ветер, пропахший ароматами трав и конским потом.

У влюбленных много обещаний,

И сегодня я даю зарок:

Эту ночь я проведу с любимым,

Как бы ни был он сейчас далек.

Это была старинная ирландская песня, грустная и романтичная. Ее обычно напевал Джеффри. Приблизившись к конюшням, Родди замолчала и, стараясь держаться в тени, подошла к воротам. Однако, уже взявшись за ручку, чтобы распахнуть их, она вдруг замерла, услышав мужской голос. По всей видимости, кто-то еще решил навестить жеребца.

Затаив дыхание, Родди пробралась внутрь и спряталась в густой тени. Мужчина тихо разговаривал с жеребцом. Родди сразу же поняла, кто это был. Внутренний голос, подсказывавший ей всегда, что рядом находится чужой человек, и передававший его мысли, на этот раз молчал. А это значило, что в конюшне стоял не кто иной, как граф Дьявол. Родди медленно, стараясь не шуметь, поставила ведро на солому.

Ивераг был без сюртука и шейного платка. Его рубашка с закатанными рукавами и распахнутым воротом белела в сумраке помещения. Жеребец выглядел довольным. По всей видимости, его хорошо накормили. Однако, почуяв горячие отруби, он зафыркал и начал вытягивать шею в сторону Родди.

— Ах ты, прожорливая тварь, — ласковым тоном, не соответствующим смыслу слов, сказал Ивераг. — Ты хочешь еще одну порцию овса? — Он потрепал жеребца по холке. — Ничего я тебе не дам. Я едва могу прокормить себя. Так что придется тебе потерпеть.

Жеребец, мотая головой, негромко заржал, требуя, чтобы Родди принесла ему аппетитно пахнущую еду. Но Родди не могла пошевелиться. Ее как будто заворожил низкий бархатный голос графа. Стоя в тени, Родди видела освещенное лунным светом лицо Иверага. Он пригладил волосы рукой и, опустив голову, снова заговорил:

— Мы проигрались в пух и прах, старина. Ты подвел меня, черт подери! О Боже, мне все еще не верится, что я потерял такую кучу денег!

В голосе Иверага слышалось отчаяние. Он ударил кулаком по деревянной перегородке стойла, и Родди от неожиданности вздрогнула. Ей вдруг стало жаль этого человека. Ивераг прижался щекой к шее жеребца и замер. И тут в голову Родди пришла одна идея.

А что, если ей воспользоваться шансом, предоставленным судьбой? Ивераг проявил к ней доверие. А это очень много значило.

Родди взяла ведро и неслышно выскользнула за дверь. Отойдя на несколько шагов, она снова направилась к конюшне, громко насвистывая веселый ирландский мотивчик. Когда она вошла в полутемное помещение, Ивераг уже успел взять себя в руки. Обернувшись, он бросил на нее холодный взгляд.

Кивнув ему, Родди подошла к стойлу.

— Добрый вечер, милорд! Я не знал, что вы здесь. Если позволите, я дам вашему жеребцу горячих отрубей.

Прищурившись, Ивераг внимательно посмотрел на Родди и кивнул. Родди открыла дверцу и поставила в стойло ведро с отрубями. Затем она встала рядом с графом, делая вид, что ждет, когда жеребец закончит есть. Она хотела завести разговор с графом, но не знала, как это сделать. В конце концов, нервно побарабанив пальцами по деревянной перегородке, она вдруг выпалила:

— Я просто обалдел, милорд, когда вы поверили мне на слово и сняли жеребца со скачек.

Ивераг пожал плечами:

— Я поступил так, как посчитал нужным.

Родди не удержалась и посмотрела на него. У графа был довольно мрачный вид.

— Я отчитал своего конюха за нерадивость, — добавил он. «О, конечно, — подумала Родди, — ты отчитал конюха! Но ведь главное не это, а то, что ты потерял целое состояние, сняв свою лошадь со скачек».

Ивераг пытался сохранять достоинство даже перед мальчишкой-конюхом. Это не могло не вызвать уважения. Родди только укрепилась в своем решении помочь графу.

— У вас прекрасный жеребец, милорд! — заявила она. — Бьюсь об заклад, наша молодая госпожа дорого заплатила бы за него. Пусть даже он не годится больше для скачек. Я живу в имении Деламоров, милорд, в Томтон-Дейл, там разводят лошадей. Из этого жеребца вышел бы прекрасный производитель.

— Ты упомянул свою госпожу, — неожиданно заинтересовался Ивераг. — Речь идет о миссис Деламор?

Родди воспрянула духом. Ивераг клюнул на ее удочку.

— О нет, сэр. Я имел в виду ее дочь, мисс Родерику Деламор. Она тоже занимается разведением лошадей, у нее свой небольшой табун. Мисс Деламор часто удается правильно предсказать победителя скачек, хотя она еще совсем молода. Ей нет и двадцати.

И это было чистой правдой. Родди хорошо разбиралась в лошадях. В возрасте двенадцати лет она предсказала блестящее будущее одному из жеребят, появившихся в табуне ее отца. И действительно, через три года эта лошадь стала победителем на традиционных скачках для трехлетних кобыл в Эпсоне.

— Везет твоей госпоже, — сухо сказал граф.

— Это точно! — согласилась Родди. — Но дело не только в даре предсказания. Моя госпожа богата, как Крез. Через год она вступит во владение крупным состоянием в триста тысяч фунтов. И все эти денежки достанутся тому, кто женится на ней.

Ивераг оживился. Однако его лицо находилось в тени, и Родди не видела его выражения.

— А откуда ты все это знаешь?

Родди замялась на секунду. Она чувствовала себя не в своей тарелке от того, что не могла прочитать мыслей Иверага. Впрочем, то, что граф проявил любопытство, было добрым знаком.

— Слухами земля полнится, милорд, — наконец ответила она.

— Ты работаешь на конюшне?

— Да, милорд.

— Мне кажется, что ты на короткой ноге с дочерью владельца имения.

Родди закусила нижнюю губу, чувствуя, что совершила какую-то оплошность.

— Она не задирает нос, милорд, вот и все. И вообще наша молодая госпожа очень неглупа. Она не чурается работы и может сама задать корм лошадям и принести свежей воды в стойло. Я не понимаю, куда смотрят эти городские щеголи. Они упускают такую богатую невесту! Она умеет даже охотиться. Одним словом, я уверен, мисс Деламор была бы великолепной женой.

— Так, может быть, она уродина, — предположил граф.

— Уродина! — с негодованием воскликнула Родди. — Ну уж нет! Ее просто держат взаперти в сельской глуши, поэтому у нее и нет ухажеров. Я уверен, что она ни в чем не уступает лондонским леди. Мисс Деламор поет, как жаворонок. Все так говорят. И к тому же прекрасно танцует. — Родди старательно перечисляла все свои достоинства, боясь упустить хоть что-то. — Однажды на балу она протанцевала всю ночь!

Это было неправдой. Родди еще ни разу не выезжала на бал, но она часто выходила ночью из дома, чтобы кружиться в танце на лужайке под луной под звуки воображаемой музыки.

— Вы обязательно должны взглянуть на нее, — переведя дыхание, продолжала она. — Я уверен, что мисс Деламор будет рада видеть такого элегантного джентльмена, как вы. Ей нравится именно такой тип мужчины, милорд, и она, несомненно, с удовольствием вышла бы за вас замуж.

Внезапно Ивераг шагнул к ней и, прежде чем Родди успела понять, что происходит, резким движением сорвал с ее головы кепку. Родди оцепенела. По ее плечам рассыпались белокурые локоны. Она смотрела как завороженная ему в глаза, чувствуя, как багровеет ее лицо. Ее как будто парализовало, Родди не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Она только беззвучно, как рыба, открывала и закрывала рот.

— Мне просто захотелось самому убедиться в том, что мисс Деламор действительно симпатичная девушка, — усмехнувшись, объяснил свои действия граф и стал внимательно разглядывать Родди. Дотронувшись до ее припухшей щеки, на которой уже выступил синяк, он с довольным видом кивнул: — Да, пожалуй, она и вправду хороша собой.

Родди растерянно заморгала, когда Ивераг нежно погладил ее по щеке. Его глаза в лунном свете полыхали синим огнем. Ивераг стоял так близко, что на мгновение Родди показалось… Впрочем, нет, этого не могло быть. Разве граф Дьявол мог поцеловать конюха? Даже если этот конюх был девушкой? Конечно, нет.

Родди, напрягая все силы, попыталась понять, что творится у него в душе. Но граф Дьявол оставался для нее загадкой. Это поражение привело к обострению ее собственных ощущений. Она чувствовала тепло и особенный запах, исходившие от графа. Его дыхание обжигало ее кожу. Черты его лица четко вырисовывались в лунном свете. Он стоял так близко, что Родди видела, как пульсирует жилка у него на шее.

Родди провела кончиком языка по пересохшим от волнения губам, стараясь унять дрожь во всем теле. Она еще ни разу в жизни не целовалась по-настоящему, хотя знала, что ее братья всегда стараются зажать в кладовке симпатичную молодую кухарку и сорвать поцелуй с ее уст. Кухарка обычно со смехом отбивалась, но ей явно нравились эти приставания. Родди собралась с духом, ожидая, что сейчас Ивераг припадет к ее губам.

Однако тут в тишине ночи раздался грохот пустого ведра, которое перевернул жеребец, извещая о том, что он завершил свою трапезу. Граф протянул Родди кепку.

— Наденьте ее, — приказал он. — Я провожу вас до дома.

Родди все еще находилась в смятении. Ситуация вышла из-под ее контроля, и она не знала, как сгладить возникшую неловкость. Заметив ее растерянность, Ивераг сам надел ей на голову кепку и аккуратно убрал под нее золотистые локоны. Вскоре они вышли из конюшни и спустились с холма. Родди начала что-то сбивчиво говорить о состоянии здоровья жеребца, но Ивераг прервал ее.

— Где вы остановились? — спросил он. — В гостинице «Звезда»?

— Нет, в палатке моего отца… — ответила Родди. Граф искоса посмотрел на нее.

— Не надо так сильно расстраиваться, мисс Деламор, — промолвил он. — Вы не совершили никакой оплошности. Я сам догадался, кто вы на самом деле. — Граф нахмурился, увидев, что она отвернулась от него. — Ваш отец, как я понял, не ограничивает вашу свободу. Я недавно видел его в городе. Неужели он оставил вас здесь одну?

Родди возмутилась, восприняв слова Иверага как упрек в адрес ее отца.

— Конечно, нет! — воскликнула она. — Он оставил меня на попечение брата. Марк присматривает за мной.

— Ах, вот оно что! — Граф огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души. — У вашего брата, по-видимому, на редкость хорошее зрение.

Родди фыркнула.

— Это не ваше дело!

Граф резко остановился и схватил ее за руку.

— Нет, ошибаетесь, это как раз мое дело. Я не хочу, чтобы девушка, за которой я ухаживаю, разгуливала ночью по Ньюмаркету, переодевшись в конюха. Родди бросила на него изумленный взгляд.

— Вы собираетесь начать ухаживать за мной? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Да, — бесстрастным тоном ответил он. Его глаза холодно смотрели на Родди. — Судя по вашим намекам, вы именно этого хотите, мисс Деламор?

— Нет, вы не… — залепетала Родди, но тут же осеклась и, вздохнув, призналась: — Да, вы правы.

Ивераг засмеялся. И у Родди от его смеха закружилась голова, как от бокала шампанского.