Виктор Захаров

Роман для себя

С любовью и благодарностью моей жене Ларисе посвящается эта книга

Пролог

Ровный шум прибрежной волны навевал ощущение покоя и неопределенности. Настоящее мягко перетекало в прошлое, а прошлое — в настоящее. События многолетней давности выстраивались во временной ряд. Он лежал с закрытыми глазами и размышлял над тем, какую роль играют время и поступки в этой бесконечной череде сменяющих друг друга событий.

Как мало времени. Как много

Не совершенного беспечно.

У каждого своя дорога,

Одна из многих. Это точно!

Своя, с которой не сойти,

Взглянув на прошлое с улыбкой:

Лишь в прошлом истинность пути,

А в будущем — сомнений пытка.

Сомнений, в общем-то, простых:

Куда идти, кого держаться,

Как поворот не пропустить,

В кювете вдруг не оказаться.

В кювете своего пути,

Что, несмотря на повороты,

Нам предстоит самим пройти.

А бог — судья. Он скажет, кто ты!

Влад отвлекся от своих мыслей и привычно протянул руку к соседней подушке, но неожиданно ощутил пустоту. Рядом никого не было. «Она, видимо, вышла на террасу подышать свежим утренним воздухом», — успокоил он себя. Взглянул на часы. Было около семи. Лучи утреннего солнца проникли сквозь ставни и уютно расположились на стене. Их причудливое преображение было удивительным и приятным. Возникло ощущение комфорта, которое, наконец, окончательно установилось в душе по истечении нескольких лет с тех пор, как в его жизни произошло событие, прервавшее ее привычное течение. Он вдруг почувствовал, что прошлое захватывает его все больше и больше, перенося в то далекое время…

Глава 1

Начало

Влад работал в Службе программного обеспечения и часто выполнял заказы различных подразделений на обслуживание компьютеров. Но в тот раз в заказе, который слезно просил выполнить за него друг и товарищ системный администратор Сергей Уманский — так как сам уезжал встречать Новый год на горнолыжный курорт в Австрию, — был незнакомый ему адрес: Набережная, дом 12. В четырехэтажном здании, напоминавшем, как и многие дома, стоявшие вдоль реки, дворец позапрошлого века, располагалась, судя по вывеске у входа, «Служба спасения заблудших душ».

«Необычное название», — подумал он. Однако заказ есть заказ, и Влад с немалым трудом открыл тяжелую дубовую дверь. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что в просторном вестибюле никого не было. Странно, середина недели, а на службе никого нет, даже охранника. Он остановился в нерешительности, не зная, куда идти. Прямо напротив двери располагалась широкая мраморная лестница. Ее перила были украшены замысловатыми узорами. Влево и вправо от вестибюля вели широкие коридоры, в которых из полумрака выступали скульптуры в античном стиле. Двери кабинетов, кроме одной, из которой в коридор падал яркий свет, были закрыты.

— Здравствуйте, — неожиданно услышал Влад и удивленно обернулся.

Одна из скульптур оказалась симпатичной молодой женщиной. Она приветливо улыбнулась.

— Входите. В здании никого нет — в последние дни поток посетителей иссяк, и все сотрудники отпущены, тем более что скоро Новый год. Я бы тоже не пришла сегодня на работу, если бы не вспомнила, что пару дней назад мы вызвали специалиста по компьютерным сетям. Что-то у нас с компьютерами творится неладное. Вы ведь из службы программного обеспечения? Хотите кофе?

Ее глаза излучали приветливую доброжелательность, и он вдруг забыл, зачем пришел. Очнувшись от неожиданного оцепенения, Влад достал из кармана бланк заказа и протянул ей.

— Вот, шеф сказал, что надо обязательно зайти до Нового года. Нельзя оставлять на следующий год дела, которые можно завершить в этом. От кофе не откажусь. Спасибо!

Он вошел в просторный кабинет и тут же был усажен в удобное кожаное кресло у небольшого столика в уютном уголке, отделенном от всего остального пространства цветами. Противоположную часть кабинета занимали рабочий стол, на котором, как он отметил, был идеальный порядок, и довольно длинный массивный стол, видимо служивший для проведения совещаний. На стенах висело множество картин, фотографий и сертификатов. Одна из картин особенно привлекла его внимание.

Яркие тонкие разноцветные линии, причудливо извиваясь, образовывали бесконечный лабиринт. Только кое-где были еле заметны точки пересечения лишь некоторых из них. Определить, из какой точки начинаются пересекающиеся линии, было практически невозможно. Это было похоже на какую-то головоломку. Влад пригляделся и заметил в правом нижнем углу название «Лабиринт судьбы», фамилию неизвестного ему художника и дату — 18.02.1904.

Вскоре на столике появились две чашки ароматного кофе. Хозяйка кабинета расположилась напротив. Он сделал первый глоток и с удовлетворением ощутил приятный знакомый вкус.

— Lavazza?

— Как вы узнали?

— Просто это мой любимый сорт. Я его всегда узнаю.

— Как интересно. Мой тоже.

Ему понравилось, что она любит такой же сорт кофе, что и он.

Проблема в компьютерной сети оказалась несложной, и он справился с ней в течение часа. Закончив работу, Влад снова вошел в ее кабинет.

— Теперь все должно работать как часы. Если что-нибудь будет не так, звоните прямо мне, — сказал он и протянул ей свою визитку, в тайной надежде получить ее визитку в ответ. Она немного помедлила, подошла к рабочему столу, взяла визитку и протянула ему. Там было написано: Татьяна Светлова, руководитель Службы спасения заблудших душ Центра прикладных исследований. Времени расспрашивать, чем занимается служба с таким странным названием, не осталось. В портфеле лежали еще два срочных заказа. Влад быстро попрощался и ушел.

Первая неделя нового года прошла в традиционной праздничной суете. Скоротечная поездка с друзьями в Финляндию, катание на горных лыжах, сауна, шашлыки, песни у камина — в общем, все как обычно. Однако сразу после возвращения Владу захотелось позвонить Татьяне. Предлог долго искать не пришлось. По дороге из Финляндии он купил банку итальянского кофе нового сорта и решил, что при случае постарается передать ей. Визитка лежала в надежном месте, откуда он ее и извлек, лишь переступив порог своей квартиры. Быстро набрал номер мобильного телефона и, затаив дыхание, приготовился произнести заранее придуманную им фразу. После довольно продолжительной паузы трубка приветливо ответила:

— Алло!

— Здравствуйте, Татьяна! Это Влад Заварзин. Помните, я заходил к вам накануне Нового года? Извините за беспокойство, но у меня к вам есть интересное предложение. Не хотите попробовать новый сорт Lavazza?

— Спасибо, но, пожалуй, я не смогу его сейчас принять, так как нахожусь далеко, в Баден-Бадене. Я здесь на симпозиуме Международного общества Достоевского.

— Я бы тоже с удовольствием там сейчас оказался. Знаю, что многие интересуются его творчеством. Я недавно перечитывал «Игрока». Удивительная проза.

— Как интересно! Здесь собралось много известных ученых. Баден-Баден — знаменательный в жизни Федора Михайловича курорт, где он пережил метания души, которые воплотил в своем «Игроке». Размышляем о феномене «опасного творчества». Я тоже пытаюсь разобраться, как творческий гений одолел в Достоевском игрока. Так что вернусь лишь в конце недели.

«Всего-то три часа полета», — подумал Влад и тут же спросил: — Можно, я заеду к вам завтра вечером?

Это было довольно смело с его стороны. Он даже не знал, поехала ли она туда одна. Да и вообще, как она может согласиться с предложением едва знакомого ей мужчины, которого она видела лишь однажды.

После их встречи перед Новым годом Татьяна не вспоминала о нем и, тем более, не предполагала с ним встретиться. Нельзя сказать, что он ей не понравился во время этой встречи, хотя и ничего такого, что бы ее всерьез заинтересовало, она в нем тогда не увидела.

— Шутите? Пожалуй, не стоит, — не допуская двусмысленности, произнесла Татьяна. — Если хотите, позвоните на следующей неделе. До свидания!

Завершив разговор, она задумалась. Его настойчивое желание увидеться и неожиданное предложение приехать вызвали романтические чувства. Что это? Давно такого не было. Она закрыла глаза и представила себе его лицо, спокойный внимательный взгляд, приятную улыбку. Улыбнулась сама.

Из задумчивого состояния ее вывела берлинская коллега, сообщившая, что перерыв закончился и начинается работа интересовавшей их секции.

Вряд ли Влад серьезно рассчитывал на то, что она одобрит его визит. Да и вообще, он сам удивился настойчивой смелости своих слов. Раньше он себе такого не позволял, а тут вдруг… Тем не менее в глубине души он порадовался своей настойчивости. То, что раньше удерживало его от таких поступков, сегодня неожиданно ослабило свое влияние, уступив подсознательному стремлению не противиться изменениям, пусть даже кардинальным. Ему захотелось увидеть ее как можно быстрее, чтобы разобраться во всем этом.

Оставшиеся дни недели тянулись бесконечно медленно. Наполненные суетой и разными, не очень значимыми, делами дни, тем не менее, один за другим закончились, и наступил понедельник. Едва дождавшись десяти утра, Влад набрал номер ее телефона.

— Здравствуйте, Татьяна! Это Влад Заварзин. Помните, я звонил вам в Баден-Баден? — Он не был уверен, что она его помнит. — Вам удобно сейчас разговаривать?

— Пожалуй, не очень. Если только коротко. У меня через пару минут начинается совещание по одному важному проекту.

— Нет-нет, можно я лучше перезвоню вам вечером?

— Да, конечно. Как хотите.

Влад немного удивился тому, что в десять часов утра, да еще в понедельник, проходит важное совещание. Он достаточно давно работал в Центре и хорошо знал, как в нем все организовано. Как правило, сотрудники приходили на работу часам к одиннадцати, и то не каждый день. Установившийся с давних времен свободный распорядок дня предполагал неспешный, максимально способствующий творчеству темп работы. Чтение научной литературы, отдых, размышления, сбор и анализ необходимых данных, обсуждение результатов, семинары и дискуссии, никакого диктата и правил внутреннего распорядка. Только самые необходимые обязанности, а в остальном — полная свобода творчества. Все совещания обычно назначались на один день недели, который был обязательным для присутствия, например четверг. Поэтому в понедельник многие не спешили прийти на работу с утра, а иногда вообще предпочитали, по возможности, задержаться на даче. «Одно дело — научные сотрудники, а другое — руководители, администраторы и обслуживающий персонал, — подумал он. — Подожду до вечера».

Около девяти Влад опять набрал номер ее телефона, но услышал короткий ответ, что она еще на работе и занята.

Безуспешные попытки дозвониться и договориться о встрече продолжались целый месяц.

Татьяна каждый раз отказывалась, решив для себя, что у нее есть более важные дела. Времени, как всегда, не хватало. Бесконечные встречи и беседы с посетителями отнимали все рабочее, да и значительную часть нерабочего времени. Поездки в столицу и к зарубежным партнерам, контакты с коллегами и визиты к начальству не давали возможности заняться личными делами, и это ее тревожило.

В середине февраля ей позвонила подруга, директор департамента по связям с общественностью Наташа Орехова.

— Привет, Танюша! У меня сегодня небольшое торжество. Приглашаю к семи. Не вздумай отказываться.

— Не могу, Наташка, у меня Совет. Закончится не раньше восьми.

— Ничего, чуть опоздаешь. У меня для тебя сюрприз. Один человек очень просил, чтобы я тебя пригласила. Приходи обязательно.

— Это еще кто?

— Ты его, наверное, не знаешь. Влад Заварзин из Службы программного обеспечения. Классный мужик, рекомендую познакомиться.

— Ну что ты, мне не до этого. Дел по горло.

— Ничего, расслабишься, отдохнешь немного, а то страшно на тебя смотреть стало. Совсем засохнешь от такой работы. Обещаешь? Да вообще-то выхода у тебя все равно другого нет, я уже сказала, что ты точно будешь. Согласна?

— Ну ладно, попробую, только ненадолго. Пока.

Ее позабавило, что Влад нашел такой неожиданный способ увидеться с ней. Решила, однако, что специально ускорять Совет не станет. Как будет, так и будет.

Совет завершился около семи. Делать было нечего, пришлось пойти к Наташке на торжество. На всякий случай прихватила с собой банку итальянского кофе. Опоздала всего на полчаса. Гостей было немного: два профессора из Гуманитарной академии, Наташкины заместители, трое сотрудников департамента и Влад. Ее с восторгом встретили и усадили за стол прямо напротив него. Она мельком посмотрела на Влада и чуть заметно кивнула. Его озорные глаза излучали радость от свершения задуманного.