– Как это связано с этим?

– Ну, я имею в виду ты… ты не можешь просто отшлепать меня, словно непослушную маленькую девочку, – запротестовала Джен.

Но от Дрю не укрылось, как ускорилось ее дыхание, и порозовели щеки. Он хорошо помнил, что она рассказала Филлипсу чуть раньше на их сеансе терапии – ей понравилось, когда он доминировал в спальне. И она, конечно, отреагировала на это ночью накануне.

– Но, думаю, мы выяснили, что ты непослушная девочка, Джен, – тихо проворчал он. – Идея пойти на пикник в середине зимы была твоей, из-за чего нас почти съел голодный медведь. И теперь мы застряли здесь, в хижине, вместо нашей теплой красивой спальни в отеле.

– Я… но я думала, что ты не винишь меня за это, – прошептала Женевьева, сжав пальцы на своих коленях.

– Я не виню, – пробормотал Дрю, все еще удерживая ее взгляд. – Но это не значит, что ты не должна быть наказана за это.

– Н-наказана?

Отшлепана, – понизив голос, подчеркнул он, мягким приказным тоном. – Я хочу тебя без твоих джинсов на своих коленях прямо сейчас, Женевьева.

– Я… но я… – начала было протестовать она, но Дрю решительно покачал головой.

Сейчас, – прорычал он.


***

Женевьева уставилась на Дрю – он серьезно? Хотел отшлепать ее? И, что главное, – хотела ли она, чтобы он сделал это? Собиралась ли она ему это позволить?

Это все изменит – баланс сил между нами постоянно будет меняться. По крайней мере, в спальне. Это то, чего она хотела? Отказаться от своей силы и контроля? Уступить и позволить Дрю сделать то, что он хотел – отдать себя ему?

Глядя на его хмурое лицо и голод в пронзительных голубых глазах, Женевьева начала думать, что у нее не оставалось выбора. Дрю был здесь главным – он взял ситуацию под контроль, и она была полностью в его власти. С осознанием пришло что-то вроде облегчения. Как и ночью накануне, ей хотелось потерять контроль, полностью отдавшись мужчине рядом с ней.

– Я… хорошо, – наконец, прошептала она.

Еле стоя на ногах, Джен начала возиться с пуговкой и молнией на своих дизайнерских джинсах. Но, к ее удивлению, Дрю внезапно опустился перед ней на колени, и, отведя ее руку, сам занялся этой работой.

– Все в порядке, детка, – пробормотал он, подняв взгляд на Джен, быстро избавившись от узких штанов. – Я знаю, что тебе немного страшно.

– Я… Да, – призналась Женевьева, когда Дрю стянул вниз ее джинсы, и она осталась стоять перед ним обнаженной, не считая ее зеленого кашемирового свитера и черных шелковых кружевных трусиков. – Я никогда… не делала этого прежде. Или это делали со мной. В смысле, с тех пор, как я была ребенком.

– Все будет хорошо, – пообещал Дрю низким мягким властным голосом, который вытворял какие-то совершенно сумасшедшие вещи с ней. – Я не сделаю тебе слишком больно. И я обещаю, после твоей порки… – он подался вперед, прижавшись возбуждающим поцелуем к тонкой ткани ее трусиков. – Я излечу все поцелуями.

– О… – Женевьева не знала, что ответить на это. Он имел в виду то, что она подумала? Но здесь не было шоколадных красок для тела, чтобы слизать их. Будет ли он по-прежнему хотеть…

Прежде, чем она успела закончить мысль, Дрю сел на край кровати, похлопав по коленям.

– Иди сюда, Джен. Сейчас, – тихо прорычал он.

Чувствуя одновременно возбуждение и неуверенность, Женевьева повиновалась. И прежде, чем осознала это, обнаружила себя на его коленях, расположившись грудью на матрасе, тогда как ее зад оказался в воздухе.

Джен ждала, что Дрю сразу же начнет шлепать ее, но, вместо этого, он погладил своей большой теплой рукой ее трепещущие ягодицы.

– Боже, у тебя превосходная задница, – тихо прорычал он. – Такая соблазнительная и мягкая.

– Дрю…

Она дрожала, а ее дыхание стало прерывистым. Джен хотела, чтобы Дрю покончил с этим, но в то же время, ей нравилось, как ласкала ее его большая рука.

А потом он стянул ее трусики, опуская вниз по бедрам Джен, обнажая не только ее зад, но и киску.

– О! – выдохнула Джен, почувствовав, как прохладный воздух прошелся по ее коже. – Дрю, я…

– Веди себя тихо, Женевьева, – его голос звучал низко и строго. – Ты была плохой девочкой и должна быть наказана за это. А теперь раздвинь ноги и приготовься получить свою порку.

– Раздвинуть ноги? – она посмотрела на Дрю через плечо. – Но зачем..?

– Я велел раздвинуть… свои... ноги.

Его голос звучал, как низкое властное рычание, которому нельзя было перечить.

Закусив губу, Женевьева сделала так, как велел Дрю, широко расставив ноги, полностью обнажая для него свою киску и зад.

– Хорошая девочка, – пробормотал Дрю, вновь поглаживая ее плоть. Затем, без предупреждения, мягкая ласка превратилась в жесткий удар, обрушившийся на ее ягодицу.

– О! – дернувшись, ахнула Женевьева. Боже, она действительно делает это? Неужели она на самом деле лежала на коленях своего намного более молодого помощника, позволяя отшлепать свою задницу? Но опять же, Дрю не воспринимался ею, как помощник. И хоть она всегда контролировала все, когда они работали вместе, сейчас не было сомнений в том, кто, буквально, всем управляет.

– Считай для меня, – велел Дрю. – Ты получишь еще пять таких же.

Он вновь шлепнул ее, на этот раз по другой ягодице.

– О! Один, – ахнула Женевьева. Еще один удар обрушился на ее попку. – Два, – простонала она.

Сейчас Джен извивалась на его коленях, чувствуя, как толстый член Дрю потирался о ее живот каждый раз, когда огромная его рука касалась ее обнаженной плоти.

В ответ на это ее тело, казалось, просто сошло с ума, возбуждение просто зашкаливало. Соски Женевьевы оказались болезненно твердыми и болели, спрятанные пот кружевным бюстгальтером и кашемировым свитером, а ее киска была возбужденной, мокрой и набухшей.

Боже, кто мог знать, что что-то подобное, сможет так завести ее? До этого уик-энда, Женевьева и предположить такого о себе не могла – она никогда бы и не подумала, что лишение контроля может быть настолько опьяняющим… настолько захватывающим. Впервые, здесь с Дрю, она позволила рухнуть стенам, что возводила вокруг себя столько лет – и это было потрясающе. Горячо и одновременно успокаивающе.

Дрю продолжил шлепать ее, заставляя Женевьеву считать, с каждым жестким прикосновением к ее чувствительной попке, пока она не дошла, как он и обещал, до пяти. Но даже когда закончил, Дрю не отпустил ее.

– Дрю? – Джен неуверенно заерзала на его коленях, но одна его мускулистая рука так и прижималась к ее талии. – Дрю? – повторила она. – Моя, ах, задница сейчас и вправду горит. Не мог бы ты отпустить меня?

– Я так не думаю, Джен, – его голос звучал задумчиво… и даже больше, а потом Дрю чуть развернулся. Очевидно то, что он руководил ситуацией, повлияло на него так же, как и потеря контроля для нее. – Пока я не увижу, как сказалась на тебе эта порка.

– Что… Что ты имеешь в виду? – Джен едва смогла произнести эти слова, но в любом случае, заставляя себя спросить.

– Я имею в виду, что хочу увидеть, сделала ли порка тебя мокрой, детка, – мягко проурчал он. – Именно потому, прежде чем начать, я заставил тебя раздвинуть ноги.

– Дрю!

Внезапно Джен стало стыдно из-за того, что он знал, насколько это возбудило ее. Ее, взрослую женщину, удерживали и отшлепали – это не должно было сделать ее такой возбужденной, такой отчаянно нуждающейся. Но, несмотря на все ее попытки подняться с его колен, Дрю не отпускал Женевьеву.

– Не шевелись, детка, – тихо проворчал он. – Позволь мне увидеть тебя. Позволь мне почувствовать тебя.

Женевьева ощутила, как меж ее бедер проникла большая теплая рука, а потом нежные, кончики пальцев раскрыли внешние губы ее киски и скользнули по внутренним складочкам.

– Черт побери… – низкий голос Дрю звучал хрипло. – Ты такая мокрая, Джен.

– Я… Я не могу ничего поделать с этим, – выдохнула она, почти плача от стыда и желания. – Ты… Ты сделал меня такой.

– Это все из-за порки? – пробормотал Дрю, ласково кружа по ее нежному, пульсирующему клитору кончиком одного пальца. – Или причина еще в чем-то? Возможно, это то, что ты, наконец-то, позволила кому-то другому стать главным?

Его слова настолько отражали ее мысли, что Женевьева была не в силах отрицать их. Но и признать их она не желала.

– Дрю… – умоляла Джен, избегая ответа на его вопрос. – Пожалуйста, не мог бы ты дать мне подняться сейчас? Позволь мне встать с твоих колен?

– М-м-м, как сексуально слышать твои просьбы, детка, – пробормотал он. – Да, я отпущу тебя со своих колен, но это не значит, что ты поднимешься.

– Что ты хочешь этим сказать? – Женевьева посмотрела на мужчину поверх своего плеча, в то время как сквозь нее пробежала дрожь страха и желания.

– Я имею в виду, что хочу, чтобы ты забралась на кровать, встав на четвереньки, и раздвинула ноги. Сейчас, – приказал Дрю, мягко, но твердо опуская женщину на колени.

Женевьеве казалось, что ее сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Боже, она сделает это? Должна ли она настолько раскрыть себя для Дрю? Но, опять же, казалось, он не оставил ей большого выбора – он отдал приказ, который вызвал в Женевьеве волну стыда, но так же и невыразимо возбудил ее.

Встав на четвереньки, она поползла к центру узкого матраса и стала ждать. Хоть она все еще оставалась в своем бюстгальтере и зеленом свитере, Джен чувствовала себя невыносимо обнаженной с выставленной напоказ киской и задом.

Очевидно, то, что она, полуобнаженная, опустилась на четвереньки, на кровати, порадовало Дрю. Он обошел вокруг самодельной кровати, рассмотрев ее со всех сторон, своими полуприкрытыми от возбуждения и желания голубыми глазами.

– Дрю… – начала было Джен, чувствуя, что больше не может выносить его рассматривание. Но он только покачал своей головой.

– Ч-ш-ш, детка, мы еще не закончили. Вот, я думаю, нам нужно сделать кое-что, чтобы подготовить тебя.

– Подготовить к чему? – Джен затаила дыхание, но ее вопрос перешел в стон, потому что Дрю, подняв вверх ее свитер, опустил ее бюстгальтер, обнажая грудь. Женевьева застонала, когда он потянул ее за обнаженные соски, посылая электрические разряды удовольствия от ее груди прямо к мокрому местечку между ее бедер.

– Разве это не хорошо, детка? – пробормотал Дрю ей на ухо, все еще сжимая и оттягивая ее нежные соски. – Тебе нравится быть открытой и беспомощной, стоя на четвереньках, пока я прикасаюсь к твоему прекрасному телу?

– Я… Я… О, Боже, Дрю! – Женевьева не ответила на его вопросы – она была настолько возбужденной, что едва ли могла говорить. Ее киска была такой мокрой, что она боялась, что влага начнет стекать по ее бедрам и попадет на кровать, но когда Джен попыталась свести ноги, Дрю покачал головой.

– Нет, Джен, оставайся раскрытой для меня, – велел он. – Боже, мне нравится насколько мокрая для меня твоя сладкая маленькая киска. Возбужденная, влажная и готовая.

Внезапно он опустился на колени рядом с ней на полу у подножия кровати и, подался вперед по тонкому матрасу, чтобы обернуть свои мускулистые руки вокруг ее бедер.

Женевьева удивленно ахнула, повернув голову, чтобы увидеть, как Дрю тянет ее к краю матраса. Прежде чем она успела запротестовать, Дрю прижался лицом меж ее бедер и лизнул ее киску, проведя по всей ее длине языком, опаляя ее лоно.

О, Дрю! – простонала Джен, подавшись назад, прижимаясь к его губам. – О, пожалуйста!

Она не могла заставить себя произнести что-то более последовательное, но, пошевелив бедрами, позволила ему понять, насколько ей хорошо от того, что он делает. Дрю, казалось бы, понял, что Женевьева пыталась сказать, потому что, он отстранился на мгновение.

– Вот так, детка, – хрипло прорычал он. – Просто подайся ко мне назад и объезди мой рот. Хочу почувствовать, как эта сладкая мокрая киска кончает мне на лицо, пока я трахаю тебя языком.

О, боже! Женевьева раньше и представить не могла насколько ей нравятся грязные разговоры – возможно, потому что она никогда не была с человеком, что действительно знал, что сказать. Ее бывший муж, Чарльз, во время секса, больше оставался безмолвным, ограничивая свои комментарии парой мычаний и стонов. Но, когда Дрю грязно разговаривал с ней этим низким властным голосом, Джен не могло это не нравиться, она не могла не реагировать на это. Когда Дрю вернулся к поглощению и посасыванию ее раскрытой киски, она почувствовала, как ее удовольствие приближается к пику.